Разумовский вернулся мрачнее некуда. Он хмуро поздоровался и скрылся в ванной. Я достала из холодильника кастрюльку с рагу. Пицца оказалась вкусной, но маленькой, поэтому я приготовила ужин, пользуясь тем, что Илья почти все время спал.

– Какие новости? – осторожно спросила я, когда начальник отодвинул пустую тарелку и взял кружку с чаем. Такой домашний Фил сильно отличался от делового и собранного начальника. Тонкая футболка обтягивала красиво очерченные мускулы на руках, а мягкие спортивные штаны подчеркивали накачанный зад. Вот если бы он еще одевался прямо в ванной, и не выходил в одном полотенце на голое мокрое тело… Приходится постоянно отгонять от себя дурацкие мысли, которые приходят в голову одинокой женщине при виде сексуального мужчины в шаговой доступности.

– В Зеленке никого не было и нет. В моей квартире тоже ничего не изменилось. Я обошел соседей и там, и там, всех предупредил, пообещал вознаграждение…

– На сознательность граждан надежды мало, – грустно вздохнула я.

– В ментовке… в смысле, в полиции, мне прямо так и сказали – особо не надейся!

– Как так? – обомлела я. – То есть, сначала они отказываются принимать заявление, а потом и вовсе обещают безысходность?

– Там такой гоблин сидел. Сказал, что дадут ориентировки, но толку от них нет. Мол, в год в России пишется больше двухсот тысяч заявлений о пропаже и только около половины «потеряшек» находятся.

– Живые?

– Разные, – уклончиво ответил Фил. – Кого-то опознают, кто-то на своих ногах возвращается. Бывает, что действительно сами уходят. Запойные алкоголики часто являются спустя несколько недель после пропажи. Дети часто удирают из дома, после того, как родители их наказали. Идиоты! Но меня больше волнуют те, кто не находится.

– Живыми? – снова спросила я.

– Разными, – опять ответил начальник. – Около ста тысяч человек в России ежегодно исчезает бесследно! Не находят ни следов, ни тел, ни причин уходить! Я пока ждал своей очереди, такого наслушался, впору в инопланетян поверить – половина из тех, кого не могут найти, пропали внезапно и без видимых причин. Если с теми, кто, например, поругался с супругом и ушел на ночь глядя на улицу, все понятно. Как понятно и с туристами, охотниками-рыбаками и прочими, то что случилось с теми, кто просто ушел на работу среди бела дня и не дошел?

Мать двоих детей, замужняя женщина, непьющая, утром вышла, как всегда, из дома со своими детьми. Младшего отвела в сад, старшего проводила в школу и села в маршрутку. От остановки до работы идти минуты три по прямой. Никаких лесов и парков на пути, ни гаражей, ни пустырей. Но на работе ее в этот день так и не дождались. И на следующий день тоже. Пропала, как сквозь землю провалилась! Кондуктор в автобусе, кстати, подтвердила, что видела такую женщину, и что пассажирка вышла на положенной остановке.

– Ужас, – поразилась я. – Пропала между остановкой и работой!

– Вариант с тем, что она действительно провалилась, тоже рассмотрели – все канализационные люки и стоки обшарили – результат нулевой.

– Кошмар!

– Бывает еще хуже, – продолжил Разумовский. – Мужчина, менеджер средней руки, приличная квартира без кредитов, машина, несколько сдаваемых внаем однокомнатных квартир, молодая жена – все отлично! Утром вышел из дома, сел в свой Фольксваген на подземной парковке – камеры зафиксировали его отъезд – и пропал. Ехать до работы – от силы двадцать минут, но этого хватило, чтобы исчезнуть. Его автомобиль нашли через пару дней на половине пути к работе, припаркованный к обочине. Ни следов борьбы, ни чужих отпечатков в машине не обнаружили. В салоне остались сотовый телефон, планшет, ноутбук… Даже ключи оказались в замке зажигания – двигатель не был заглушен, просто кончился бензин. Ни треугольника на дороге, ни моргающей «аварийки», ни каких-либо неисправностей… Как будто хозяин просто отошел на минуту. Кстати, дорога, опять же, не в лесу – оживленный проспект с плотным движением. Почти центр города. Все ближайшие кусты, подвалы, гаражи – все обшарили с собаками, но никаких следов не обнаружили!

– Может быть, он пересел к знакомому в машину?

– Прямо посреди дороги? Не взяв сотовый? Не заглушив движок? Кстати, счета и карты специально не стали блокировать, но за три года никто не попытался проявить активности.

– С ума сойти!

– А вот еще, про офисного работника. Вышел пообедать – от работы до дома – через детскую площадку. До дома дошел, даже поел – жена сказала, что грязная посуда оказалась в раковине. С обеда он отзвонился на работу, предупредил, что через пару минут придет, вышел из дома, не забыв запереть дверь на оба замка, и пропал! Искать его стали уже через полчаса. Начальнику срочно требовались какие-то документы, и он позвонил на сотовый. Абонент оказался вне зоны доступа, что было абсолютно нехарактерно для парня. Он, как и остальные, просто исчез без видимых причин, не взяв с собой ни вещей, ни денег, среди бела дня.

– Мистика! – вставила я. – Вот так из дома выйдешь на работу и пропадешь!

– Даже на работу ходить не надо, – хмыкнул Филипп Олегович. – Две семьи поехали в отпуск на машинах. На ночь остановились в отеле. Утром одного мужика не досчитались. Жена и дети спокойно спали, а номер был закрыт изнутри. Исчезать из отеля, в общем-то, некуда. Выход есть только на автостоянку, но там он не появлялся, что было несколько раз проверено по камерам. Все вещи, деньги, документы, ключи от машины, сотовый телефон и даже куртка остались в номере. Пропали только ботинки и сигареты!

– Обулся и вышел покурить? – предположила я.

– В окно? Дверь-то была закрыта изнутри!

– Жена выгнала и закрыла за ним!

– Жена первая и заявила о пропаже. Уверяла, что они так устали за день, что свалились спать без задних ног сразу после ужина.

– Могла соврать, – прищурилась я. – А сама, небось, и поспособствовала исчезновению супруга.

– Но из отеля он не выходил!

– Нда, – покачала я головой. – Удивительно.

– Вот то-то и оно, – грустно резюмировал шеф. – И таких случаев – почти пятьдесят тысяч в год!

– А что говорят в полиции? Куда могут пропадать люди?

– У них куча версий, одна другой страшнее. Сексуальное рабство, простое рабство, черный рынок донорских органов, каннибализм…

Мне стало дурно, к горлу подступила тошнота.

– Не продолжайте, пожалуйста, – жестом остановила я его. – Давайте надеяться на лучшее.

– Хотел бы я. Кстати, где Макс?

– Уехал к Оганесяну.

– Давно?

– Да днем еще. Сказал, что у него есть какие-то идеи, как поговорить с мужем второй Кристины.

– Как днем? – оторопел шеф. – А Илюха?

– Я оставила Наташу, а сама ушла сюда. На завтра, кстати, я тоже с Катюшей подменилась. Первые дни поисков – самые важные!

Разумовский посмотрел на меня своими невероятными синими глазами, в которых застыла боль, и мне больше всего на свете захотелось прижать его голову к груди, обнять и сказать, что все будет хорошо. Как, наверное, тяжело быть сильным мужчиной. Женщинам проще – ее никто не осудит за слезы и растерянность. Наоборот, все бросятся на помощь. А вот сильной половине человечества приходится и принцесс спасать, и собственные проблемы решать, молча стиснув зубы.

– Не знаю, что бы я делал без тебя.

Мне стало неловко, и я бросилась из кухни.

– Кажется, там Илюша проснулся!

Илья действительно проснулся и смешно морщился, тараща серые глазенки куда-то в потолок. Он не плакал, поэтому я не стала брать его на руки.

– Макс позвонил, – в дверях появился Филипп Олегович. – Он уже едет, говорит, есть новости!

– Надеюсь, он не пропадет по пути, – мрачно каркнула я. – А то с этими таинственными историями мне как-то не по себе.

– Не поверишь, но я и сам теперь боюсь из дома выходить! Хотя, в нашем случае исчезновение не совсем таинственное. Кто-то же перерыл мое барахло! Стучат, да? Пойду открою.

Макс выглядел встревоженным, но его явно распирало от информации. Он включил компьютер и, пока тот загружался, наскоро принял душ.

– Корми меня, мать! – скомандовал он, вставляя флешку в картридер. – А я пока отчитаюсь.

День у Котова оказался гораздо продуктивнее, чем у Разумовского. Сложнее всего оказалось вычислить адрес Оганесяна. Но Макс не был бы Максом, если бы не смог влезть в самые новые полные базы регистраций. Оказалось, что владелец шиномонтажек живет в огромном коттедже в закрытом поселке. В сети нашлась и другая информация, не предназначенная для посторонних – некоторые бухгалтерские махинации, банковские счета, открытые на подставных лиц, и прочие «делишки», за которые любому предпринимателю в налоговой не просто погрозили бы пальчиком.

Подготовив набор фактов, которые стоило бы обсудить с Оганесяном, Макс поехал к нему «в гости». Уже на въезде его ждала преграда в виде проходной с двумя охранниками.

– К Арсену Кареновичу, – высокомерно вскинув голову процедил Макс. – Будьте любезны, доложите ему о моем визите. Скажите, что речь пойдет о счете под вот этим номером.

Он сунул в руку охранника бумажку с одним из «черных» счетов, рассчитывая, что Оганесян не откажет человеку, который знаком с его тайнами. Котов не ошибся – спустя пару минут его с почестями проводили почти до ворот коттеджа, не забыв обыскать машину на предмет оружия.

– Что вам нужно? – злобно спросил Макса высокий голубоглазый блондин в светло-синих джинсах и бежевом пуловере на белую рубашку. Он нервно ходил по шикарной гостиной и хрустел пальцами.

– Я буду разговаривать только непосредственно с Арсеном Кареновичем, – непримиримо сказал Котов.

– Я вас слушаю! – раздраженно рявкнул блондин. – Выкладывайте, что вам нужно!

– Мне нужно поговорить с Оганесяном, – настойчиво повторил Макс. – Я буду разговаривать только с ним!

Блондин подскочил к Максу и прошипел:

– Я тебя внимательно слушаю, придурок!

– Вы – Оганесян? – дошло до Макса. – Но я ожидал…

– Что? Увидеть чернявого армянина с акцентом? – повысил голос Арсен Каренович. – Вот мой паспорт, любуйся!

Макс изучил документ и без приглашения уселся в кресло.

– Как видите, я обладаю кое-какими данными по вашим финансовым операциям, – начал он. – А вы можете обладать информацией, которая нужна мне. Я предлагаю сделку – о ваших секретах не узнает никто, кроме меня, и я даже помогу вам подтереть кое-какие хвосты в интернете, а вы поделитесь кое-чем со мной.

– Сколько ты хочешь? – спросил Оганесян, садясь напротив. – Много дать не могу, ты видел состояние счетов…

– Мне не нужны деньги, – терпеливо ответил Макс. – Только информация.

– По-моему, ты и сам умеешь ее добывать, – хмыкнул Арсен.

– Речь пойдет о вашей жене…

Проговорив с Оганесяном почти час, педантично уточняя, что происходило в тот или иной момент жизни семьи предпринимателя, Макс сумел составить относительно полную картину.

Примерно с августа Оганесян начал получать угрозы. Неизвестные настоятельно рекомендовали «чурке» уезжать в свой «Чуркистан» и вести бизнес там – торговать абрикосами и сушить чернослив. В полиции от этих угроз отмахнулись, сказав: «Бизнес – это риск, не нравится получать угрозы от конкурентов – работайте, как все!». Собственной службы безопасности у Арсена не было, масштабы не те, поэтому он просто стал осторожнее и, на всякий случай, запретил выезжать из дома своей беременной жене.

Вплоть до самых родов она обитала в коттедже, где у нее было все – отличное питание, свежий воздух и небольшой теплый бассейн. Она готовилась к домашним родам и даже договорилась с акушеркой и врачом.

Увы, столь ожидаемый процесс пошел не по плану, и пришлось экстренно ехать в больницу. А поскольку это оказалось непредвиденным обстоятельством, то никакой платной палаты и прочей атрибутики они не предусмотрели. К счастью, муниципальный роддом оказался хорош – ребенок появился на свет здоровым, и счастливая мать с удовольствием поселилась в общей палате, чтобы не скучать в «одиночке».

Через положенное время мамочки выписались. Кристина отправилась домой, где ее уже ждала нанятая няня и некая доула, помогающая «закрывать роды».

– Вот, в общем-то, и все, не считая одной маленькой детали, о которой Арсен Каренович чуть не забыл упомянуть. В день после выписки на его рабочий телефон поступил странный звонок. Поскольку в субботу Оганесян не работал, то сообщение он прослушал только сегодня утром и посчитал глупой шуткой. А вот и оно!

Макс запустил аудиофайл с флешки. Мы услышали шорох, потом какой-то гудок и шум. Незнакомый глухой голос проскрипел:

– Твоя баба у нас. Если не хочешь оставить ребенка сиротой – закрывай бизнес и вали к своим родичам-обезьянам!

Снова раздался шум, лязг и запись остановилась.

– Твою мать! – заорал Фил. – Они перепутали Кристин!

– Похоже, что да, – Макс отвернулся от компьютера и посмотрел на нас. – Я проверил все, что мог – никаких следов звонившего. Безымянная симка и уже уничтоженный телефон. Если бы я смог установить место звонка… Но прошло два дня!

– Ты проделал огромную работу, – я положила руку ему на плечо. – Теперь мы знаем, что произошло.

– Почему этот дебил не позвонил в полицию? – растерянно спросил Разумовский. – Ведь похищение человека – уголовное дело!

– Думаю, по той причине, что они не реагировали на угрозы в его адрес. Ну и по той, что он не воспринял этот звонок всерьез – его Кристина дома, с ребенком и няней. Кстати, я ее видел – тоже блондинка, не Оганесян с виду ни разу…

– А моя – брюнетка, – медленно произнес начальник. – Логично было их перепутать. И что теперь делать? Идти с этим всем в полицию?

– С утра – первым делом, – зевнула я. – Пойду выкупаю Илюшу.

Интересные требования выдвинули похитители – закрыть бизнес и уехать. А как они вернут Кристину? Просто выпустят ее на улицу?

Кстати, если я не ошибаюсь, они должны как-то доказать, что пленница не убита – иначе весь смысл аферы пропадает. Да и на закрытие бизнеса требуется время, значит, есть надежда, что Разумовская еще жива. Надеюсь, с ней нормально обращаются.

Внутри все сжалось в комок. Бедная Кристина! Не успела отойти от родов, как ее куда-то увезли! В каких она условиях?

Я посмотрела на Илюшу, который увлеченно колотил кулачками по воде. Его мать даже не знает, как мы его зовем! Как нам вернуть ее?

Я полила малыша чистой водичкой и завернула в пушистое полотенце. Надеюсь, в полиции смогут разобраться с этим делом. Теперь у них будет зацепка.

Я одела Илью в чистую распашонку и натянула ползунки. В комнату зашел Разумовский.

– Давай я с ним поиграю, отдохни уже.

Я вручила племянника дяде и пошла к Котову. В голову пришла идея, которую мне срочно хотелось проверить.

– Макс, – негромко позвала я, чтобы Фил не услышал. – Включи еще раз запись звонка!

– Думаешь, сможешь узнать голос? – усомнился приятель, но запустил файл. – Ну, что?

– Еще раз! – попросила я и снова прослушала.

– Еще? – поинтересовался Макс. – Голос могли изменить.

– Я не голос слушаю, – перебила я. – Еще!

Макс снова включил аудиозапись.

– И что ты пытаешься услышать?

Я понизила голос до шепота и возбужденно заговорила:

– Не хочу давать Филиппу ложную надежду, но я пытаюсь услышать на заднем фоне женский голос. Если Кристина еще жива, то она может дать о себе знать!

– А тебе не приходило в голову, что с момента звонка прошло много времени, и ситуация могла измениться?

– Приходило, – печально кивнула я. – Но я пытаюсь верить в то, что она нужна им живой. Поэтому я и хочу услышать доказательства. Какой смысл им ее убивать, если они хотят получить что-то в обмен на ее жизнь?

– Здраво рассуждаешь, – вздохнул приятель и снова поставил запись. – Хорошо бы, чтобы ход их мыслей совпадал с твоим.

Мы прокрутили запись еще несколько раз, но ничего нового так и не услышали – только шум и никаких других голосов.

– Давай спать, уже второй час ночи, – зевнула я. – Завтра пойдете в полицию с этой записью. Кстати, похоже, Разумовские уснули.

Илюша сопел в кроватке на боку, а Филипп Олегович спал на моем диване, раскинув руки в стороны. Подавив совершенно неприемлемое желание лечь с ним рядом, а потом сделать вид, как будто я сама не понимаю, как так произошло, я вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Ничего, посплю на матрасе. По идее, надо бы поменять белье на чистое, но… Во-первых, я устала, и мне лень. А во-вторых, если уж не полежу на роскошном плече шикарного мужика, так хоть на его подушке посплю. Может быть, мне приснится какой-нибудь приятный сон…

От белья вкусно пахло, и я стала засыпать. В голове все еще крутилась запись звонка похитителей. Шум, какой-то лязг… Или что-то типа плеска воды? А потом, как будто проехал поезд?

Помню, в детстве я любила засыпать под стук колес ночных экспрессов. Наша дача находилась довольно далеко от станции, и днем звуки железной дороги терялись в потоке другого шума. Зато ночью мерное постукивание вагонов по рельсам разносилось по всему дачному сообществу.

А вот гудков и плеска не было слышно. Речка находилась примерно в километре от нашего домика и была крошечной и мелкой. Никаких пароходов на ней быть не могло.

Я резко села на постели, сон слетел меня.

– Макс! – я побежала в комнату к приятелю, забыв, что Илюша может проснуться. – Макс! Я поняла!

– Что? – вскочил Котов и сбросил наушники. Он еще не ложился. Я краем глаза глянула на экран – похоже, он снова слушал запись.

– Шум на заднем фоне! Там гудит какой-то пароход и едет поезд!

– И?

– Думай, Макс, думай! Ну?

Приятель хлопнул себя по лбу:

– Точно! Ты гений!

Он сел за компьютер и быстро защелкал мышкой.

– Вы чего? – сонно прошептал Разумовский от двери. – Пацана разбудите!

Я вновь поймала себя на мысли, что мне безумно хочется прижаться к нему, уткнуться носом в плечо и…

– Мы знаем, откуда звонили! Одновременно шум поезда и гудок корабля мог быть только в районе железнодорожного моста! Больше таких мест просто нет!

– Да ладно? – недоверчиво нахмурился Филипп Олегович и сонно потер глаза.

– Судя по другим звукам – лязгу и грохоту – и по аккустике, – продолжил Макс. – Звонили не из квартиры, а из какого-то довольно большого полупустого помещения, типа склада. На эту же мысль меня наводит то, что в квартире спрятать человека было бы затруднительно.

– Почему? – спросил Разумовский, окончательно проснувшись.

– Она бы стала кричать, звать на помощь, – пояснила я. – Ну, я так думаю. К тому же, так страшнее. Если бы я захотела похитить человека, я бы повезла его куда-то, где не ходят люди. Заброшенная база, гаражи, склады…

– Я как раз ищу что-то похожее в районе моста, – перебил Макс. – И, как мне кажется, вот эти гаражные массивы – вполне подходящее место! Они есть только на одной стороне от моста. С другой стороны – торговый центр. Я процентов на восемьдесят уверен, что звонили оттуда!

– Едем, – вскочил Филипп Олегович.

– Стоп! – поднял руку Макс. – Сейчас ночь, это предприятие может быть опасным…

– Действительно, – кивнул Фил. – Извини. Конечно, я поеду один!

Я загородила дверь.

– Никуда вы один не поедете! Не хватало нам потом еще и вас разыскивать!

Он подхватил меня под руки и легко переставил.

– Ты лучше за моим племянником присмотри. Со мной все будет хорошо! Посмотри, какой я большой и сильный!

Я вцепилась в его футболку.

– Я поеду с вами!

– С ума сошла?

– Оль, – подключился Макс. – Ты, правда, не дури. Ну, какой от тебя толк? Присматривай за Илюхой, а мы сами разберемся.

– Я поеду один, – упрямо мотнул головой Фил. – Вы и так слишком много сделали для меня!

– Тем меньше хочется отпускать тебя одного, – пробормотал Макс. – Я рассчитывал изучить местность днем – при свете, но, видимо, придется шариться в темноте. Поедем на твоей – неизвестно, какая там дорога. Моя может в канаву пузом сесть. Но мне надо будет взять из багажника фонарик.

– Вы офигели! – возмутилась я. – Время – три часа! Ведьмин час! Либо вы никуда не едете, либо я еду с вами!

– Конечно, едем с нами, – успокаивающе положил мне руку на плечо Котов. – А Илюха тут пока завтрак сварганит нам. Приедем – все уже готово!

– Значит, никто никуда не едет, – твердо отрезала я. – Ждем рассвета!