Глава 69

Дверь хижины Харпы скрипнула о косяк и закрылась за Силлой. Внутри было холодно. Огонь в очаге почти погас, отбрасывая тусклые блики на пучки трав и банки, расставленные по всей комнате. Подобно огню, Рикка спала, обнимая словно подушку уголек своими угольно-черными ручками.

Силла ожидала тишины, но ее встретил жуткий звук — мерный стук грузил ткацкого станка, за которым работала Харпа.

Жизнь за жизнь, пронеслось у нее в голове, и Силла попыталась отогнать эту мысль.

Рей предупреждал ее не беспокоить Харпу, но накопилось слишком много вопросов, которые Силла должна была задать. Прежде всего ее занимали видения о короле Хрольфе. После нападения змеи они с Реем спешили собрать Гальдра, но теперь Силла задавалась вопросом: была ли связь между этими видениями и появлением змей?

Она также хотела спросить о странной связи разумов между ней и Сагой. Что за Гальдра способен на такое общение? Если она может доверять этому голосу, не станет ли это тем самым прорывом, необходимым для освобождения Саги из Аскаборга? Слишком много дней Силла ждала, пока Харпа трудилась за станком. И с нее хватит.

Свеча, горевшая в дальнем углу, очерчивала силуэт Харпы. Танцующее пламя выхватывало из тени пряди волос, выбившиеся из ее косы. Когда Силла взглянула на наставницу, внутри у нее шевельнулась тревога. Плечи Харпы казались совсем тонкими под платьем, шаль валялась смятым комом позади. Как долго она уже сидела так?

— Харпа? — прошептала Силла, но наставница продолжала свои размеренные движения.

Жизнь за жизнь.

Силла тряхнула головой, пытаясь выбросить тревожные слова из мыслей. В этом углу было еще холоднее, и по спине пробежала дрожь. Внезапно пламя свечи резко дрогнуло. Странное, зловещее чувство потянуло ее вперед. Что-то знакомое и в то же время чуждое. Как забытый сон, воспоминание, которое невозможно вернуть…

Положив руку на хрупкое плечо Харпы, Силла обошла ее и ахнула.

Глаза Харпы были широко распахнуты, но не молочно-белые, какими она видела их раньше. Они были абсолютно черными.

— Харпа? — позвала Силла, на этот раз громче. Она осторожно встряхнула ее за плечо. Но Харпу невозможно было вывести из этого транса.

Силла повернулась к станку и затаила дыхание.

Работа продвинулась далеко вперед, и теперь на гобелене отчетливо различались четыре фигуры, вытканные иссиня-черными нитями: змея, дракон, дерево, королева.

Жизнь за жизнь.

Эти слова вились в ее сознании, проникая в кровь. Пока Силла смотрела, гобелен словно тянул ее к себе. Ближе… она должна подойти ближе. С каждым ударом сердца желание протянуть руку и коснуться нитей нарастало, пока не стало сродни самой сильной тяге к листьям шкульда.

Силла почувствовала, как ее сознание начинает ускользать. Рука поднялась сама собой. Она коснулась гобелена.

И мир погрузился во тьму.

***

Каменные стены. Влажный, затхлый воздух. И древнее, до боли знакомое чувство, застывшее в пустоте. Она уже была здесь.

Комната все так же осыпалась, ниши в стенах оставались темными. Но инстинкт подсказывал Силле: на этот раз все иначе. Вместо старого короля перед ней в лихорадочном беспокойстве металась женщина.

Она была облачена в доспехи-льебринью с эмблемой Солнечного Креста. Темные волосы заплетены в десятки мелких кос, сходящихся в одну толстую у макушки. Присмотревшись, Силла поняла, что женщина в полном смятении. На шее и подбородке виднелись брызги крови, предплечье доспеха было разрублено, обнажая повязку.

Силла подошла ближе. Из-за тусклого света и размазанного по лицу угольного боевого окраса, было трудно разобрать черты лица.

— Не могу, — пробормотала женщина, остановившись и начав грызть ноготь.

Этот почти детский жест отозвался в Силле болезненным узнаванием. Ее взгляд метнулся к глазам женщины. Голубые. Чуть раскосые.

— Мама?.. — прошептала Силла.

Любовь и скорбь схлестнулись в ее груди.

Как и ожидалось, Свалла Вольсик не замечала присутствия дочери. Но Силла все равно бросилась вперед, пытаясь обнять ее. Руки прошли сквозь тело, словно сквозь дым.

— Мама! — всхлипнула Силла, тщетно пытаясь коснуться ее.

— Должна уберечь их, — произнесла Свалла, продолжая метаться по комнате.

Силла заставляла себя дышать ровно. Но это была ее мать. Женщина, подарившая ей жизнь. До этого мгновения Силла не осознавала, как сильно ей хотелось увидеть ее, рассмотреть лицо, найти в нем знакомые черты.

В прошлом видении Свалла была ребенком. Теперь перед ней стояла взрослая женщина. Королева.

Взгляд Силлы упал на основание ее шеи. Горло пересекал красный шрам. Она пережила невообразимое. Покушение на жизнь со стороны собственного деда.

Что она делала здесь?

— Не могу, — процедила Свалла сквозь зубы. Она остановилась перед нишами в стене. — Но что еще остается?

Брови Силлы сошлись на переносице, тревога скрутила внутренности. Свалла сняла с полки кинжал с белой рукоятью и приставила острие к ладони.

— Нет… — прошептала Силла.

Свалла резко выдохнула. Провела лезвием по ладони. Мгновенно выступила кровь. И она начала чертить символы на стене.

— Темный, я призываю тебя, — произнесла Свалла отрешенным голосом.

Внутри Силлы разлились холод и тьма. Ее мать… нет. Нет. Это неправильно.

Свет свечей задрожал, температура в комнате резко упала. И Силла поняла, что произойдет дальше. По стене поползла черная тень, размытые линии собирались в силуэт мужчины с короной из шипов.

— Маленькая Свалла, — раздался бесплотный, леденящий голос, — ты совсем выросла.

Свалла выпрямилась, встречая призрачную фигуру на стене.

— Ты все еще жаждешь моей души?

Тень затрепетала, затем замерла, воздух пропитался ее голодом.

— Чего ты хочешь, Свалла? — спросил голос.

— Защиты, — ответила та, и голос ее дрогнул. — Для них.

— А-а-а, — протянула тень, склонив голову набок. — Для них.

— Мои дочери невинны, — сказала Свалла. — Они не могут… — голос сорвался. — Они не могут умереть. Урканцы захватили Суннавик и скоро прорвут стены замка. Аскаборг падет. Пожалуйста… мои дочери… их нужно защитить.

Леденящий смех прозвучал прямо в голове Силлы.

— Ты знаешь, что делать, Свалла. У всего есть цена.

— Жизнь за жизнь, — тускло произнесла Свалла.

— Значит ты согласна?

Свалла прикусила губу, в ее глазах дрожали невыплаканные слезы. Она кивнула.

— Скажи вслух, Свалла.

Она глубоко вздохнула.

— Да. Жизнь за жизнь.

Свечи вспыхнули черным, извивающимся пламенем. Сила хлынула в комнату, закручиваясь, проходя сквозь Силлу. Она чувствовала, как что-то меняется. Узы разрываются и переплетаются заново, а нити мироздания, пройдя через разрушение, складываются в новый узор. И внутри нее что-то откликнулось, задрожало, словно струны.

Потом все стихло. Пламя свечей вновь стало обычным, теплым.

— Свершилось, — прозвучал голос отовсюду и ниоткуда.

Свалла выдохнула, дрожащими руками поднимая кинжал с белой рукоятью.

— Сейчас? — спросила она, дрожащими руками поднеся лезвие к горлу. — Здесь? Этим кинжалом?

Тень рассмеялась, звук был надломленным и колючим.

— О, Свалла. Пусть это станет тебе уроком. В сделках важна точность.

— Что? — выдохнула Свалла.

— Мне не нужна твоя жизнь, Свалла, — произнесло существо. — Ты и так скоро умрешь.

Голубые глаза Сваллы расширились.

И в тот же миг Силла провалилась в пустоту.

***

— Проснись!

Боль полоснула по щеке. Силла моргнула, затем еще раз. Мерцающий свет свечей. Запахи древесного дыма и трав. Две фигуры, сцепившиеся над ней.

— Отпусти меня, Рейнир! — это был голос Харпы.

— Ты больше не ударишь ее, — ответил Рей.

Силла смотрела вверх, пока лицо Рея не обрело четкость. Свет свечи скользил по его скуле, губы были напряженно сжаты.

— Что… случилось… — Силла попыталась подняться, но все поплыло.

— Тише. — Теплая ладонь Рея легла ей на поясницу, помогая сесть.

— А теперь расскажи в точности, что случилось, девочка, — отрезала Харпа. — Ты вмешалась в мое плетение, а потом у тебя… начался припадок.

— Трилла снова ищет внимания, — пробормотала Рикка. Пока она зависла над плечом Харпы, от ее черных волос поднялась струйка дыма. — Сначала она привела ледяных тварей к твоему порогу, а теперь еще и это.

— Голос, — прошептала Силла. — Он не умолкал… манил меня.

— Какой голос? — спросил Рей.

— Он тянул меня к гобелену. И когда я коснулась его… — Силла резко подняла взгляд на Харпу. — Жизнь за жизнь.

Харпа округлила глаза.

— Что ты сказала?

— Жизнь за жизнь, — повторила Силла. — Я уже трижды слышала эти слова в странных видениях. Впервые во время моего Обряда Единения.

Взгляд Харпы стал отстраненным.

— В тот день я не могла найти тебя… — пробормотала она. — Я не придала этому значения… но теперь… — Она резко посмотрела на Силлу. — Куда ты ушла? Что ты видела?

— Хрольфа, — ответила Силла. — Я видела короля Хрольфа. Кто такой Темный?

Харпа отшатнулась, прижав руку ко лбу. Затем медленно повернулась к гобелену.

— Змея, дракон, дерево, королева…

— Может, кто-нибудь объяснит? — проворчал Рей.

— Миркур! — ахнула Рикка. — Миркур — это и есть Темный. — Из дымного духа выскочила искра, и она метнулась к очагу, прячась под обугленным поленом.

— Бог хаоса? — скептически переспросил Рей.

— Я должна услышать все, — резко сказала Харпа. — С самого начала.

И Силла рассказала.

Она начала с Обряда Единения. С того момента, когда увидела, как король Хрольф призывает Темного. Затем рассказала о том, как он попытался убить собственную внучку. И, нехотя, закончила рассказом о роковой сделке своей матери.

— Жизнь за жизнь, — тихо повторила Харпа. — Это были последние слова короля Хрольфа, хотя никто тогда не понял их смысла.

Ее янтарные глаза внимательно изучали Силлу.

— За все время, что я провела рядом с ней, королева Свалла ни разу не говорила об этом. Покушение на ее жизнь держали в тайне, — в ее голосе прозвучала горечь. — Было решено сохранить поддержку народа для Вольсиков. Но все знали, что принцессу Сваллу мучили ночные кошмары даже во взрослом возрасте. Слуги шептались о криках. О словах, которые она выкрикивала во сне. Жизнь за жизнь.

Желудок Силлы сжался, когда она вспомнила, как мать ходила по той комнате. Какой ужас должна была испытывать Свалла, стоя перед Темным. Но она сделала это ради Эйсы. Ради Саги. Чтобы ее дочери жили.

— И что это значит? — раздраженно спросил Рей.

— Это значит, — медленно произнесла Харпа, — что Миркур вплетал тьму в род Вольсиков на протяжении поколений, а мы этого даже не замечали.

— Чью? — ошеломленно спросила Силла. — Если он не хотел жизни моей матери, то чью тогда?

Харпа внимательно посмотрела на нее.

— Этого я не знаю. Возможно, твою. Возможно, твоей сестры.

Она снова повернулась к гобелену.

— Но я боюсь… — она на мгновение замолчала. — Со змеей все ясно. А вот остальное…

— Может ли дерево быть в Западных лесах? — спросил Рей.

Силла сразу поняла, о ком он думает — о «Кровавой Секире» в Истре, которые сейчас сражаются в тех лесах с неизвестными врагами. Тревога сжала ее желудок, когда она вспомнила Сигрун, Геклу и Гуннара.

Харпа поднялась и начала мерить шагами хижину.

— Змея и дракон — дети Миркура. Но дерево и королева… Этого я не знаю.

Рей потер виски.

Харпа повернулась к ним, на ее лице читалась тревога.

— Долгие зимы, — сказала она. — Твари Миркура просачиваются через трещины в мире. А Вольсики — защитники Исельдура — пленены и вынуждены скрываться. — Она глубоко вдохнула. — На троне всегда должен сидеть Вольсик. Чтобы поддерживать равновесие. Чтобы противостоять хаосу Миркура.

Холод предчувствия пробежал по спине Силлы.

— Все начинается с мороза и заканчивается огнем, — сказала Харпа. — Рёккур близко. Сумерки нашего мира.