Глава 54

Коса

Аурелия отводит покрасневшие глаза от моих и снова устремляет взгляд на тело матери, охваченное новым, яростным пламенем.

В животе неприятно покалывает, когда я смотрю, как она держит руку моего наставника, как Дикарь скорбно сидит у ее ног и как Лайл высится за ее спиной, словно стойкий воин.

Я тоже должен стоять там, рядом с ней.

Вместо этого я наблюдаю со стороны, как делал всегда, пока красно-оранжевые языки огня окрашивают ее лицо в цвет яркого расплавленного золота.

Одна Регина-Костеплет приняла череду решений, приведших ее сюда, на погребальный костер.

И теперь другая Регина-Костеплет должна решить собственную судьбу.

На моих глазах тело Аурелии начинает дрожать. Но не от горя, не от скорби.

От ярости.

Месть — это песня, которую поют ее кости. Возмездие — это ритм, который отбивает ее сердце. Опаляющий ветер шевелит свободные пряди ее диких волос, делая ее похожей на саму Дикую Богиню. Лайл и Дикарь с тревогой смотрят на нее: сила нашей Регины полосует воздух лезвием настолько острым, что оно могло бы убить нас, не будь мы другими частями ее души.

Эко резко переводит взгляд на меня, отпускает руку Аурелии и отступает на шаг.

Она сильнее, чем Афина, — предупреждает он. — Как и Костеплетов древности, сила может поглотить ее.

Земля содрогается, отчего пляж начинает оседать и сдвигаться. Дикий ветер вздымает песок по обе стороны от нас, закручивая силовые торнадо.

Я чувствую, как в море, подчиняясь невидимому росчерку силы, открывается водоворот.

Аурелия заговаривает ментальным голосом. Ее приказ звучит на таких тонах, что самые нити, скрепляющие мою сущность, дрожат в неистовом предвкушении:

Никакая сила в этом мире или в любом другом не остановит меня. Я разорву его на куски, кость за блядской костью, собственными зубами. Я клянусь вам в этом.

Итак, она приняла решение.

— Остановись, Аурелия! — кричит Лайл, с трудом удерживая равновесие, пока Дикарь цепляется за ее ноги.

Но наша Регина, не мигая, смотрит на погребальный костер матери, и глаза ее кажутся лазуритами. Огонь разгорается выше, жарче, мощнее, чем прежде, обжигая мне кожу. Мне приходится сделать шаг назад.

Кто-нибудь, остановите ее! — ревет Ксандер, взмывая в воздух.

Но даже мощные взмахи его крыльев не могут загасить пламя.

Регина, — мысленно приказываю я.

Она резко поворачивает голову ко мне. Я впервые использую это слово в человеческом обличье. И то, как ее лицо искажается от смеси сокрушительного горя и ликования, полностью уничтожило бы меня, если бы мгновением позже она не рухнула без чувств.