Натуралисты, ненатуралисты и сторонники теории ошибок сходятся во мнении, что этический язык носит репрезентативный характер, а этическое мышление является когнитивным. Суть в том, что этические высказывания и выражаемые ими суждения представляют реальность определенным образом. Они верны, когда реальность действительно такова. Экспрессивистские теории в метаэтике строятся на отрицании этой идеи.

Чтобы доказать ошибочность репрезентационистского понимания этического языка и мышления, экспрессивисты обычно предлагают нам начать наше метаэтическое исследование с вопроса не о (i) природе некой якобы реальной вещи — этической ценности, а о (ii) природе одной из наших практик — вынесения этических оценок. Затем их ответ на вопрос (ii) обнаруживает некоторую любопытную дисаналогию между этическими оценками и обычными репрезентациями реальности.

В их философии сознания это обычно приводит экспрессивистов к принятию своего рода нонкогнитивизма в отношении этических мыслей. То есть они утверждают, что ментальные состояния, выражаемые этическими высказываниями, имеют скорее сходное с желанием, а не с убеждением направление соответствия реальности. Эти установки представляют собой нечто вроде желаний, эмоциональных реакций, предпочтений или планов, а не убеждений о том, какова реальность. Утверждая, что этические высказывания и выражаемые ими ментальные состояния не призваны репрезентировать реальность, экспрессивисты прокладывают путь к форме антиреализма, отличной от теории ошибок. Мы называем эту позицию «экспрессивизмом», поскольку ключевое утверждение, отличающее ее от других основных метаэтических взглядов, касается того, какого рода ментальное состояние выражается этическими высказываниями.

В этой главе мы обсудим несколько все более изощренных версий этого взгляда и возражения, которые привели к их усложнению. Но начнем мы с нескольких общих причин, по которым некоторые философы отдавали предпочтение этой позиции.

Ключевое положение: Экспрессивизм — это форма антиреализма, которая трактует этические высказывания как выражения оценочных установок, а не убеждений, репрезентирующих реальность.