Ируся вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь и прошла ко мне на кухню.

– Ну, как она? – осторожно спросила я.

– Приемлемо, – отмахнулась Овсянникова. – Понаблюдаю ее месяцок, но, в целом, почти норма. Хорошие события вытесняют плохие, малыш в порядке, а это для матери – сильнодействующее лекарство. Сейчас она спит, а на вечер я договорилась с одним чудо-доктором. Она и гинеколог, и эндокринолог, и маммолог, и консультант по грудному вскармливанию. В общем, все, что нужно вашей Кристине! Во-первых, полный врачебный осмотр – все-таки несколько дней в полевых условиях без должной гигиены сразу после родов. Во-вторых, резкое прекращение кормления в самом его начале – не есть гут. Но мы твердо решили восстановить лактацию, а это – залог успеха.

– Ну и отлично!

Ирка хитро прищурилась:

– А ничего такой!

– Кто? – не поняла я. Точнее, сделала вид.

– Кто-кто! Филипп твой!

– Никакой он не мой, – возмутилась я. – Он просто начальник!

– Да-да, – покивала с серьезным лицом Овсянникова. – Ты ради «просто начальника» кинулась в неприятности, взвалила на себя заботу о чужом грудничке, развила бурную деятельность, напала на бандитов…

– Простая человеческая взаимопомощь!

Я схватила со стола кружку с чаем и сделала большой глоток.

– Ладно, – вздохнула психолог. – Созреешь – скажешь.

– Непременно, – буркнула я из кружки.

– Не обижайся, – примирительно тронула меня за плечо Ирка. – Я не знала, что у вас договор молчания.

– Чего? – заинтересовалась я и отставила пустую кружку в сторону. – Какого молчания? Это что-то из Фрейда?

– Скорей, что-то из Овсянниковой, – ухмыльнулась она. – Это мое личное наблюдение. Как начинаются отношения? Люди знакомятся, нравятся друг другу, начинают видеться чаще, потом проходят все положенные стадии и даже могут пожениться. Но так бывает, когда они открыты для отношений. Например, знакомятся специально. Но иногда бывает и по-другому, когда люди испытывают чувства, которым не место в их жизни. Скажем, они имеют обязательства перед другими. Или, как у вас – начальник и подчиненная. Ничего страшного, в общем-то, нет, когда эти чувства взаимны. Да, служебные романы – не комильфо, но они имеют место.

– Тогда при чем тут какой-то договор? Мы ни о чем не договаривались!

– Не торопись. Так вот. Если бы кто-то из вас знал, что его чувства взаимны, то все было бы, как и должно быть в нормальных отношениях. Но пока вы не уверены, вы будете молчать, чтобы не испортить то, что есть. Почему молчишь ты – я понять могу. Почему он не делает шагов? Есть у меня версия, но это догадки, а не факты!

Я неожиданно смутилась.

– Глупости ты придумываешь. Да, он интересный мужчина, но не более того. Да и я для него – просто сотрудница.

Ирка покачала головой:

– Вот это я и называю договором молчания. Вы не друг с другом договорились, а с собой. Ты внушаешь себе, что ничего не происходит, потому что боишься пораниться. Для тебя это будет весьма позорно – безнадежно влюбиться в начальника, да еще в таком возрасте, когда не флиртуют, а фильтруют. Да еще и работу можно потерять. Я сейчас твои мысли озвучила? Можешь не говорить – так и есть.

– Ну, а с ним что? Думаешь, я ему нравлюсь?

Овсянникова закатила глаза:

– Первый класс, вторая четверть! «Я ему нравлюсь?» Нравишься, нравишься. Но, сразу предупрежу – не пытайся нарушить договор молчания. Вы слишком много пережили сейчас. Начинать отношения надо в «мирное время», а не в период «войны», иначе в них будет много отчаяния. Ну, как секс по-пьяни – вроде и кинулись друг к другу в объятия в порыве, а потом стыдно. Нет ничего прекраснее, чем утешение на плече близкого человека, но нечего ждать большего от отношений, которые затеваются ради этого.

– «Война» закончится, и главная функция этих отношений станет неактуальной, – кажется, поняла я. – И они умрут.

– Соображаешь, – одобрила подруга и встала. – Все, мне пора бежать! Если Кристина будет проявлять беспокойство или тревогу – звони. Кстати, если станет слишком веселой – тоже. Я там в комнате оставила бумажку с адресом и временем приема у врача – не забудь!

Я проводила Ирку и легла на матрас Разумовского. Я ведь так и не поспала в эту ночь! Я с наслаждением вытянулась и уткнулась лицом в подушку, вдыхая легкий запах моего начальника. Пока они с Максом дают показания, я отдохну. Отмытая и переодетая в мою одежду Кристина с Илюшей спят в соседней комнате – в случае чего, я их услышу.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Входная дверь негромко стукнула, и прихожая наполнилась голосами.

– Места хватит всем, – вещал Макс. – Три комнаты – это до хрена! Тем более, что Олька может уехать к себе. Илюха мне совсем не мешает.

– Я и так не знаю, как вас благодарить. До конца жизни не рассчитаюсь, – тихо бубнил Разумовский. – Хватит мне на ваших шеях ездить!

– В твоей хате только бомжам жить, – снова принялся убеждать Котов. – Ребенку там не место! Где он будет купаться? В ванной с отбитым кафелем? Стиралка раскурочена – где вещи стирать? Готовить – и то негде!

– До конца недели у меня отпуск, попробую обсустроиться в руинах. Вызову грузчиков и клининг, кое-какую технику куплю…

Я потянулась и вышла из комнаты. Парни устроились на кухне, а я быстро юркнула в ванну и привела себя в порядок. Договор молчания я нарушать не собираюсь, но выглядеть хорошо – мое неотъемлемое право! Сейчас, когда Кристина в безопасности, ничто не мешает Филу разглядеть во мне привлекательную женщину. Хотя, Ируся сказала, что я и так ему нравлюсь. Я разозлилась на себя и показала зеркалу язык. Детский сад!

Я вышла на кухню.

– Ну как?

– Все сделали, – отчитался Разумовский. – Кучу бумажек подписали. Развели бюрократию вместо того, чтобы преступность искоренять! Как Кристинка?

– Нормально, – улыбнулась я. – С именем согласна, вещи понравились. Психолог сказала, что все преодолеем и записала ее к хорошему врачу. Кстати, который час?

– Три, начало четвертого, – ответил Макс, глянув на экран мобильника. – Не верится, что всего двенадцать часов прошло!

Я повернулась к шефу.

– Филипп Олегович, вы себя как чувствуете? Отвезете сестру в больницу к шести часам?

– Конечно, конечно, – закивал он. – Сколько я должен?

– Не в курсе, – пожала я плечами. – С психологом потом обсудите лично. С врачом, я думаю, в больнице скажут.

Он вдруг всплеснул руками, вскочил и бросился в коридор.

– Совсем забыл! Я же тебе так и не отдал за вещи?

Он протянул мне две оранжевых бумажки. Я потянулась к кошельку.

– Не уверена, что у меня найдется сдача…

– Нет! – резко махнул он рукой. – Никакой сдачи мне не надо! Не подумай, что я ваши с Максом услуги оцениваю в две с половиной тысячи… просто, не надо и все. А насчет расчетов с вами… Я правильно понимаю, что о деньгах мне не стоит даже заикаться?

Я сложила руки на груди и выразительно на него посмотрела. Макс сделал то же самое. Разумовский смущенно замялся.

– Проехали, ладно? Я просто переволновался, устал, хочу спать, поэтому несу полную чушь! Я прекрасно понимаю, что никакими деньгами не измерить то, что вы для меня сделали.

– Может, хватит этих соплей? – остановил его Макс. – У тебя отпуск, у Ольки выходной, Кристина нашлась, Илюха сыт и доволен…

– Ну, сегодня вечером надо отвезти Кристину к врачу, – напомнила я, сообразив, куда клонит Макс. – А вот завтра все свободны.

– В общем, с тебя поляна! – Макс хлопнул Фила по плечу. – Праздник у нас!

На следующий день я почувствовала себя настоящим человеком – поспала до обеда, не спеша приняла ванну, позавтракала, слушая, как Кристина напевает Илюше колыбельную.

Филипп Олегович и Макс уже куда-то ушли, поэтому я скучала на кухне в гордом одиночестве, не решаясь побеспокоить молодую мать, которая столько всего пережила за последнюю неделю.

Мы все вздохнули с облегчением, когда врач после осмотра вынесла вердикт, что Разумовская здорова и даже хорошо восстанавливается после родов. Она взяла анализы, сделала узи почти всей Кристины и выписала витамины и чай, усиливающий лактацию.

– Он снова берет грудь, Оля, смотри! – радовалась Кристина, показывая мне, как Илюша тянется крошечным ротиком к своему «молочному бару». – Я чувствую, что молоко вот-вот придет!

Я позвонила Максу, немного поболтала с ним, предупредила Кристину, что отлучусь, и поехала домой. Еще накануне вечером мне пришла в голову неплохая идея, но для этого требовалось поговорить с соседкой. За эти несколько дней я искренне привязалась к маленькому Илье и, почему-то, почувствовала себя ответственной за его жизнь. А еще, Овсянникова оказалась права, и мне просто нравится мой начальник. Хоть сколько беги от себя, но это факт. Он нравится мне как мужчина. Настолько, что иногда даже ноги становятся ватными и в животе разливается тепло.

Конечно, я никак не дам ему понять, что я чувствую, но помочь его сестре в моих силах.

Вечером мы все собрались на кухне у Макса. Даже Илюшину кроватку прикатили поближе к столу, чтобы он тоже праздновал возвращение своей мамы.

Кристина сидела возле брата, немного бледная и уставшая, но спокойная и словно светящаяся изнутри. Действительно, вид здорового, ухоженного, чистенького ребенка – лучшее средство от депрессии для мамы. Филипп Олегович выглядел счастливым и немного смущенным. Я тоже чувствовала себя немного не в своей тарелке, потому что не знала, как начать разговор о том, что я делала сегодня днем, а еще потому, что сидела прямо рядом с Разумовским и наши ноги слегка соприкасались. Мне хотелось найти повод прижаться к нему сильнее, но места за столом более чем хватало.

Стол ломился от разных вкусностей – похоже, начальник скупил весь магазин. Он налил мне вина, а себе и Максу – коньяка, и встал. Кристина, естественно, пила только молоко.

– Еще неделю назад я не был знаком с одним потрясающим человеком, а другого потрясающего человека я знал совсем плохо – лишь с одной стороны. Я больше трех десятков лет жил, не веря в то, что существует доброта без поиска выгоды, но эти люди открыли мне глаза и перевернули мой мир. Благодаря им у маленького мальчика есть мама, у меня – сестра, а у Кристины – будущее. Пусть это звучит высокопарно, но я говорю от всего сердца. Я никогда не забуду то, что вы для меня сделали. Оленька, Макс – вы лучшие, спасибо вам.

– Спасибо, – поддержала Кристина, и на ее глазах заблестели слезы. – Если бы не вы…

Все происходящее напоминало слезливо-сопливую мелодраму для домохозяек, а я терпеть не могу подобное. Высокопарные заявления, громкие слова и гипертрофированные эмоции вызывают у меня недоверие и отторжение. Я верю, что Разумовские испытывают благодарность, но я бы предпочла, если бы они оставили ее при себе. Мне стало совсем неловко, и я схватила со стола салфетку и принялась ее теребить. Фил договорил речь и протянул Максу руку, которую тот крепко пожал. Начальник повернулся ко мне, и я приготовилась к рукопожатию, но он схватил меня в охапку и крепко прижал к себе.

Казалось, я могла так стоять вечно. Он тоже не спешил выпускать меня из объятий, и я почувствовала, что его сердце бьется быстро-быстро, как и мое. Наконец, он ослабил хватку, и я рухнула на стул.

– За вас ребята, стоя!

Мы выпили, и я немного расслабилась. Веду себя, как школьница на дискотеке, ей-богу. Давно со мной подобного не случалось. Скажем прямо – никогда.

Я пристально посмотрела на Макса, но натолкнулась на абсолютно невинный взгляд. Если он что-то и понял, то оставил свои догадки при себе. Разумовский снова наполнил мне бокал и разлил коньяк по рюмкам. Кристина подлила себе молока. Мы немного поковырялись в тарелках, и встал Макс.

– Я не буду красиво рассказывать о том, какое большое счастье – рождение детей. Просто хочу поздравить Кристину с тем, что она стала мамой чудесного карапуза, которого мы все успели понянчить. А самого Илюху – с рождением! Ура!

– Ура! – подхватили мы.

Макс своим непринужденным тостом словно снял с моей головы огромную корону, которую надел Фил. Сидеть с таким украшением было очень почетно, но крайне неудобно. Сейчас же между нами завязалась беседа. Мы поговорили немного о погоде, об осени, о детях, о вещах и плавно подошли к вопросу жилья.

– До конца недели я вряд ли смогу сделать ремонт, – начал шеф. – Я заказал клининг. По крайней мере, из квартиры вывезут все сломанное. Точнее – вообще все. Завтра можно будет купить пару матрасов, кое-какую бытовую технику…

– Я все равно не смогу там жить, – опустила глаза Кристина. – Я поеду в Зеленку. Мне там будет спокойнее.

– Ты не можешь жить одна! – возмутился брат. – А я не могу поселиться там с тобой!

– Я лучше буду жить одна, чем там, откуда меня похитили, – тихо, но твердо сказала Разумовская.

– Но теперь-то тебя никто не тронет, – попытался воззвать к ее разуму Фил.

– Не могу, – помотала головой сестра. – Не могу и все. Даже порога не переступлю.

– Живите у меня, – влез Макс. – Я же еще вчера сказал – места хватит всем. Оля уедет к себе, поэтому на каждого, кроме Илюхи, получится по комнате. Это же не насовсем, а на первые несколько месяцев.

– Нет, даже и не думай, – отрезал начальник.

– У меня есть предложение! – объявила я, и все замолчали. – Кристина с Илюшей могут пожить в моей квартире. Там, конечно, не три комнаты, а одна, но вполне уютная. Ванная тесноватая, но это лучше, чем уехать в Зеленку. Филипп Олегович сможет в любое время навещать родных – тут близко. А сам может пожить или здесь – с нами, или у себя – в ремонте.

– Я не могу от вас принимать больше помощь, – вздохнул Фил. – Я – взрослый мальчик и должен разбираться со своими проблемами сам, а не втягивать всех окружающих.

– Никто не отнимает у вас право бороться с трудностями. Пока вы решаете проблемы, молодая мать с малышом поживут в комфортных условиях! А я поживу здесь. Кстати, чуть не забыла самое главное! Вещи Кристины, видимо, все уничтожены?

– Не совсем, – Разумовская намотала прядь на палец. – Кое-что осталось в Зеленке. Но это, в основном, летнее. А до весны мне нечего надеть, нечем краситься, сушить волосы, мыться…

– Значит, тебе надо все это купить, так?

– Логично, – улыбнулась она. – И Илюше тоже надо купить вещички, а твои я верну.

– Не стоит, – засмеялась я. – Пока я не планирую детей, так что Илья успеет поносить достояние Хрусталевых. Отдашь, что останется, когда станут маловаты. Вдруг еще кому-то пригодятся. Кстати, мне Настя посоветовала отличный сайт, я потом тебе покажу. Там много-много детских вещичек совсем недорого! В пакетах шмотья хватит до года, но все равно же захочется что-нибудь новенькое купить.

– Да ладно, – смутилась девушка. – Я могу купить своему сыну…

– Не сомневаюсь, – перебила я. – Но дети очень быстро растут, так что имей в виду. Но я не об этом! У меня есть отличная новость – к моей квартире прилагается бонус!

– Еще бонус? – выпучил глаза шеф. – Признавайся, у тебя есть волшебная палочка?

– Моя соседка, Людмила Михайловна, имеет огромный опыт общения с маленькими ляльками и очень их любит. За весьма умеренную оплату она будет сидеть с Илюшей, когда Кристине надо будет в магазин или больницу. Если захочешь, то можешь хоть на полный день ее нанять. Очень ответственная и порядочная женщина!

– Няня? – переспросила Кристина. – Прямо рядом?

– Да, – кивнула я. – Вот прямо в соседней квартире. Очень недорого, честное слово. Понадобилось – позвонила в дверь и беги по делам. Но, конечно, лучше договариваться. Она ведь тоже иногда уходит из дома. Но зимой ей некуда ходить – грядки-то снегом покрыты.

Кристина повернулась к брату:

– Можно я соглашусь?

– Надо же, про няню я как-то не подумал, – потер щетину Филипп. – Но тебе так будет действительно легче. И мне не придется постоянно отпрашиваться с работы. А вечером я буду к вам приходить!

– Ну, вот и договорились! – радостно улыбнулась я.