Глава 97

Коса

Кажется, проходит всего несколько минут, и темный пейзаж внизу разрывают огни Академии Анимус.

Коса! — рычит Дикарь в моих мыслях, уловив мое приближение. — Они забрали ее! Они забрали нашу Регину!

Страх пронзает меня — более острый и ядовитый, чем все, что я когда-либо испытывал. Я едва замечаю боль в запястьях, когда Селеста идет на посадку.

Она сбрасывает свою сверхзвуковую скорость, но мы все равно приближаемся к Академии достаточно быстро, чтобы сердце бешено заколотилось.

Мне открывается картина полного хаоса: студенты бегут, охранники пытаются собрать их в кучу. Селеста закладывает крутой вираж и без предупреждения сбрасывает меня прямо на передний газон. Я приземляюсь с глухим, болезненным стуком, перекатываюсь, чтобы смягчить удар, и вскакиваю на ноги. Мчусь к столовой, на ходу осматривая территорию и втягивая носом воздух.

Если враги и были здесь, то ушли совсем недавно.

Мои собственные гвардейцы выкрикивают мое имя и, видя, что я не собираюсь замедляться, бегут следом.

— Аурелия! — реву я в ночную пустоту. Ворвавшись в столовую, я выкрикиваю имена братьев. В зале нет студентов — только мои гвардейцы, а также волк и лев, застывшие неподвижными изваяниями у стены.

Волосы на затылке тут же встают дыбом. Дикарь застрял в промежуточном облике — у него волчья голова и верхние конечности на человеческом теле, он воет в потолок, пока остальное туловище остается недвижимым.

Их полная неподвижность заставляет меня предельно насторожиться.

Эрни и Берни пытаются успокоить Дикаря. Тем временем Лайл стоит на коленях, бледный, обливающийся потом — его явно удерживают невидимые путы.

Не может быть.

Она не могла так поступить.

Но она поступила, осознаю я, когда Лайл бросает на меня страдальческий взгляд, а Дикарь зовет меня по имени.

— Отойти от них, — командую я.

Братья-медведи тут же отступают в стороны, и я хватаю Дикаря за плечи.

— Говори, брат. Что случилось? Где она?

Но магия самой Аурелии держит их намертво. Связывает. Злость раздувается во мне, точно прибывающая волна, и я дважды рассекаю пальцем воздух, освобождая братьев от телекинетических оков.

— Нам нужно идти за ней, — бросаю я, стремительно оценивая обстановку в зале. Из-за угла появляется Мардук и трусит ко мне. Без сомнения, первым делом он позаботился о безопасности своей Регины.

— Она велела нам оставаться здесь, — произносит Лайл, поднимаясь на ноги и срывая галстук. — Приказала!

К черту это! — раздается голос Дикаря в наших головах прежде, чем он срывается на бег наружу, заставляя охранников с криками шарахаться в стороны.

— Я за машиной, — бросает Лайл, устремляясь вслед за ним.

Мардук пристраивается рядом со мной шаг в шаг как раз в тот миг, когда я улавливаю в зале запах, который заставляет мою акулу яростно биться внутри.

Упырь.

— Она ушла добровольно, Коса, — говорит Мардук, и его глаза блестят от адреналина. — Она все спланировала. Она, Ксандер и василиск.

Когда мы выходим из столовой обратно в ночь, мифическая сила громом проносится в воздухе, словно удар барабана. Я замираю и вскидываю руку, останавливая Мардука. Впереди меня так же застывают Дикарь и Лайл.

— Тихо! — рявкает Лайл.

Окружающие нас гвардейцы чувствуют это, и все на газоне замирают как вкопанные. У каждого шерсть встает дыбом. Каждый начеку.

Это идет со стороны главной дороги, туда, куда должны были уехать грузовики змей.

Вспышка расплавленной силы зависает в воздухе над нами.

Шипение потустороннего пламени. Слова, сотканные из брыжущих красных искр, оживают в вышине перед нашими глазами.

НЕ СЛЕДОВАТЬ ЗА МНОЙ

НЕ ИДТИ ЗА МНОЙ

НЕ СПАСАТЬ МЕНЯ

Следом раздается гулкий рокот, который бьет по костям, по самой душе. Острый, как шипы, гонг приказа Регины.

Дикарь издает дикий звук — наполовину скорбь, наполовину ярость.

Лайл падает на колени.

Мы так зациклились на змеином короле, что совершенно недооценили ее. Мою хитрую змеиную принцессу.

— Меня называли психом, — хриплю я, и слова звучат так, будто исходят вовсе не от меня, а от кого-то совсем другого. Кого-то гораздо более жуткого, чем прежде. — Меня называли безумцем. Но они, блять, еще ничего не видели.

Большая Белая во мне поднимает голову, пока сила нашей Регины мягко светится под моей кожей.

Это месть Аурелии за то, что я ушел.

Моя регина думает, что может играть со мной в кровавые, смертоносные игры.

Что ж, поиграем в эту ебаную игру.