Нам не стоит ожидать, что найдутся неопровержимые аргументы за или против какой-либо из этих позиций. Скорее, методология метаэтики по большей части представляет собой теоретический анализ издержек и выгод. Когда мы рассматривали каждое семейство теорий во 2–5 главах, я объяснял, какие соображения их сторонники приводят в качестве аргументов в их пользу — это предполагаемые теоретические выгоды, — но я также объяснял и те соображения, которые их оппоненты приводят в качестве доводов против них — это предполагаемые теоретические издержки. Составив таблицу ответов этих теорий на некоторые из главных вопросов метаэтики, я надеюсь, что помог нам подготовить почву для того, чтобы начать взвешивать эти теоретические издержки и выгоды. В конечном счете, однако, сопоставление этих издержек и выгод друг с другом — сложная задача, которую вы, как человек, изучающий метаэтику, должны решить для себя самостоятельно, поскольку мнения о «весомости» каждого плюса или минуса могут обоснованно расходиться.
Исходя из приведенной ранее таблицы, мы могли бы пойти двумя путями. Во-первых, мы могли бы попытаться найти какой-то независимый способ присвоения «баллов правдоподобия» каждой ячейке таблицы, а затем сложить их для каждой теории, чтобы в итоге оценить, какая из них наиболее правдоподобна. На практике, однако, склонить практикующих метаэтиков к согласию относительно распределения баллов правдоподобия оказывается почти невозможным — например, в вопросе о том, является ли потребность в интуиционистской моральной эпистемологии серьезной издержкой или же уважение к натурализму в метафизике — весомой выгодой. Поэтому, во-вторых, вместо этого мы могли бы проследить различные «диалектические пути», начав с одного из взглядов на метафизику, эпистемологию, язык или сознание, которые кажутся нам правдоподобными. Поступая так, мы увидим, насколько легко или трудно выстроить целостную метаэтическую концепцию в свете различных возражений и альтернатив в каждом секторе таблицы. Это более привычный путь для разработки новых аргументов в метаэтике.
Например, если изначально твердо придерживаться репрезентационистского взгляда на этический язык, то экспрессивистское предложение покажется сопряженным с тяжелыми издержками, которые могут быть перевешены лишь очень значительными выгодами с другой стороны. В этом случае, возможно, сильная приверженность мотивационному интернализму в сочетании с юмианством в психологии мотивации склонили бы исследователя, занимающего такую позицию, всерьез рассмотреть одну из более субъективистских форм релятивизма как версию натурализма, обещающую объяснить эти явления в рамках репрезентационистской концепции этического языка. Однако, если субъективистские следствия таких позиций покажутся неприемлемыми, придется объяснять мотивационный интернализм как-то иначе. Один из способов сделать это — утверждать, что существует способность к моральной интуиции, с помощью которой мы познаем особый вид фактов, само знание которых с необходимостью побуждает волю. Но если вы убеждены, что подобные факты и способность, посредством которой мы якобы их познаем, были бы какими-то «странными», поскольку они не вписываются в научное представление о природе нашего разума и реальности, то можно предположить, что мораль — это своего рода удобный вымысел. Фикционализм стал бы способом сохранить репрезентационизм, юмианскую концепцию мотивации и мотивационный интернализм. Однако, если вы скептически относитесь к предположению, что этическая мысль и дискурс фиктивны, то у вас может возникнуть соблазн вернуться к исходному вопросу о том, является ли этический язык полностью репрезентативным. (См. Рисунок 6.2.)
Рисунок 6.2 Один из диалектических путей через различные проблемы и позиции в метаэтике.
Описание
Циклическая диаграмма. Круг с надписью «язык» гласит: являются ли этические предложения репрезентативными? Этот круг указывает на другой круг с надписью «сознание» через стрелку со словами: кажется правильным. Круг с надписью «сознание» гласит: «Значит, экспрессивизм отпадает. Является ли мотивация юмианской и верен ли мотивационный интернализм?» Этот круг указывает на другой круг с надписью «метафизика» через стрелку со словами: предположим, что да. Круг с надписью «метафизика» гласит: «Значит, возможно, верна субъективистская форма релятивизма. Но может ли это действительно быть правдой, когда каннибалы утверждают, что собирать скальпы — это хорошо?» Этот круг указывает на другой круг с надписью «эпистемология» через стрелку со словами: ни за что! Круг с надписью «эпистемология» гласит: «Значит, возможно, верен ненатурализм. Но действительно ли существует способность интуиции, способная познавать объективные моральные истины?» Этот круг указывает на другой круг с надписью «язык» через стрелку со словами: кажется сомнительным. Круг с надписью «язык» гласит: «Значит, возможно, верен фикционализм. Но правдоподобно ли, что этическая мысль и дискурс — это всего лишь удобный вымысел?» Этот круг указывает обратно на первый круг с надписью «язык» через стрелку со словами: возможно, нам нужно пересмотреть этот вопрос.
С другой стороны, можно начать с глубокого скептицизма в отношении реальности чего бы то ни было, кроме естественных фактов. Если так, то предложение ненатуралистов покажется сопряженным с серьезными издержками, которые могут быть компенсированы лишь значительными преимуществами на другой чаше весов. Возможно, в этом случае приверженность нескептической позиции в отношении этических фактов приведет также к исключению теории ошибок и фикционализма. Это оставит нам экспрессивизм и натурализм. Первый сталкивается с проблемой Фреге — Гича из-за того, как он трактует этические предложения — как обладающие принципиально иным типом значения, нежели неэтические предложения. Если сомневаться в том, что эта проблема разрешима, это склонит к попытке сформулировать и защитить ту или иную версию натурализма. Неоаристотелевская форма натурализма может показаться наиболее подходящей для подхода, который пытается найти этические факты в естественном мире через размышления о природе человека. Однако можно скептически отнестись к тому, что факты о человеческой природе когда-либо окажутся такими, что вера в них сможет мотивировать к действию так, как это предполагает мотивационный интернализм. Это оставляет различные варианты, но среди этических натуралистов популярен один: идея о том, что этические факты являются результатом эволюционного развития, в ходе которого люди научились серьезно относиться к просоциальным нормам и ценностям в человеческих сообществах. Тем не менее, можно усомниться в том, что подобная история способна отразить то, как мораль претендует на универсальность и вневременность в своих требованиях к нам.
Если это так, то можно прийти к пересмотру исходного вопроса о том, являются ли естественные факты единственными фактами, которые содержит реальность. (См. Рисунок 6.3.)
Это всего лишь пара примеров того, как мы можем использовать приведенную ранее схему для отслеживания различных диалектических путей — начиная от чьих-либо убеждений в одном из столбцов, проходя через взгляды по другим вопросам и заканчивая тем типом воззрений, который кажется наиболее правдоподобным. Полное понимание метаэтики требует не просто понимания каждого сектора на этой схеме, но и понимания того, как прослеживаются эти различные пути, а также постепенного осознания того, что именно считать наиболее обоснованной конечной точкой рефлексивного равновесия.
Рисунок 6.3 Другой диалектический путь через различные проблемы и позиции в метаэтике
Описание
Циклическая диаграмма. Круг с надписью «метафизика» гласит: состоит ли реальность только из естественных фактов? Этот круг указывает на другой круг с надписью «эпистемология» через стрелку со словами: кажется правильным. Круг с надписью «эпистемология» гласит: «Значит, ненатурализм отпадает. Знаем ли мы, что некоторые вещи действительно хороши или плохи, правильны или неправильны?» Этот круг указывает на другой круг с надписью «язык» через стрелку со словами: да, конечно! Круг с надписью «язык» гласит: «Значит, теория ошибок и фикционализм отпадают. Согласны ли мы утверждать, что этический язык является скорее экспрессивным, нежели репрезентативным?» Этот круг указывает на другой круг с надписью «сознание» через стрелку со словами: ни за что! Круг с надписью «сознание» гласит: «Возможно, верна какая-то неоаристотелевская форма натурализма. Но почему факты о человеческой природе должны обязательно мотивировать нас?» Этот круг указывает на другой круг с надписью «метафизика» через стрелку со словами: они бы не стали. Круг с надписью «метафизика» гласит: «Значит, возможно, верна эволюционная форма натурализма. Но как это могло бы объяснить кажущуюся универсальность этических фактов?» Этот круг указывает обратно на первый круг с надписью «метафизика» через стрелку со словами: возможно, нам нужно пересмотреть этот вопрос.
Прежде чем завершить эту главу, стоит упомянуть еще об одном осложнении, касающемся издержек и выгод. Некоторые философы полагают, что у метаэтической теории могут быть практические издержки и выгоды. Например, некоторые думают, что теория ошибок несет в себе издержки в виде «расколдовывания» этики, из-за чего люди, которые в нее верят, с меньшей вероятностью будут вести себя хорошо, что повлекло бы за собой очевидные практические издержки. Может ли соображение подобного рода быть причиной для отказа от теории ошибок? В той мере, в какой мы рассматриваем метаэтические теории как дескриптивные теории того, как обстоят дела с точки зрения метафизики, эпистемологии, философии языка и философии сознания применительно к этике, подобные практические соображения казались бы неподходящими аргументами для принятия или отвержения той или иной метаэтической теории. Однако, если мы считаем, что эти теории сами по себе не дескриптивны, а скорее нормативны, тогда, возможно, подобные практические издержки и выгоды становятся более существенными. Это непростой вопрос. По мере того как вы начинаете понимать, почему он так непрост, вы обнаруживаете, что начинаете разбираться в метаэтике как настоящий профессионал.