Глава 19. Конверт
Из замка вышла тетушка Фифа. Она не спеша приблизилась к этой идиллической картине, засунула ружье за спину и окинула взглядом волка, парня и обалдевшего кучера на крыше.
- А, - сказала она буднично. - Это Клык. Он у меня с щенков ручной, просто играет. Любит, когда его за ухом чешут. А ты, мил-человек, чего разлегся? Вставай давай, а то простудишься. И скажи спасибо, что не Серый тебя встретил. Серый у нас строгий, он бы точно спросил, кто таков и с какой целью явился, прежде чем жрать. А этот добряк, только слюни распускает.
Посыльный смотрел на нее круглыми глазами, полными только что пережитого ужаса и зарождающегося облегчения. Волк Клык, пользуясь моментом, улегся ему на колени и довольно засопел, положив тяжелую башку парню на грудь.
На крыше кучер медленно сполз по багажной решетке и сел, обхватив голову руками.
- Я только что... - пробормотал он. - Я только что толкнул парня волкам... зазря... И он теперь жив... А я... А если он на меня в суд подаст?
Я переглянулась с тетушкой Филой. Фифа подмигнула мне и крикнула кучеру:
- Ты посиди там, герой-любовник. Плодовитый ты наш. Пересчитай своих деток от прачки. А с этим... - она кивнула на посыльного, который уже начал осторожно гладить волка по лобастой голове, - мы тут сами разберемся.
Я закрыла окно и повернулась к девочкам. Те стояли с одинаково вытаращенными глазами.
- Мама, - первой пришла в себя Виктория. - А тетя Фифа сказала, что у нас будет весело. Она не соврала, да?
- Нет, милая, - я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди зарождается тот самый смех, который бывает после сильного стресса. - Она не соврала. Здесь определенно веселее, чем у папы.
- А дяденьку, который пахнет курятиной, волк точно не съест? - уточнила Мелисса, выглядывая из-за моей юбки.
- Точно, - пообещала я. - Волк его, кажется, удочерил. Или усыновил. Теперь у Клыка будет свой личный "одуванчик".
Каркуша, все это время просидевший на карнизе снаружи и наблюдавший за представлением с лучших мест, влетел в комнату и заорал на всю округу:
- Не съели! Кар-р-р! Человек волку друг! Кар-р-р!
- Вот именно, Каркуша, - согласилась я, глядя в окно на то, как посыльный пытается встать, а волк настойчиво его укладывает обратно, требуя продолжения банкета в виде почесушек. - Именно что чудеса. И, судя по всему, это только начало.
В коридоре раздался тяжелый топот - тетушка Фифа возвращалась в дом, чтобы, видимо, подкрепиться после утреннего представления и заодно обсудить новые вводные.
Я посмотрела на дочек, на их любопытные мордашки, на Пипа, который наконец-то вылез из-под кровати и теперь с подозрением косился на окно, откуда доносился счастливый лай волка, и подумала: "Ну что, Зоя, сбежала от одного дракона, чтобы угодить в осиное гнездо к другому, да еще и с волчьим цирком в придачу. Жизнь определенно налаживается".
- А ну-ка, иди сюда, горемычный, - тетушка Фифа уже стояла в дверях и манила пальцем перепуганного посыльного, которого волк Клык наконец-то соизволил отпустить. Парень брел за ней, то и дело оглядываясь на своего нового четвероногого друга, который уселся на крыльце и с явным обожанием наблюдал за удаляющейся фигурой в желтой ливрее. - Хватит тут завтрак изображать. Пойдем чаем отпаиваться, а то вон как трясет-то.
- Д-д-да, г-г-госпожа, - клацал зубами посыльный. Его ливрея была вся в пыли и волчьей слюне, медные пуговицы болтались на честном слове, а физиономия выражала глубочайшую степень пережитого ужаса пополам с непониманием происходящего.
Мы все переместились в большую залу, где в камине уже весело потрескивал огонь. Фифа усадила парня в кресло, сунула ему в руки огромную кружку с дымящимся травяным отваром (от которого за версту разило мятой и еще чем-то успокоительным) и налила себе из графина чего-то прозрачного и явно покрепче чая.
Девочки устроились на скамье у стены, с интересом разглядывая нежданного гостя. Пип, почуяв, что волки остались снаружи, вылез из-под дивана и теперь терся о ноги посыльного, выпрашивая еду и заодно помечая его как свою территорию - видимо, чтобы волки знали, что этот "одуванчик" уже занят. Каркуша уселся на спинку кресла и буравил парня черным глазом-бусиной. Шмякс, как обычно, шмякнулся с кармана тетушкиной куртки и теперь пытался зарыться в ворох старого пледа, греясь у огня.
- Ну, рассказывай, - скомандовала Фифа, усаживаясь напротив и закидывая ногу на ногу. - Кто таков, откуда, и какого лешего вы с этим дурнем-кучером решили к нам с самого ранья ломиться?
- Так мы по работе, потому с утра пораньше, - жалобно пропищал парень, грея ладони о кружку. - Я это... я посыльный я, значит. Из столицы. С важным поручением. К госпоже де Кавендиш.
У меня внутри все похолодело. Столица. Важное поручение. Госпожа де Кавендиш. Это мой титул. Вернее, пока еще мой.
- Ко мне? - переспросила я, выходя вперед. - К Зое де Кавендиш?
Посыльный поднял на меня глаза. В них читалось такое облегчение, будто он увидел саму спасительницу.
- Вы госпожа Зоя? - выдохнул он и, забыв про чай, полез куда-то за пазуху. Долго там копошился, что-то искал, сопел и кряхтел, а мы все терпеливо ждали, завороженно наблюдая за этим процессом. Наконец он извлек на свет божий мятый, перепачканный конверт.
Точнее, то, что когда-то было конвертом. Сейчас это была жалкая мятая бумажка, сложенная в несколько раз, с подозрительными пятнами и следами явного пребывания в тесном контакте с телом посыльного.