Глава 11

Аурелия

— Ну и дерьмо, — говорю я Клюву, садясь рядом с ним на следующий день за завтраком. Остаток вчерашнего дня прошел во многом так же, как и любой обычный день в Академии. У нас было много вопросов к Терезе на групповом консультировании, но она не ответила ни на один из них. Я видела, что казуар недовольна, потому что от ее жизнерадостности не осталось ни следа, она даже набросилась на Роланда, консультанта-мужчину. Вишенкой на торте стало мысленное сообщение от Косы, в котором говорилось, что теперь моя единственная и важнейшая обязанность — сохранять Лайла спокойным и подальше от желания убивать. На мой вопрос, кто будет успокаивать меня, я получила ледяное молчание.

Типичный случай.

— Ну спасибо, Лия, — говорит Клюв, проглотив огромную порцию протеинового смузи и поиграв бицепсом. Стервятница на другом конце стола хихикает и шепчет что-то своей подруге. Клюв — привлекательный парень, подтянутый, как игрок американского футбола, и красивый, как модель с подиума. У него нет недостатка в секс-подружках, но он всегда испытывает свою удачу со мной.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — я обвожу вилкой зал.

Сидящий напротив меня сокол выпаливает:

— Итак, во скольких животных ты можешь превращаться? Наверное, в львицу точно можешь, да? Если мистер Пардалия — твоя пара.

Я тщательно пережевываю круассан, хотя щеки заливает жаром. Лайл предупредил меня, что я должна быть готова к этому, поскольку люди уже оправились от шока. Мои анимы тоже засыпали меня вопросами, когда впервые узнали о моем ордене.

— Значит, крокодил — это два, — загибает пальцы Клюв.

Я стараюсь не давиться.

— Могу в нескольких, и мне не нравится говорить об этом.

— Что? — восклицает сокол. — Черт возьми, почему нет, Лия? Да я бы на твоем месте…

— Но ты не на ее месте, не так ли, Джейкоб? — огрызается Клюв. — И она сказала, что не хочет говорить об этом, так что больше не спрашивай.

Джейкоб ворчит и возвращается к своей тарелке. Я бросаю благодарный взгляд на Клюва, и он сверкает ямочками на щеках.

Отрадно видеть Коннора за столом львов, вернувшегося из заключения и громко и с энтузиазмом рассказывающего о своем опыте, пережитом ночью в «подземельях». Я просто рада, что он цел и невредим, но весь этот беспорядок оставил осадок на душе у всех. Остальные львы в ярости и не спускают глаз с Дэмиена Агниса, который этим утром властно возвышается над буфетом.

Минни, Йети и остальные присоединяются ко мне, когда мы выходим из столовой на наше первое занятие после завтрака, но очередь на выход выстраивается медленно, что необычно.

— Волки говорят, что Долорес проверяет одежду у всех, кто выходит из столовой, — объясняет Ракель. — Хочет убедиться, что юбки не выше колена.

— Долорес? — спрашиваю я, слегка одергивая юбку.

Минни округляет глаза.

— Да, это код для мудака, который называет себя новым заместителем директора.

Лайл, стоящий в очереди прямо перед нами, решительно делает вид, что не слышит нашего разговора.

— Минни, я в шоке от твоего грязного рта! — говорю я с притворным ужасом.

Она ухмыляется.

— Просто жаль, что у нас нет стаи кентавров или великана, которому мы могли бы его скормить.

Мой взгляд скользит по собравшимся студентам. Некоторые из присутствующих здесь мужчин могли бы сойти за гигантов ростом под два метра, но самый высокий из них… Я без труда нахожу Ксандера впереди, его длинные волосы отливают иссиня-черным в свете галогенных ламп. Он, наверное, где-то 2 метра 10 см ростом.

— Гигантов, возможно, и нет, — бормочу я Минни. — Но, может быть, мы сможем убедить дракона сожрать его?

Коннор фыркает с другой стороны от Минни.

— Тебе придется немного заглотнуть упомянутого дракона, чтобы убедить его. Кстати, Лия, на что похожа драконья сперма на вкус?

Минни поперхивается, и Йети приходится хлопнуть ее по спине, прежде чем она берет меня под руку в знак солидарности.

В моей голове вспыхивает совершенно нежелательный образ. Я. На коленях перед Ксандером, возвышающимся надо мной, как бог. Выражение чистого, неподдельного удовольствия, превращающее его суровое выражение лица в нечто волшебное…

— Наверное, острее халапеньо, — мрачно бормочу я в ответ. — Но он точно поджарит мою задницу, если попытаюсь.

— Думаешь, я тебя не слышу, блядь? — в моей голове раздается дыхание вулкана.

Я в шоке прикрываю рот рукой. Ясно, что слух у Ксандера лучше, чем у кого-либо, но то, что он может слышать с такого расстояния, действительно поражает.

Мои анимы смотрят на меня, в то время как я могу только пялиться на большой затылок Ксандера. Вся моя кровь приливает к лицу, и я знаю, что стала ярко-розовой.

Минни, кажется, понимает в чем дело. Она прочищает горло.

— В любом случае, убедитесь, что ваши телефоны спрятаны в лифчиках, — бормочет она. — Не удивлюсь, если Долорес не побрезгует обыском.

Когда мы добираемся до начала очереди, я впервые вижу Дэмиена Агниса крупным планом. Он выглядит почти в точности как огромная птица, у которой выщипали все перья. Его ярко-рыжие волосы идеально уложены и волнами падают на большой лоб, белые очки обрамляют пронзительные золотистые глаза, похожие на автомобильные фары. Он стоит словно с большой палкой в заднице, одетый в бордовую рубашку и деловые брюки, посреди ряда охранников в тактическом снаряжении. Очевидно, что это сделано специально, чтобы запугать нас.

Не съешь я неделю назад раздавленную моими челюстями человеческую голову, я, наверное испугалась бы. Внезапно мне становится интересно, что бы на это все сказал Дикарь. Вероятно, к этому времени он уже был бы заперт в подземелье, и от этой мысли я улыбаюсь с тоской.

Взгляд Дэмиена изучающе скользит по моему телу, и я сразу же чувствую себя каким-то странным образцом в чашке Петри, за которым наблюдает команда ученых.

Сегодня на мне прелестная черная блузка с пышными рукавами и розовая мини-юбка, которую я не могу опустить ниже, не рискуя обнажить стринги, а это может вызвать у старика остановку сердца.

Хотя…

— На грани, — объявляет Дэмиен Агнис. Его голос звучит немного гнусаво, и я задаюсь вопросом, нет ли у него проблем с носовыми пазухами. Возможно, чрезмерное выделение мокроты.

— В каком месте? — невинно спрашиваю я.

— В том, где ты умоляешь каждого мужчину в комнате пялиться на свои ноги.

Его ответ настолько неожиданный, что я едва успеваю вытаращиться на него, как один из охранников набрасывает мне на шею новый ремешок и толкает меня вперед по коридору.

Мы жалуемся друг другу всю дорогу до урока этикета. Минни отчитали за ее декольте, Стейси высмеяли за ее фирменные косички, Коннора осудили за его длинные акриловые ногти, а Ракель не сказала, о чем ее предупредили. Это заставило меня скучать по Сабрине. Она наверняка получила бы наказание и все равно наслаждалась каждой секундой.

Когда я смотрю на свой новый студенческий ремешок, то вижу, что он уникального черного цвета. Если предыдущий бейдж предупреждал о «Риске полета», то этот предупреждает о том, что я «осужденная преступница: крупный поджог и убийство».

Я издаю сдавленный звук и показываю свой бейдж Минни, которая вытаращивает глаза. К нашему великому несчастью, наш второй урок сегодня, привычные занятия с Терезой, захвачен лордом Фениксом.

— Я с большим интересом рассмотрел ваши проекты альтернативной терапии, — заявляет он, реквизируя стол Терезы и перебирая буклеты с нашими проектами. — И был крайне разочарован, обнаружив несколько довольно тревожных предложений.

Мы смотрим друг на друга, гадая, о чем, черт возьми, вещает эта старая птица.

— Пеленальная терапия, цветотерапия и звуковая терапия — были еще приемлемыми, если не сказать смешными, проектами. Однако тверкинг как терапия показался мне особенно бессмысленным.

— Это проект Сабрины! — шиплю я анимам. — Это была ее версия терапии соматического освобождения!

Ракель и Минни ерзают на своих местах.

— Что это было? — Дэмиен хмуро смотрит на наш столик.

Минни спасает меня.

— Сэр, мы только что сказали, что Сабрина, которая в настоящее время похищена, на случай, если вы не знали…

Он огрызается:

— Что заставляет тебя думать, что я не знаю?

— Я просто пыталась быть полезной, — бормочет Минни.

Феникс смотрит на нее поверх своих белых очков.

— Что ж, ты не была полезной. Неуместные комментарии в адрес учителя приведут тебя к трем ночам в камере, девочка.

Стейси разевает рот от ужаса и растерянности. Ракель медленно, размеренно выдыхает.

Я, в свою очередь, смотрю на Терезу, наблюдающую немного в стороне от учительского стола и медленно краснеющую с каждой секундой. Но он ее начальник. Она ничего не может поделать, и Дэмиен возвращается к перебиранию своих бумаг.

— Лайл? — проецирую я.

— В чем дело, милая? — приходит быстрый ответ.

Ракель, будучи могущественным волком-вещателем и потому отлично улавливающая телепатические волны, инстинктивно смотрит на меня.

— Долорес ведет себя как настоящая задница.

Вместо ответа внутри моего черепа вибрирует рокочущее рычание.

Я сразу ощущаю холодное присутствие.

— Аурелия, не раздражай его, — строго говорит Коса. — Он в двух волнах от того, чтобы убить чудовище. Что я тебе вчера говорил?

— Верно, — говорю я, сильно пристыженная. — Извини. Все в порядке, Лайл. Он только что оскорбил Сабрину, и мне просто захотелось вмазать ему по морде.

— Я бы не стал жаловаться, если бы ты это сделала, ангел.

— Какой джентльмен.

— Есть ли что-то, — раздается громкий ехидный голос в комнате, — чем ты хотела бы поделиться с классом, Аурелия Костеплет?

Я замираю, как кенгуру в свете фар.

— Э-э, нет, сэр.

— Тогда воздержись от телепатического общения в моем классе. Ты не получишь никаких привилегий только за то, кто ты есть.

Мои брови взлетают вверх. То, кто я есть, принесло мне совершенно противоположное привилегиям.

— Это понятно, Аурелия Костеплет?

Кажется, он одержим моим именем.

— Да, сэр.

Звук, который он издает, говорит мне, что он мне не верит.

— Немедленно встань.

Я отодвигаю стул и заставляю себя встать. Генри ободряюще клюет меня в плечо.

— Почему бы тебе не рассказать немного о том, каково быть костеплетом? Уверен, что всем здесь очень хочется узнать, что ты скрывала от нас все это время.

Ладно, это совершенно неуместно. Я стараюсь не скрещивать руки на груди, а вместо этого сжимаю кулаки.

— Я бы действительно предпочла этого не делать. Сэр.

Дэмиен прищуривается, глядя на меня. Как эти глаза могут быть так похожи на глаза Селесты и в то же время противоположны во всех отношениях?

— Я не оставляю тебе выбора.

Все недоверчиво смотрят на него.

Тереза изо всех сил старается спасти ситуацию.

— Лорд Агнис, я…

— Тереза, в самом деле, позволь юной леди прояснить ситуацию для всех ее друзей.

Похоже, он принимает это близко к сердцу. То, что я скрыла свой орден Костеплета, было личным оскорблением для него. Я не понимаю почему. Я даже никогда не слышала об этом парне до вчерашнего дня.

Я внезапно осознаю напряженную тишину в комнате и множество глаз, пристально смотрящих в мою сторону. Ксандер сидит за столом с несколькими волками, но в его глазах нет обычного блеска. Он вошел в класс в обсидиановых кандалах, хотя никто не знает почему. Это явно дело рук Дэмиена, поэтому пустые глазницы дракона со старыми резаными шрамами снова на виду. Все избегают смотреть на него.

— Ну типа, да, я могу превращаться в других зверей, — медленно начинаю я. — Но я действительно не хочу говорить об этом. Как я уже сказала.

Я отвечаю Дэмиену пристальным взглядом, пытаясь соответствовать его уверенности.

— Сядь, — приказывает он. — Я не собираюсь потакать твоей склонности добиваться внимания.

— Ублюдок, — бормочет Ракель у меня в голове. — Не забивай себе голову, Лия.

Не успеваю я сесть, как Дэмиен рявкает:

— Кто это был? — он указывает на нас. — Это снова доносится от вашего стола!

Я делаю глубокий выдох. Конечно, нужно быть довольно сильным, чтобы обнаружить телепатические волны поблизости, но никто из многочисленных учителей никогда не наказывал волков за их мысленные беседы.

Волки, сидящие рядом с Ксандером, ощетиниваются на своих местах, оглядывая комнату и снова возвращаясь к Дэмиену.

— Это была я-я, — категорично говорит Ракель.

Дэмиен смотрит на мою подругу с презрением, отмечая красивый серебристый пирсинг в бровях, губах и носу, украшающий лицо Ракель.

— И о чем ты там говорила? — усмехается Дэмиен. — Ты поделишься этим с группой.

Ракель отрицательно качает головой.

— Я-я п-просто сказала Л-Лие, как с-сильно ненавижу, когда занимаются травлей.

Дэмиен качает головой, отчего огненные пряди становятся похожи на живое пламя.

— Очевидно, ты несерьезно отнеслась к занятиям с логопедом. Это войдет в твое личное дело.

Мы издаем недоверчивое ворчание, Йети качает головой, а Ракель просто сидит, напряженная, как натянутая струна.

— Ночь в заключении поможет тебе научиться хорошим манерам.

Три стола — наш и два стола волков — разражаются взрывом громкого протеста.

— Это несправедливо! — кричит Коннор, стуча кулаком по столу. — Вы даже не кормите нас там!

При упоминании об отсутствии еды остальные тоже начинают стучать по своим столам.

Дэмиен вскакивает на ноги и выхватывает рацию, что-то бормоча в нее.

Только когда Юджин громко кукарекает из-под нашего стола, мы, анимы, в тревоге замолкаем.

Юджин, будучи домашней птицей, видит будущее на пять секунд вперед. В этом смысле он хороший будильник.

Но за те пять секунд, что мне требуется, чтобы наклониться и посмотреть на него сквозь его очки, не менее десяти охранников врываются в комнату с поднятыми винтовками.

Класс затихает, и Дэмиен кричит, указывая на нас:

— Уведите их всех вниз!