Экспрессивисты обычно призывают нас начинать метаэтическое исследование с вопроса не о (i) природе некоего якобы реального объекта — этической ценности, а о (ii) природе одной из наших практик — вынесении этических оценок. Затем их ответ на вопрос (ii), как правило, утверждает наличие важной дисаналогии между этическими оценками и репрезентациями реальности.

Если вас привлекает натуралистическое мировоззрение, то интерес к экспрессивизму может быть мотивирован мыслью о том, что этика отличается от описания природного мира (эта идея по-разному выражена в законе Юма и аргументе открытого вопроса).

Если вас привлекает мотивационный интернализм в отношении этических суждений, то вы можете приводить доводы в пользу экспрессивизма, утверждая, что в юмовской психологии мотивации этические суждения играют особую мотивационную, а не репрезентирующую роль, что указывает на то, что они должны быть «подобны желаниям», а не «подобны убеждениям».

Кажущаяся супервентность этического на природном открывает еще один способ аргументации в пользу экспрессивизма.

Эмотивизм Айера был ранним предшественником современного экспрессивизма; он утверждал, что этические высказывания не имеют фактического значения и лишь выражают положительные или отрицательные чувства. Из этого он делал вывод, что они не способны принимать истинностное значение, а моральная философия и этические разногласия по большей части пусты.

Хэар отстаивал более тонкую прескриптивистскую концепцию, которая располагала ресурсами для объяснения некоторых моральных разногласий как разногласий в предписаниях.

Блэкберн и Гиббард предложили еще более утонченные формы экспрессивизма, которые позволяют объяснить серьезность этики и способность предложений, выражающих установки, а не репрезентации, принимать истинностное значение.

Самым известным возражением против экспрессивизма является возражение Фреге — Гича. Блэкберн, Гиббард и другие авторы разработали подходы к его преодолению.