Глава 30
Аурелия
Я валюсь на пол, когда вокруг взрывается хаос.
Кейн Клосон вскакивает с яростным рычанием, перепрыгивает через меня, застывшую в шоке, и бросается на Косу.
Но на полпути начинает задыхаться и падает, как подкошенный на пол.
Все за столом, кроме Косы, вскакивают со своих мест. Леди Гиена что-то пронзительно кричит. Ее звери откликаются и со всех ног бросаются прочь от стола. Остальные в зале, заметив это, тоже спешат к выходу.
Лайл поднимает меня с пола. Я озираюсь, моргая от шока и непонимания. От Брута Клосона не осталось ничего осязаемого. Там, где он сидел на мягком деревянном стуле, виднеется лишь красно-бурая жижа с мерзким запахом.
Казалось, его и вовсе никогда не существовало.
Кто обладает силой, способной на такое?
Я перевожу взгляд туда, где по-прежнему сидит Коса. Он не шевелится, будто ничего не произошло, и просто смотрит на меня. Только глаза его больше не ледяного голубого цвета. Они потемнели, став пугающе-чернильными — такими я видела их лишь однажды.
— Акула забрала его, — голос Коллекционерши звучит глухо из-за гула в ушах.
Она неспешно уходит, увлекая за собой пятерых зверей на цепях.
— Ты, — она указывает на меня пальцем в перчатке и кивает в сторону Косы. — Будь душкой, разберись с этим, ладно?
— Аргх! — какой-то мужчина издает хриплый крик, который тут же обрывается.
Я оборачиваюсь и вижу, как Ксандер швыряет здоровяка на пол, тот валится с безжизненным стуком рядом с бессознательным телом Кейна.
Этот тип шел за мной. И не он один, как я теперь понимаю.
— Любовь моя, — Лайл поворачивается и тянется ко мне. — Ты как?..
— Вы только что убили тигра Клосона, — бросает через плечо Коллекционерша. — Я бы на вашем месте хорошенько подумала над следующим шагом.
— Проваливай, старая карга, — Дикарь появляется из ниоткуда.
Он голый и вытирает рот, с которого уже снят намордник. Его губы и торс перепачканы багровой кровью, явно не его собственной. Он подходит ко мне, в каре-зеленых глазах горит первобытный блеск, какого я никогда прежде не видела.
— Регина, — выдыхает он, берет мою руку и целует ее.
— Вон! — выкрик Ксандера разносится по залу подобно приказу, не терпящему возражений.
Большинство зверей уже покинули Жемчужину, но кое-кто еще медлит. Они смотрят в мою сторону, будто не могут решить: направо, к выходу, или вглубь зала, ко мне. Ксандер вскидывает руку, и в то же мгновение вспыхивает огненный аркан. Даже отсюда я чувствую его жар — пламя выпроваживает последних застрявших в зале зверей.
Слышится скрежет стула. Я резко поворачиваю голову вправо и вижу, что Коса поднялся. Выражение его лица шокирует меня. И будоражит. Я видела его таким лишь раз — когда мне пришлось показать раны на животе. Тогда Лайлом, Косой и Дикарем полностью завладели их анимусы, и они отправились к школе, чтобы выследить и убить моего отца.
В этом взгляде не осталось ничего человеческого.
— Коса оледенел, — предостерегающе говорит Ксандер. — Это из-за нее.
Зал вокруг пуст. Коса поворачивает голову к Ксандеру. Его смертоносный взгляд сосредоточен на одной точке, и от этого мне хочется одновременно содрогнуться и броситься в его объятия.
— Решай, брат-дракон, — произносит он ледяным, почти злобным шепотом.
Ксандер замирает, но в его сияющих глазах вспыхивает гнев.
— Твою мать. Никогда не слышал, чтобы оно разговаривало, — произносит Дикарь, подступая ко мне.
Лайл тянет меня назад, прижимая к себе. Он властно кладет руку на мое бедро и зарывается носом в волосы.
— Пахнешь божественно, Регина.
Я невольно прижимаюсь к нему теснее. От этого прикосновения волна удовольствия пробегает по позвоночнику. Дикарь встает рядом, наклоняется и проводит языком по моей шее, после чего впивается в губы в поцелуе — настолько жадном, что я готова растаять на месте.
Дикарь отстраняется с рычанием, обхватывает мою щеку ладонью и прижимается своим лбом к моему.
Я горю от желания. Не просто хочу их, я изголодалась. Если течка ощущается именно так, я хочу еще.
Будто прочитав мои мысли, Коса снова поворачивается ко мне.
— Ты не получишь секса, пока не попросишь об этом, Регина.
Мы с Лайлом и Дикарем выпрямляемся. Я провожу рукой по груди Дикаря и вызывающе прищуриваюсь, глядя на его брата-акулу.
— Я получу то, что хочу, папочка-акула.
В его темно-синих глазах что-то вспыхивает. Возбуждение? Гнев? Не разобрать.
— Знай свое место, Регина, иначе будешь наказана.
В эту игру можно играть вдвоем.
— Вот как? — медленно переспрашиваю я.
Я подношу руку Дикаря к губам и прикусываю его татуированный палец, а затем с характерным звуком выпускаю изо рта.
— И где же, позволь узнать, мое место?
— Твое место — на гребаном троне, с пятью членами внутри.
Жар закипает в венах.
Что ж. У акулы Косы оказался самый грязный рот, который я когда-либо слышала.
Ксандер издает сдавленный звук — нечто среднее между смешком и предсмертным хрипом. Коса резко оборачивается к нему, и Ксандер оскаливается.
— Ты знаешь мое гребаное решение, — рычит он.
Схватив Кейна за волосы, он разворачивается и шагает к выходу, волоча тело Клосона за собой.
Рука Лайла находит высокий разрез на моем платье. Его пальцы едва касаются разгоряченной кожи бедра, сводя меня с ума. Он ведет руку выше, к самому центру, дразня меня.
Я испускаю томный стон и откидываюсь на его мощное, мускулистое тело, желая еще сильнее ощутить его кожей.
Дикарь смахивает капли крови с моей груди — последнее напоминание о судьбе Брута Клосона. Сабрина снова с нами. Клосон мертв.
Эта ночь — сплошной успех.
Восторг поднимается во мне, словно гелиевый шарик, лишь усиливая жажду.
— Регина, детка, — шепчет Дикарь и отступает назад. — Дай ему то, что он хочет. Дай нам то, чего хотим мы.
— Простите? — я злюсь сильнее, чем когда-либо. — Разве не у меня здесь течка? Боги, мне нужно, чтобы кто-то из них вошел в меня прямо сейчас.
— Поиграй с нами, — говорит Дикарь. — Обещаю, оно того стоит.
— Хм, — откликается Лайл. — Мне нравится эта затея.
Он тоже отходит. Теперь они оба стоят по бокам от Косы, словно три генерала вражеской армии.
Я в ярости смотрю на них. Сердце колотится. Внизу все пульсирует.
— Я. Хочу. Вас, — процеживаю я сквозь зубы.
Лайл вздыхает.
Дикарь закрывает глаза и разминает шею, будто смакуя мои слова.
— Детка, к концу ночи ты будешь хотеть нас куда сильнее.
— Регина, ты могла бы попросить старательнее, — произносит Коса.
Он садится на стул позади себя, широко расставив ноги, словно устраиваясь поудобнее перед началом представления.
Все, о чем я могу думать — это как залезть к нему на колени и тереться о него, пока мы оба не задохнемся от страсти. Пока не начнем стонать и трахаться, и…
Я облизываю губы. Пожалуй, в такую игру я готова сыграть.
Дикарь запрыгивает на соседний стол. Он беспечно болтает ногами, но его взгляд, прикованный ко мне, остается хищным. Лайл прислоняется к нашему покерному столу по другую сторону от Косы, упираясь в столешницу так сильно, что костяшки пальцев белеют — будто он держится за нее из последних сил.
— Выбери стоп-слово, — говорит Лайл. — Что-нибудь значимое.
Я на мгновение задумываюсь и усмехаюсь, глядя на Дикаря.
— Радужная присыпка.
Дикарь расплывается в улыбке.
— Значит, будет «присыпка».
— Итак, — я перекидываю волосы через плечо и в упор смотрю на Косу. — Король-Акула соизволил выйти и поздороваться. Долго же ты собирался.
Уголки его идеальных губ, так и манящих к поцелую, дергаются вверх. Он склоняет голову набок.
— Я ждал, пока у тебя прорежется характер.
Гнев вспыхивает во мне, но я не подаю виду. Вместо этого я лениво осматриваю его с ног до головы, изображая полное равнодушие.
— Я бы съела тебя на завтрак.
— Интересный способ попросить меня трахнуть тебя.
Я едва не скриплю зубами. Акула Косы — козел высшей пробы.
К счастью, мне нравятся козлы.
— Ты думаешь, я хочу именно этого? — я делаю еще шаг к нему.
Его взгляд скользит по линиям золотого платья, явно подмечая, как идеально ткань облегает мои изгибы. Я выставляю правую ногу вперед, демонстрируя ее во всей красе.
— Мне нравится это прелестное платье, которое ты мне подарил, — мягко произношу я. — Оно сидит просто чудесно.
— Разумеется. Я сам его выбирал.
Когда он говорит тихо, его голос становится еще более хриплым. Мне всегда было любопытно узнать мысли этого зверя о… да обо всем на свете. И обо мне тоже.
— Чего ты хочешь? — вполголоса спрашиваю я.
Он внимательно изучает меня. Под этим ледяным взором, оценивающим каждый дюйм моего лица, я всегда нервничала, но сегодня все иначе. Сегодня по венам разливается жаркий трепет.
Я хочу, чтобы он направлял меня. Чтобы говорил, чего хочет. Что и как мне делать. Я хочу видеть, как он заводится от моего послушания.
— Я хочу видеть тебя на коленях, — хрипит он, не мигая. — Ползи ко мне.
Та часть меня, что зовется региной, понимает: ему это нужно. Моя анима, у которой сейчас овуляция, знает: мне это нужно не меньше.
Все происходящее кажется сном. Не сводя глаз с Большой белой акулы, я опускаюсь на колени.
Его губы приоткрываются, будто он заворожен.
Ощущать на себе его пристальное внимание в тот момент, когда мои колени касаются пола — самое волнующее чувство в моей жизни.
Я упираюсь ладонями в пол, поправляю платье и медленно ползу к нему. К этому мрачному королю-акуле на его троне. К зверю, который преследовал меня с того самого рокового дня в подземелье Полупернатого. К зверю, чьего взгляда я жаждала. О чьем внимании мечтала.
Я замечаю, что в зале не совсем тихо. Где-то на фоне едва слышно играет музыка, забытая сбежавшими барменами.
Мои руки и колени движутся в такт мелодии. К тому моменту, когда я добираюсь до него, я уже вся взмокшая, тяжело дышу и натянута, как струна, готовая вот-вот лопнуть.
Я оказываюсь прямо у его паха. Мои ладони лежат между его начищенными туфлями. Я смотрю снизу вверх на его застывшую фигуру. Этот зверь казнил Брута Клосона так, будто это сущий пустяк. Не разорвал в клочья, а заставил взорваться изнутри. Прямо у меня на глазах… ради меня? Было похоже, что он проиграл специально, лишь бы получить повод…
— Скажи нам, кому ты принадлежишь, — произносит он.
О Богиня.
Я смотрю на него, ошеломленная своим открытием.
Дикарь, явно теряя терпение, спрыгивает со стола и начинает расхаживать взад-вперед за моей спиной.
— Скажи, кто твой хозяин, Регина, — требует он.
Затем Лайл оставляет свой пост, и его мощная фигура тоже начинает кружить позади.
— Скажи, чья эта киска.
Я прикусываю губу.
— Ваша?
Быстрее кобры, Коса обхватывает мой подбородок двумя пальцами и наклоняется. Его дыхание щекочет мне губы.
— Громче.
Я настолько одурманена его близостью и силой собственного желания, что теряю рассудок и едва слышно шепчу:
— Ваша.
Дикарь цокает языком, задирает мое платье и шлепает меня по заднице. Я вскрикиваю от неожиданности и дергаюсь, но Коса крепко держит меня за подбородок.
— Громче, — приказывает акула.
Я откашливаюсь и снова ловлю его взгляд, произнося слова, которые всегда хотела сказать:
— Я ваша.
Коса на мгновение зажмуривается, наслаждаясь моментом, а затем снова открывает глаза.
— И где твое место?
Я сглатываю. Палец Косы поглаживает мою нижнюю губу. Мой язык непроизвольно высовывается и касается его пальца.
Коса замирает.
Затем он подхватывает меня за талию, и я взлетаю в воздух, пока не оказываюсь перекинутой через его колени. Я приземляюсь с глухим «ох». Ткань моего платья с треском рвется, заполняя комнату этим звуком. Холодный воздух касается моих ягодиц.
— Мое платье! — ахаю я.
— Я куплю тебе другое, — рычит Коса.
Кто-то проводит пальцем по краю моих трусиков, оттягивает их и отпускает. Раздается звонкий щелчок, от которого я содрогаюсь. От этого движения мой клитор прижимается к бедру Косы, и я вжимаясь в него со стоном…
Пока Дикарь не вонзает зубы в плоть моей правой ягодицы. Я взвизгиваю, прежде чем мой волк отстраняется и зализывает языком след от укуса.
— Обожаю твою задницу, Регина, — шепчет он, прижимаясь к моей коже. А затем — прямо мне в ухо: — Ты хоть представляешь, как сильно я люблю твою гребаную задницу?
Я поворачиваюсь к нему, но он смотрит на меня строго.
— А теперь будь хорошей региной и делай, что велено.
— А теперь ответь мне, — командует Коса, поудобнее устраивая меня на своих коленях. — Где твое место, Аурелия?