Глава 16

Аурелия

— М-может быть, в-вам с-стоит отказаться от своих т-телефонов, — говорит Коннор сквозь стучащие зубы. — Н-не знаю, с-стоят ли они того.

— Ни за что, — твердо говорит Клюв из-за спины Ракель.

— Ну, я испытываю искушение, — отвечаю я.

Нам с Ракель приходится запрокидывать головы, чтобы иметь возможность говорить. Анимусы возвышаются над нами, им не так тяжело из-за своего роста, но они тоже дрожат. Все, кроме одного.

Мой единственный источник света в темноте — это брачная метка Ксандера, сияние которой освещает его нахмуренный рот и широкие плечи, но не более того.

Все нимпины устроились на головах и плечах Коннора или Минни. Их темные глаза смотрят на нас сквозь полумрак, терпеливо ожидая, пока мы разберемся со своим дерьмом.

Единственное, что могло бы помочь прямо сейчас, — мое превращение в пингвина или тюленя, в кого-нибудь с жировой прослойкой. Но, увы, у меня нет таких навыков.

— Ксандер, — медленно произносит Минни с плеч Йети.

— Что? — решительно спрашивает Ксандер.

— Как ты думаешь, если кто-нибудь снимет с тебя кандалы, ты сможешь разбить стеклянный резервуар?

Наступает молчаливая пауза, затем раздается вздох.

— Да.

Будучи драконом, Ксандер даже в человеческом обличье физически сильнее любого медведя.

— Угадай что? — говорит Минни, и ее белые зубы сверкают в темноте, когда она ухмыляется мне и показывает набор отмычек, который Сабрина подарила каждому из нас. — Смотри, что у меня есть.

Коннор издает торжествующий смешок.

— И угадайте, — выпаливает он, — кто из нас лучший взломщик после Сабрины?

Жар заливает мои щеки, когда я понимаю, что Коннор имеет в виду меня. Сабрина потратила целую вечность, обучая меня вскрывать замки наручников, чтобы я могла сбежать в тот день, когда отец прибыл в Академию, чтобы забрать меня на казнь. Казнь, на которую меня привели Коса и Ксандер.

Но Ксандер не может сказать нет, когда с холодом борюсь не только я, но и его любимые Йети и Минни.

— Отдай их мне, — говорю я, вытаскивая руку из воды и протягивая ее вверх.

Минни протягивает мне маленький прямоугольный сверток из ткани, и я держу его высоко над головой, пока все расступаются, давая мне протиснуться мимо.

Я следую за небесным светом своей метки на другую сторону клетки, протискиваясь между высокими мужскими телами, пока не добираюсь до гиганта в углу. К сожалению, это означает, что в тот момент, когда последний парень отходит в сторону, я немедленно оказываюсь прижатой к Ксандеру, его скованные руки касаются моего живота. Хуже всего, что мне приходится держать лицо под углом вверх. Я вынуждена смотреть прямо на него.

— Отвали от меня, — ворчит он, дыхание щекочет мой лоб.

— Я буквально не могу, — выдавливаю я, хотя умираю от желания прижаться к нему еще сильнее. Даже под водой я чувствую его естественный драконий жар и представляю, что это все равно что прижаться к грелке холодной ночью.

— Позволь мне поднять тебя, милая, — голос Эштона, одного из кокетливых львов, звучит позади меня.

— Не смей, блядь, к ней прикасаться.

Все замолкают, включая меня. И единственное, что я слышу, — это стук крови в моей голове. Все знают, что Ксандер ненавидит меня. Почему же тогда в его голосе звучала одержимость?

— Ладно, — ворчит Эштон. — Но как она сможет что-то делать, когда у нее так задрана голова?

Из-за обсидиановых прутьев вокруг нас никто не может воспользоваться телекинезом, чтобы помочь мне подняться.

Ксандер бормочет себе под нос, вероятно, какие-то жуткие угрозы. Затем раздвигает коленом мои ноги. Я в ужасе смотрю на него широко раскрытыми глазами, хотя из-за своих темных глазниц он не может видеть выражение моего лица. Так тихо, чтобы услышала только я, он ворчит с глубокой обидой:

— Залезай.

— На что? — спрашиваю я, встревоженная, сбитая с толку и немного влажная.

— На мое колено, — он толкает упомянутое колено выше, между моих бедер.

Дорогая всемогущая Богиня-Мать и мешок сисек, он хочет, чтобы я оседлала его бедро. Затаив дыхание, не говоря ни слова и чувствуя, что вот-вот сгорю, я раздвигаю ноги, позволяя ему просунуть свое колено между моими. Но угол совершенно неправильный. Я должна подобраться ближе.

Задержав дыхание на случай, если это очередная гигантская шутка, которую вселенная сыграла со мной, я кладу ладони на грудь Ксандера. Он поднимает скованные руки над головой, и я слегка запрыгиваю ему на бедро.

Дракон поднимает ногу как раз вовремя, упираясь ступней в решетку позади себя, и я приземляюсь всем телом на его ногу, мой клитор посылает легкую вспышку удовольствия. Вода плещется вокруг моих плеч, и я понимаю, что мой живот прижат к его паху. Ксандер раздраженно хмурит темные брови.

Дикая Мать, помоги мне. Я никогда не была так близко к нему, и его яростный, вулканический аромат окутывает меня самой прекрасной, опасной лаской.

Ксандер издает, как мне кажется, несчастный рык и опускает руки.

— Поторопись, — рычит он.

Мы достаточно близко, чтобы поцеловаться, и, загипнотизированная формой его губ, я наклоняюсь вперед.

— Аргх! — упрекает он меня, как непослушную собачонку. — Сделаешь так еще раз, и я тебя утоплю.

Моя киска сжимается от раздражения и отчаяния, а ноздри Ксандера раздуваются.

— Я уже жалею об этом.

— Я тоже, человек-дракон, — бормочу я, поднимая свой набор отмычек и выбирая две из них. — Без шуток, или я настучу на тебя Дэмиену.

Он усмехается, и мне хочется прикрыть его рот своим.

— Что, феникс наверняка может победить дракона, верно? — я вставляю отмычки в замок на кандалах и принимаюсь за работу.

— Им бы этого хотелось, — бормочет Ксандер. Я ненадолго отвлекаюсь на движение его губ, после чего возвращаю взгляд к своей работе. — Все они самовлюбленные хлюпики. Как ты думаешь, почему они вымирают?

Я так сильно концентрируюсь, что мне требуется некоторое время, чтобы понять, что что-то происходит рядом с моей промежностью, и на этот раз это не моя вина. Моя анима удовлетворенно распушает крылья, и я слегка двигаю бедрами, делая вид, что поправляю свое положение. Да, я не ошиблась насчет размера драконьего…

— Прекрати, — рычит он.

— Трусы зажевало.

— Через секунду с тобой случится кое-что похуже.

— С нетерпением жду этого.

Он отворачивает голову в сторону и откидывается как можно дальше от меня, выдыхая струйку драконьего дыма через нос.

— Тебе действительно следует что-то сделать со своей вспыльчивостью, — говорю я непринужденно, прищурив глаза и сосредотачиваясь на своей второй отмычке, ориентируясь на ощупь, как научила меня Сабрина. — Это вредно для кровяного давления.

Раздается тихий щелчок, и я подпрыгиваю от счастья.

— Получилось! — реву я.

Но ровно через мгновение вся пещера вокруг нас содрогается.

— Землетрясение! — орет Коннор.

Ксандер убирает колено, роняя меня в воду. Я вовремя подтягиваю ноги и хватаюсь за рубашку Ксандера, чтобы вынырнуть.

— Ублюдок! — я брызжу слюной, ударяя его в грудь.

Он отворачивается от меня, с плеском сбрасывая кандалы в воду.

— Это не землетрясение, — говорит он, отталкивая меня от себя. — Это…

Пещера снова грохочет, сотрясая воду и заставляя ее плескаться вокруг нас. Волна захлестывает меня, и я начинаю захлебываться, цепляясь за людей вокруг. Один из анимусов-волков хватает тонущую Ракель и прижимает ее к себе.

— Ксандер, хватай ее! — резко кричит Минни.

Откуда-то сверху сердито щебечет Генри.

— С ней все в порядке, — растягивает слова Ксандер.

Одна большая рука обхватывает меня за талию и поднимает над водой. Я прижимаюсь к Ксандеру, обхватывая его бедра ногами, словно ребенок, пока вытираю лицо и с хрипом втягиваю воздух в легкие. Генри нависает надо мной, проверяя, все ли со мной в порядке.

— Что происходит? — спрашивает Минни. — Здесь повсюду… — она замолкает, глядя куда-то поверх моего плеча, и ее губы приоткрываются в недоверчивом изумлении.

— Что там? — выкрикивает Эштон.

— Выпендривайся, — ворчит Ксандер.

Раздается громкий треск, за которым следует звук бьющегося стекла, а затем в пещере внезапно включается свет, и стеклянный резервуар вокруг нас разлетается на куски.

Вода с шумом вырывается наружу, и Ксандер отпускает меня. Я соскальзываю с его тела, как по шесту, и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, на что все пялятся.

Не на что.

А на кого.

Сквозь волны, которые сейчас хлещут ему по лодыжкам, к нам шагает внушительный зверь, которого я уже несколько раз видела на подземных боевых аренах. Мускулистые конечности двигаются с кошачьей грацией, сильное тело облачено в черные джинсы и черную рубашку, расстегнутую до груди и открывающую чернильно-черные татуировки и золотую цепь на шее. В одной руке он держит букет ярко-розовых роз, завернутый в розовую бумагу в тон. На его лице множество маленьких загадочных черных татуировок, и даже если бы я не узнала о нем больше из воспоминаний Косы, моя анима всегда чувствовала, что это опасный тигр.

Безумный Мардук, Каспийский тигр — страшная сказка на ночь для таких, как мы.

Он взмахивает свободной рукой, усыпанной золотыми кольцами, и пять стен обсидиановой клетки со стоном рушатся, открывая нам путь к свободе. Решетчатая рама над нами просто откидывается назад, как крышка, и падает на пол позади.

Мардук останавливается перед нами, и мне требуется секунда, чтобы понять, на кого он смотрит. Его веки на секунду вздрагивают, а затем он опускается на одно колено, прижимает розы к груди и с выражением глубочайшего почтения на лице произносит:

— Моя Регина. Я пришел за тобой.

Я громко ахаю, резко оборачиваюсь и вижу пепельно-бледную, немигающую Минни, все еще сидящую на плечах Йети. Йети тоже смотрит во все глаза, сжимая бледными руками голени своей Регины.

— Отпусти ее, — шепчет ему Ракель.

Йети моргает, будто возвращаясь к реальности, и осторожно снимает Минни со своих плеч.

Минни поправляет свою одежду, после чего застенчиво подходит к Мардуку.

— Привет, — шепчет она.

Тигр осторожно берет ее руку в свою и целует тыльную сторону ладони.

— Мардук, это было обязательно? — бухтит Ксандер.

Не теряя ни секунды и не сводя глаз со своей недавно обретенной Регины, Мардук отвечает:

— Да.