Глава 83

Суннавик

Шум был бесконечным. Чем-то, у чего не было ни начала, ни конца. Сага не могла думать, не могла пошевелиться, могла лишь сжиматься в комок, пытаясь выжить. Из ее горла вырвался всхлип, и она склонилась над пиршественным столом, обхватив голову руками.

Она отчаянно пыталась соображать, ей нужно было бежать. Но ни одна мысль не могла пробиться сквозь захлестывающий, всепоглощающий гул.

Выходы, пыталась она вспомнить. Восточный… восточный выход.

Но он был на другом конце зала, за спинами всех этих людей, через все эти мысли, что толкали, пихали и колотили ее по черепу.

В ловушке. Она в ловушке. Ни выхода. Ни спасения.

Ее стиснула паника, запирая воздух в груди. Умрет… она умрет здесь, среди людей, что предали и убили ее семью…

Сага?

Голос был едва уловимым среди лавины мыслей, но в нем было нечто, заставившее ее замереть. Золотая нить среди сплошного черного плетения.

Сага, иди ко мне.

Голос прозвучал чисто и ясно, как колокол. Она узнала его — каким-то образом, посреди этой ночи кошмаров здесь была Эйса. Свет, за которым нужно следовать. И она пошла на этот звук, уходя все глубже в собственное сознание, а пиршественный зал становился все дальше и дальше. Вокруг царила абсолютная тьма, но Сага всегда тянулась к теням. Здесь было мирно. Спокойно.

Сага вдохнула. Медленно выдохнула.

Она выпрямилась и огляделась. В абсолютной тьме далекое сияние с каждым ударом сердца становилось все больше и ярче. И по мере того как оно росло, рос и силуэт, чьи очертания медленно проступали все яснее. Женщина с копной диких кудрей.

— Сага! — воскликнула женщина, бросаясь к ней и заключая в крепкие объятия.

Сага обняла ее в ответ, и ощутила на языке зимний привкус инея и хвои. Аромат, исходивший от кудрей, окутал ее крепче любых объятий. Пахло садами в летнюю ночь, когда они убегали от няни, чтобы еще разок порезвиться. Пахло одеялами, под которыми они сворачивались калачиком, пока мать рассказывала им сказки при свечах. Пахло сладкими булочками, роа и безусловной любовью.

— Это ты, — прошептала Сага, сжимая Эйсу крепче. — Это действительно ты.

Младшая сестра, которую она оплакивала семнадцать лет. Сага никогда не смела на это надеяться, никогда по-настоящему не позволяла себе поверить. Но это было реально. Она была реальной.

Отстранившись, Сага изучила лицо Эйсы в усиливающемся свете — большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, россыпь веснушек на переносице. Она коснулась шрама в форме полумесяца в уголке глаза сестры.

— Эйса, — прошептала она. — Как ты здесь оказалась?

Эйса нахмурилась, между бровей залегла складка.

— Я… я не знаю. А как ты здесь оказалась, Сага?

— Я… спряталась в собственном разуме, — сказала Сага. — Мое Чутье вышло из-под контроля. Мои щиты… я не могу сплести их заново…

Тревога Эйсы, казалось, стала только сильнее.

— Ты потеряла контроль над своим гальдуром?

Сага поджала губы.

— Вроде того. Я не могу его закрыть. Этот шум невыносим…

— Ты что-нибудь пила?

— Вино, — ответила Сага, и ее пронзило понимание: самодовольный взгляд Сигны; то, как виночерпий обслужил Сагу раньше короля. Королева подмешала что-то в ее вино.

— Катализатор, — выдохнула Эйса, широко раскрыв глаза. — Тебе дали зелье, который заставляет твой гальдур течь бесконтрольно. На меня он подействовал как подготовка, но твой гальдур связан с разумом. Мне говорили, что у таких Гальдра все происходит иначе.

Эйса обернулась, глядя на свет позади себя.

— Боги, Сага. Это твой Обряд Единения. — Она снова повернулась к сестре, и ее лицо озарилось волнением. — Возможно, боги привели меня сюда, чтобы я стала твоим якорем и помогла тебе пройти через это.

— Я не поняла ни слова из того, что ты сейчас сказала.

— Ты никогда не соединяла свое сердце и разум, — сказала Эйса. — А значит, у тебя почти нет контроля над гальдуром. Как только ты их свяжешь, сможешь творить невероятные вещи.

Разве Ана не говорила нечто подобное? Сага посмотрела мимо Эйсы и увидела блестящую, позолоченную клетку. Свет был вылеплен в изящные прутья, сходившиеся наверху сводом, а внутри порхали странные мерцающие существа.

Эйса обхватила ладонь Саги.

— Освободи их, — прошептала она. — Это не больно, обещаю.

Когда они подошли ближе, стали различимы маленькие существа, заточенные в клетке. Рыдание вырвалось у Саги из горла, а глаза защипало от слез.

Внутри клетки была стая зимокрылов.

Часть ее самой, запертая все эти годы и ждавшая, когда Сага освободит ее.

В этом было что-то глубоко правильное, цикличное. Эти птицы были сердцем ее существа, частью ее, о потере которой она даже не подозревала.

— Заяви права на свою силу, Сага, — убеждала Эйса.

Сага, вытянув пальцы, потянулась к изящной золоченой дверце. Она коснулась ее, а затем распахнула. Птицы взмахнули светящимися крыльями и вылетели наружу. Наконец-то на свободу.

Сага ахнула. В нее хлынула чистая энергия. Она растекалась по венам, словно река, прорвавшая плотину. Каждая часть ее существа почувствовала связь; каждая мысль, каждое воспоминание, каждая мышца, каждый удар сердца сплелись в тысячи, миллионы, крошечных нитей, и в этот миг Сага почувствовала все.

Где-то глубоко внутри нее широко зевнуло нечто древнее, пробуждаясь от долгого сна. Дикая, пьянящая сила в ее крови постепенно утихла, превратившись в мирно колышущееся за ее ребрами озеро.

— Ты прошла Обряд Единения, Сага, — сказала Эйса, сцепив руки. — Я чувствую тебя, сестра. Теперь ты намного сильнее… и я чувствую кое-что еще. Что-то странное.

Эйса нахмурилась.

Сага тоже почувствовала Эйсу — ледяное давление, сдавливающее со всех сторон, отчаянную потребность в воздухе. Ужас.

— Эйса, — пробормотала Сага, и осознание стекло по позвоночнику, словно ледяная вода. — Ты в опасности.

Эйса помрачнела.

— Да. В опасности. — Ее рука потянулась к горлу. — Я не могу дышать, — прошептала она. — О боги… лавина!

Сага увидела воспоминания, которые ей не принадлежали: меч света, шипящий под серым небом; светловолосый мужчина, врезающийся спиной в отвесную скалу; стену снега, несущуюся сверху.

Глаза Эйсы вспыхнули, она схватила Сагу за локти.

— Я не могу здесь оставаться. Мне нужно вернуться …

Сага обняла сестру, прижала к себе изо всех сил. Одна. Она снова останется одна, и это было невыносимо.

— Помни, Сага, — сказала Эйса, отстраняясь. — Помни свое обещание.

Сага кивнула, чувствуя ком в горле.

— Я помню, — сказала она. — Иди. Будь в безопасности.

Вокруг Эйсы закружил черный туман, унося частицы ее тела, словно песок на ветру, пока не осталось ничего.

Боль пронзила Сагу — потеря того, чем она никогда по-настоящему не обладала. И в это мгновение ее обещание Эйсе перестало быть просто словами. Оно обрело смысл. Сага воссоединится с Эйсой, какой бы ни была цена.

Решимость окрепла. Сага оценила свое состояние, прощупывая странное озеро силы в груди. Сверху доносились приглушенные звуки, и она знала: ее судьба там, в том зале. С теми людьми.

Пора, подумала она, собираясь с духом.

Сага медленно выползала из глубин своего разума — к свету, шуму, полному хаосу. Стена звука обрушилась на нее с такой силой, что выбила воздух из легких. Сага моргнула. Перед ней прояснилось лицо Ирсы, ее карие глаза были широко распахнуты от тревоги. Повернувшись, Сага увидела глубокую складку между бровей Ивара. Разговоры в зале стихли, каждый взгляд в комнате был устремлен на нее.

И все же мысли продолжали врываться в ее голову.

…одержима духами…

…я знал, что девчонка не от мира сего…

… Гальдра разума, не иначе. Возможно, она все же окажется полезной…

Сага встретилась с Сигной взглядом. Бледные глаза на бледном лице, обрамленном почти белыми волосами. Но губы, окрашенные вином в красный, изгибались в торжествующей улыбке.

И тысяча мелких ран, накопившихся за семнадцать лет, слились в одну открытую, кровоточащую рану. Сага ненавидела Сигну сильнее, чем Ивара. Сильнее, чем Магнуса. Сильнее, чем любого вельможу, отвернувшегося от Вольсиков. Те хотя бы не притворялись. Но Сигна, с ее фальшивыми улыбками и кроткой красотой, была самой подлой из всех.

Зверь внутри Саги расправил крылья и широко оскалил пасть. Он был воплощением тьмы — манящей, опьяняющей, дарующей силу. Мягкими взмахами крыльев он раздувал пламя ее гнева.

Каждая рана, нанесенная Сигной, стала хворостом для сегодняшнего дня, для этого самого мгновения. Пришло время ей сгореть.

Существо внутри Саги вдохнуло ее гнев, ее ненависть, а выдохнуло чистую, первозданную мощь. Оно посмотрело на Сагу и улыбнулось.

Вот и ты, дочь Сваллы. Я так долго тебя ждал.