Глава 17. Мудрёное утро
Утро, вопреки традиции, оказалось не мудрее, а мудрёнее.
Я спала и видела потрясающий сон. Мне снилось, что Атамир ползает на коленях по нашей бывшей спальне и собирает с паркета розовые труселя, а я стою над ним с той самой сковородой и диктую условия капитуляции. Условия были суровые, но справедливые: весь его генеральский гарем переходит в моё личное пользование в качестве прислуги, а сам он до конца дней будет ходить в фартуке и жарить мне по утрам яичницу.
Идиллия рухнула в одно мгновение. Снаружи, со стороны двора, раздался такой истошный вопль, что я подпрыгнула на кровати, запутавшись в одеяле, а где-то в коридоре с грохотом упало, судя по звуку, не то ведро, не то сама тетушка Фифа.
- Мама! - заорали четыре глотки одновременно, и в мою комнату влетела делегация в лице Виктории, тащившей на буксире сонных, но перепуганных двойняшек и Мелиссу, которая тащила за шкирку Пипа (кот, кажется, даже не проснулся, только жалобно мяукнул во сне).
- Я слышу, - рявкнула, пытаясь на ощупь найти халат. Вопль на улице повторился, теперь к нему присоединился второй, более молодой и визгливый. - Какого демона там происходит?
Мы гурьбой вывалились в коридор, где нас уже поджидала тетушка Фифа. Она стояла у распахнутого окна с ружьем наперевес, но стрелять не спешила. На ее лице застыло выражение, которое бывает у кота, наблюдающего за глупыми мышатами, которые вот-вот попадут в мышеловку.
- Что там? - крикнула я, подбегая.
- Цирк, Зоюшка, - хмыкнула она, не оборачиваясь. - Самый настоящий цирк с волками. Бегом к окну, пока не съели главных клоунов. Любуйтесь. Представления такого размаха у нас тут редко случаются.
Мы с девочками ворвались в соседнюю комнату и распахнули ставни.
Картина, открывшаяся нашим глазам, была достойна кисти художника-сюрреалиста, который перед этим хорошенько хлебнул чего-то запрещенного.
Посреди двора, там, где вчера вечером волки мирно провожали нас голодными взглядами, стоял экипаж. Самый обычный, дорожный, с кучером на козлах. Вернее, кучера на козлах уже не было. Кучер переместился на крышу экипажа.
Вместе с каким-то молодым парнем в дурацкой ливрее посыльного - ярко-желтой, с дутыми рукавами и медными пуговицами, которая делала его похожим на одуванчик-переросток.
Они сидели на крыше, вцепившись друг в друга и в багажную решетку, а внизу, вокруг экипажа, шло самое настоящее совещание волчьей стаи.
Волков было штук двадцать. Они сидели полукругом, как зрители в театре, и с живейшим интересом наблюдали за происходящим. Вожак - огромный, седой, с умными глазами - даже припал на передние лапы и вилял хвостом, как собака, которой пообещали вкусную кость. Еще бы, разносолов им природа послала! Целых два, да еще и в праздничной, похоже, упаковке.
- Мама, - завороженно прошептала Вика, прижимаясь к моему плечу, - а почему они на крышу залезли?
- Потому что внизу волки, милая, - так же шепотом ответила я. - Очень голодные волки. Судя по их азарту, завтрак у них задерживается, и они крайне недовольны этим фактом.
- Так им и надо, этим дяденькам, - философски заметила Эмили. - Нечего было сюда ехать без приглашения.
Хм, а у меня такие добрые детки, однако!
С крыши донеслась отборная ругань. Кучер, мужик плотный, бородатый, в тулупе нараспашку, орал так, что было слышно даже нам:
- Ты, орясина, не дергайся! Из-за тебя карета шатается!
- Это не я дергаюсь, это у меня ноги трясутся! - пищал в ответ "одуванчик". - Я никогда волков так близко не видел! Мамочки! Они на меня смотрят!
- А ты на них не смотри! Ты думай, как слезать будем!
- Слезать?! - голос посыльного сорвался на фальцет. - Вы с ума сошли, дяденька? Я отсюда не слезу! Я здесь жить буду! Я на этой крыше дом построю и женюсь!
Волки внизу одобрительно заворчали. Вожаку, кажется, идея с женитьбой понравилась - он даже голову наклонил, внимательно разглядывая орущего парня, словно прикидывая, сколько из него выйдет котлет.
- А ну цыц, серые! - рявкнул на них кучер, но волков его крик только развеселил. Молодежь из стаи начала подпрыгивать, пытаясь достать до свисающих поводьев, что остались от давно давшей деру лошади, а один особо нахальный молодой волк даже попытался запрыгнуть на подножку экипажа, но соскользнул и смешно шлепнулся в пыль.
- Мама, смотри, он как Шмякс! - засмеялась Мелисса, ткнув пальчиком в незадачливого волка. - Тоже шмякнулся!
Я прижала дочь к себе, чувствуя, как в груди разливается странное веселье. Ну надо же, а утро перестает быть томным. На фоне Атамира с его розовыми трусами и этого цирка с волками мои проблемы уже не казались такими уж катастрофическими.
Тем временем на крыше разгорался новый виток драмы.
- Дяденька, они нас съедят! - голосил посыльный, вцепившись в рукав кучера. - У меня же семья! Пятеро деток, мал мала меньше!
Кучер дернулся и уставился на парня.
- Чего? - переспросил он так громко, что даже волки притихли, прислушиваясь. - Каких еще пятерых деток? Ты же вчера мне рассказывал, что тебя только из училища посыльных выпустили и ты еще ни разу с бабою не целовался!
Посыльный замер. Пауза затянулась. Даже ветер, кажется, перестал дуть, чтобы не пропустить ни слова.
- Ну... это... - замялся "одуванчик". - Я фигурально выразился, для красного словца, чтобы вы поняли, какой я ценный кадр! Меня нельзя волкам скармливать!
- Ах ты врун паршивый! - замахнулся на него кучер, едва не слетев с крыши. - Я, старый вояка, из-за тебя, сопляка, жизнью рискую, а ты мне тут сказки рассказываешь?!
- Не бейте, дяденька! - взвизгнул парень, закрывая голову руками. - Не пятеро! Ну, нет у меня никого, признаюсь! Нет ни жены, ни детей! Я один как перст! Но меня тем более нельзя есть! Я же молодой, нецелованный, жизни не нюхал!