Начавшийся еще с вечера снегопад всю ночь завывал вьюгой, но выдохся к утру. А Марина успела понадеяться, что по плохой погоде назначенный в парке праздник отложат хоть на день. Идти не было желания. Она прекрасно понимала, что там будут все: и Ланской, и Звягинцев, и Любава Котлубицкая наверняка, и одноклассницы — врагини закадычные, и множество других знакомых, видеть которых совсем не хотелось. Мигелито, конечно, будет тоже, но… с Наташей. Да и Уле он обещал свозить ее сегодня в магазин. Так что дружба дружбой, а от собственных дел и желаний отвлекать его у Клюевой права нет. Придется смотреть в глаза всем тем, кого видеть вот совсем не хочется. Даже Андрея. Смотреть и делать вид, что она — прежняя. Что ничего не случилось, не пережилось, не осмыслилось. Да еще и Забава Генриховна наверняка развернется, будет над всеми посмеиваться зло, клейма лепить.

С этими безрадостными мыслями вышла Марина на кухню мрачной, что случалось с ней по утрам крайне редко. И, к своему удивлению, застала там брата, что вообще в такую рань было явлением из ряда вон выходящим.

— Ты чего тут? — вяло поинтересовалась она.

— Тебя жду, — Ваня торопливо проглотил недожеванный кусок бутерброда с колбасой. — Я тебя провожу. А то мало ли. И тебе еще сумку эту огромную тащить. Помогу.

Несколько секунд девушка недоуменно смотрела на брата.

— Вань, ты здоров? — спросила наконец. — С чего вдруг такая забота?

— Что, я уже сестре помочь не могу? — тут же надулся мальчишка и поспешно запихал в рот половину бутерброда.

— Можешь, — усмехнулась Клюева, — но как правило никакого желания не испытываешь. Разве что отец потребует. А тут вдруг — сам. С чего бы? — Ваня жевал и на сестру не смотрел. — Сознавайся, а то никуда со мной не пойдешь.

— Ну… — пробубнил, с трудом проглотив, — понимаешь…

— Пока нет, — строго произнесла Марина — совсем как папа.

Братец вздохнул и все же заговорил.

Накануне, когда полиция и все заинтересованные лица, включая Ланского, Звягинцева и Владимира Володенского, явились к Лужиным, Сергей отвел Ваньку в сторону и объяснил, почему он своим враньем подставил сестру. И так у него это доходчиво вышло, что мальчик хотел тут же извиниться перед Андреем Ильичом, да только не успел — все по саням расселись и умчались. Пришлось вечера дожидаться и идти к нему в контору сыщицкую. А там как раз Костик случился. Чуть не подрались снова, но Звягинцев их помирил. И Ване велел сестре передать, чтобы на работу выходила, если есть желание. (Марина, услышав это, лишь фыркнула.) Ну, Ваня ему и сказал про шествие, и что сегодня она только во второй половине дня сможет. Вот, собственно, Андрей и велел сестре помочь, поступить как настоящий мужчина, а потом уже к нему приходить вместе. Вроде дело какое-то наклевывается, где помощь и его, и Костика понадобится.

И он с такой надеждой воззрился на сестру, что Марина едва не рассмеялась. На работу не хотелось, но и брата разочаровывать тоже. И вообще, чего это Андрей решил к ней Ваньку приставить? Неужели прав Ланской, Мигелито ему мешает? Да ну! Глупости. Мигелито просто друг, и точка! И вот не станет она этой дружбой жертвовать.

От этой мысли так и не перегоревшая обида на Звягинцева поднялась с новой силой. Девушка тряхнула головой и решила, что не пойдет сегодня в агентство. Это мальчишкам по морозу бегать, вынюхивать, а ей что? Протоколы переписать? И завтра с этим нехитрым делом сможет управиться. А сердце вдруг сжалось. Если Андрея на празднике не будет, выходит, она его не увидит сегодня вовсе? Хотя бы издалека.

— Вань, я не знаю пока, как у меня получится, — произнесла по возможности равнодушно. — Если что, ты сам ступай, и впрямь, может, где последить или поискать что-то надо. Так что на меня не смотри. Я после шествия с друзьями должна встретиться, с Наташей и Мигелито. Уле же обещали в магазин съездить.

— А, ну да, — закивал братец. — Я и не подумал.

— Ну вот, и Андрею Ильичу объясни, что негоже нам ребенка обманывать.

С тем они и отправились в парк.

А там уже почти все собрались, Забава Генриховна метала молнии и успела даже довести до слез Сусанну. Плакала, правда, та тихо, подальше от всех. А Марина вдруг представила, что опять наставница что-то про княжича скажет или, того хуже, про Ланского, и такая злость взяла. А вот не промолчит она! Ответит! И даже мысли не возникло, что той и знать-то неоткуда о том, что вчера между ее ученицей и Сергеем произошло.

С таким решительным настроем Клюева и присоединилась к Историческому обществу. Госпожа Петрофф указала на павильон, где можно переодеться, но больше ничего говорить не стала. То ли не нашла к чему придраться, то ли поджатые губы и злые глаза Марины остановили. Впрочем, на остальных она отыгрывалась от всей широты души. Даже странно, что Клюеву не тронула. Но той и обид товарищей хватило. К началу шествия она Забаву Генриховну тихо ненавидела. И пуще прежнего злилась, только уже на себя, потому что не могла найти сил, как Карский за Лелю, вступиться за приятелей.

А потом они наконец двинулись по центральной аллее, и все пошло на удивление правильно. Даже Силин на Живке сидел уверенно. Марина шла впереди остальных, словно на острие клинка, и высматривала в толпе детишек. Доставала из поясной сумки и бросала им леденцы. Маленькие, плоские, обернутые в фольгу, конфеты эти были похожи на монетки. Ведь это именно Светолика завела традицию одаривать чернь во время своих выходов.

Ульяну Клюева и не узнала сразу: в новеньких шубке и шапочке девочка была чудо как хороша. Наверное, не обнимайся Уля с куклой, Клюева и Мигелито бы не заметила — не смотрела на лица взрослых. Но и княжич, и Наташа с ним, — тоже с куклой, кстати, той самой, — весело махали ей руками, а Улька прыгала от восторга. И когда они только все успели⁈

Наконец, шествие достигло центральной площади парка. Отыграли свои сценки ребята тоже на ура. Только Забава Генриховна отчего-то довольной не выглядела. Ребят она разогнала переодеваться сразу. Марине показалось, что кого-то в толпе высматривает, но уверена девушка не была. Да и какое ей дело до знакомых госпожи Петрофф? Тут как раз Мигелито с Наташей до Клюевой добрались. Ну и Уля с ними. Только и разговоров было о том, какие у нее игрушки замечательные. Княжич, похоже, половину магазина скупил для мелкой.

— Барышни, — парень прижал руку к сердцу, — вы уж нас с Ульяной извините, но ее матушка дома ждет. Так что, Марина, ты переодевайся, приводи себя в порядок, а потом вон в той чайной посидите. Я там для нас столик заказал, вас примут. А я присоединюсь, как Улю домой отвезу.

Спорить никто не стал, и Марина потащила Наташу знакомиться с приятелями из Исторического общества. Ванька прибежал, с Натали повел себя как настоящий кавалер — раскланялся, даже ручку облобызать попытался. Впечатлила она его, видать, сильно. Но свое, мальчишеское, все же важнее оказалось: отпросился со знакомыми ребятами в снежки поиграть.

Переодевшись, немного погуляли в парке, даже с горки разок прокатились. Благо, смотрительница павильона разрешила сумки оставить. Ну куда с ними, в самом деле? А потом Нечаева запросилась в тепло. Пришлось Клюевой распрощаться с остальными и направиться вместе с ней в чайную. И чего только стоило юной сыщице не замереть на месте, в снег врастая, когда увидела идущих по аллее Звягинцева под руку с госпожой Петрофф. Вид у начальника был нерадостный, зато Забава Генриховна просто сияла, как кошка, сметану укравшая.

«Она ж его сожрет! — с ужасом подумала Марина. — Она сегодня в особом ударе, только жертву предоставь». И даже не вспомнилось об обиде лелеемой, так жалко Андрея Ильича стало.

Но Наташа тянула вперед, да и хорошо. А то неизвестно, сколько бы простояла вот так Клюева, глядя вслед удаляющейся паре. А так — встряхнула головой да и пошла. В тепло, к горячему взвару и пирожным, которых предусмотрительный Мигелито заказал для них немеряно. Не собиралась она думать о Звягинцеве. Вот совсем-совсем! Да и кто дал бы? Нечаевой выговориться приспичило: о том, какой княжич замечательный, добрый, умный. Марина и не спорила, не с чем. Был бы Володенский другим, у них и дружбы не сложилось бы.

Так что слушала она Натали и поддакивала. Потом про поиски куклы рассказала, как переживал парень, что не найдется она, что порадовать милую ему девушку не сможет. Нечаева смущалась и краснела, а то и вздыхала томно. А там и сам Мигелито подошел. С двумя огромными свертками, которые легко нес на плече.

— Милые дамы, у меня для вас сюрприз! — просиял еще на подходе.

— Какой? — спросили девушки одновременно: Натали радостно, а Марина с подозрением.

— Даже целых два, но о втором позже узнаете, — не ответил княжич на вопрос. — А пока идете вы опять переодеваться вот в эти вот платья и туфельки, — Клюева аж шарахнулась, представив, что Мигелито их купил, но тот ее подозрения сразу же и развеял: — Их здесь, оказывается, напрокат взять можно. Потому что павильон открыли с танцами, прямо целую бальную залу. Дамам, конечно же, покрасоваться на паркете хочется, а по зиме-то иногда и не выходит. А я просто мечтаю хотя бы по разу пригласить вас обеих. Надеюсь, я с размерами не ошибся. Но, если что, поменять можно.

Натали в ладоши захлопала. Все же бал, пусть и такой вот спонтанный, для каждой девушки важен. А Марина с грустью подумала, что теперь-то уж точно ждать не приходится, что Андрей Ильич там будет и ее пригласит. Но танцевать все равно хотелось. Так что просияла улыбкой и, едва Мигелито свой взвар допил, едва ли не первой к нужному павильону побежала.

Переоделись девушки быстро, Натали только туфельки поменять пришлось. Платья оказались… не то чтобы странными, просто на гитанские сильно похожи широкими многослойными юбками. Разве что не в пол, чуть повыше щиколотки. Впрочем, в вальсе, наверное, красиво кружиться станут. Мысль о вальсе снова заставила Марину загрустить.

А когда вышли в зал, ждал их второй сюрприз. Рядом с Мигелито стоял тапер. Тот самый, в гриме и в цилиндре. На девушек он посмотрел задумчиво, особенно почему-то на Клюевой взглядом задержавшись. Представлять их друг другу княжич не стал.

— Милые барышни, этот замечательный человек любезно согласился спеть для нас то самое танго, которое тебя, Марина, так впечатлило. И я прошу тебя, Натали, составить мне пару в этом танце.

Нечаева аж отступила на шаг, замотала головой.

— Нет, Мигелито, прости! Я не смогу. Это у вас с Мариной прекрасно получалось, а я и тебя подведу, и себя на посмешище выставлю.

— Наташ, ты чего? — удивилась Клюева. — Это же просто танец, — и добавила шепотом, чтобы услышала только одноклассница: — Что бы там Роза Фернандовна ни говорила.

— И этот танец будем танцевать только мы. И все только на нас смотреть станут. Нет, я не смогу.

Княжич погрустнел, а тапер отчего-то весело хмыкнул.

— Марина, а ты рискнешь? — без особой надежды спросил Мигелито.

Может, она и отказалась бы, но тут увидела входящих в зал Андрея с Забавой Генриховной. Вдруг стало кристально ясно, какая огромная разница между тем, как прижимал ее к себе в танце княжич, и тем, как это делал вчера Ланской. Но со стороны-то не поймешь! «Значит, вы, Сергей Александрович, уверены, что он меня ревнует? Вот и проверим!», — мелькнуло в голове, и Марина решительно кивнула. Тапер снова хмыкнул и ушел к роялю.

Закончилась кадриль, пары разошлись к стенам. В гуле голосов чувствовалось ожидание следующего танца — сюда ведь шли именно за этим, а не ради сплетен. Здесь не было разницы между сословиями, благосостоянием, возрастом. Вот и она, Марина Клюева, пришла сюда только с одной целью. И будет танцевать с другом танец жизни из далекой Кастании.

А платья-то этот провокатор не случайно подобрал. Для танго — самое оно.

Тапер промчался пальцами по клавишам. Люди оборачивались с удивлением, не понимая, какой мелодии ждать. Мигелито предложил ей руку, вывел в центр зала. Запели скрипки, и княжич положил ладонь Марине на спину, притягивая к себе.

— Будешь подсказывать, — прошептала она.

— Обязательно! — просиял Мигелито, и они заскользили по паркету.

А странные нездешние слова песни снова подхватили и понесли куда-то вдаль. Танец? Движения? Шаги? Это все происходило само собой, не ощущалась близость с княжичем, не имели значения изумленные шепотки невольных зрителей. Голос тапера звал в неведомые дали.

— Через три такта скользи вперед и падай мне на руку, — приказал Мигелито.

И Марина сначала беспрекословно выполнила, что сказано, а потом словно очнулась. Даже испугалась на миг собственной смелости, этих их немыслимых в Ухарске па, взглядов, вонзающихся со всех сторон.

Когда-нибудь потом вы станете взрослее,

Отправитесь в свой путь, покинув колыбель.

Но в неге южных стран, в их пальмовых аллеях,

Вам будут сниться снег, и юность, и метель.

Вдруг утешил ее тапер, словно и он понял, что ей пора возвращаться. Марина выпрямилась, снова оказалась прижатой к груди княжича. Обежала взглядом зал и сразу увидела Звягинцева с госпожой Петрофф. Забава Генриховна, похоже, была в полном восторге от происходящего, едва не подпрыгивала, дергала Андрея, судя по всему, требовала от него чего-то. Сам же он сейчас казался еще более мрачным, чем час назад, и в сторону танцующей пары не смотрел вовсе.

Пусть кабальеро вас закружит в сегидилье,

Пусть в нем пылает страсть, понятная без слов.

Но что вам до того, когда сломались крылья,

Когда вы здесь оставили любовь.

И Марина поняла: да, сломались. Кто бы что ни думал, а ему все равно. Чтобы она тут ни делала, с кем бы ни танцевала, он даже не обернется.

Ах, детка,

Сотрите с личика слезинку,

Все будет просто и легко.

Ах, детка,

Вы белозёрская снежинка.

Не улетайте от сердца далеко.

Не улетит. Не сможет. Куда ж ей — от сердца. И от этой мысли она не просто прогнулась — упала на подставленную руку своего красавца-партнера. А Мигелито склонился низко-низко, почти касаясь ее лица своим и прошептал.

— Марин, ну какая же ты умница! — и помог подняться легко, элегантно даже, после чего взял за руку и повел туда, где они оставили Наташу. Но склонился к уху и еще тише, не скрывая веселья, сообщил: — А Звягинцев твой сейчас свой галстук от злости съест. Или госпожу Петрофф покусает.

Да где ж они все такое видят⁈ Марина принципиально не стала смотреть в ту сторону. Она-то точно знала, что все совсем не так, что Андрею и взглянуть на нее лишний раз не интересно. Не сразу и поняла, что робкие сначала хлопки переросли в настоящие аплодисменты. Им! Вот тут-то краска и залила лицо.

— Ребята, вы потрясающие! — Наташа кинулась навстречу, обняла обоих сразу. — Это было так красиво! Вы танцевали, как будто влюблены друг в друга без памяти! Еще и шептались, — говорила она вроде небрежно, но Клюева поняла, что вот Натали-то как раз и впрямь ревнует.

— О да, шептались! Мигелито мне шаги подсказывал, — отмахнулась равнодушно. — Самые страстные слова, которые я в этом танце от него услышала, это «Падай, я удержу». Только я сначала поскользнулась, а потом только до меня дошло, что и впрямь удержал, да еще и в танец вписал мое падение.

Нечаева засмеялась и вроде бы успокоилась, тем более что княжич уже держал ее за руку, на партнершу по танго и внимания не обращая. А тут зазвучали первые такты вальса, и он склонил голову, приглашая Натали на тур. И, конечно, она приглашение приняла. Марина осталась одна в толпе, не ожидая, что кто-то пригласит и ее.

— Вы позволите, Марина? Вы обещали, — прозвучало совсем рядом.

Ланской! В парадной форме, в начищенных сапогах. Уж не в валенках.

Сердце дрогнуло лишь на миг.

— Конечно, Сергей Александрович, — девушка улыбнулась. Искренне.

А Ланской держал дистанцию в вальсе идеально. Несколько первых тактов он задумчиво изучал лицо партнерши.

— Вы совсем на меня не сердитесь, — не спросил — констатировал.

— Не сержусь, — Марина снова улыбнулась.

— А почему?

— Не получается из вас злодея, Сережа, — засмеялась она, вспомнив его слова.

— А я так старался! — театрально возмутился фельдъегерь, но тут же спросил совсем другим тоном: — А если серьезно, почему?

— Потому что мне объяснили, что быть живой правильно, и что вы мне — друг.

— Мудро! — хмыкнул Ланской и больше об этом спрашивать не стал, поинтересовался другим: — А теперь ответьте мне, юное создание: кто научил вас так танцевать танго?

Марина хихикнула.

— Не поверите, Роза Фернандовна.

Сергей пару мгновений смотрел на нее неверяще, а потом расхохотался, откинув голову и закружив совсем уж быстро.

— Не ожидал.

— Да они с Владимиром Васильевичем просто показали нам, как это танцуют в Кастании. А Мигелито посчитал, что я тоже так смогу. Вот прямо сегодня и посчитал, он мне весь танец подсказывал, что делать.

Ланской снова рассмеялся.

— А вы хитрее, чем кажетесь, Марина Викторовна. На Звягинцева смотреть страшно было, пока вы танцевали.

— Не начинайте снова, Сережа. Я же не слепая. Он и не взглянул в нашу сторону, я видела.

— Что вы там видели, дурочка маленькая? Ну да ладно, сами разбирайтесь, меня точно в этой истории хватит, — и совсем серьезно, перестав улыбаться даже, вдруг сказал: — Я уезжаю ночью, Марина. Котята найдены, страшное детское преступление детьми же и раскрыто, а мне возвращаться пора. Вы же знаете?

— Знаю, — кивнула Клюева, дивясь тому, что новость ее огорчила.

— И матушке моей ничего не сказали.

— Зачем ее волновать?

— Удивительно, — вздохнул Ланской. — Она о вас спрашивала уже, вы давно не заходили. Приходите на ужин, она будет рада. Там и простимся.

— Приду, — кивнула она, подумав, что более уважительной причины не пойти на работу и придумать нельзя.

— И вот что я вам еще скажу, Марина Викторовна. Забудьте о том, что вчера было. У таких умненьких и добрых девушек, как вы, первый поцелуй должен обязательно случиться с любимым человеком, а не с каким-то заезжим столичным ловеласом.

— А вы ловелас? — хихикнула Клюева и присела в реверансе на последних аккордах вальса.

— Еще какой! — хохотнул Сергей, подавая ей руку, и склонившись ближе попросил умильно: — Только матушке моей не говорите! Осерчает, в столицу не отпустит!

Марина рассмеялась, но при этом почувствовала, что ее затапливает светлая грусть. Никто больше не пригласит ее на танец. А если и пригласит, зачем оно? Ведь это в любом случае будет не Андрей.

— Сергей Александрович, вы меня домой не отвезете? — попросила вдруг.

— Как раз собирался предложить, — тут же откликнулся он.

— Тогда я с ребятами прощусь и переоденусь. И Ваню еще найти и предупредить надо. Пусть не ждет меня, сам идет к Андрею Ильичу. Думаю, без меня они сегодня обойдутся.

Какими глазами сыщик провожал их пару, выходившую из павильона, она не видела.