Наутро Марина встретилась с Мигелито и разочаровала того сообщением, что сразу они покупателя куклы искать не пойдут, надо ей сначала про Альберта фон Пальма все разузнать. Княжич, впрочем, не расстроился и в библиотеку пойти согласился с удовольствием. Все ему интересно было в сыщицком деле, а тут и поручение не просто так, а явно к расследованию похищения котят.

Марину радовало уже то, что маменька ее сегодня не работала, а значит, смущающих вопросов о княжиче удастся избежать. Однако им не повезло в другом: никаких произведений штартанского гостя в библиотеке не оказалось.

— Дайте нам тогда подшивки газет столичных. За последние лет пять, пожалуй, — попросила Марина и обратилась к спутнику: — Если он такой знаменитый, не может быть, чтобы о нем ни разу не писали.

— Тогда и штартанские давайте, — потребовал княжич. — Уж в них-то точно про известного писателя будет.

— Ты хорошо знаешь штартанский? — удивилась девушка.

— Я много языков знаю, — равнодушно, совсем не хвастаясь, ответил Мигелито.

Марина завистливо вздохнула.

Они заняли место в читальном зале и вскоре оказались завалены огромными альбомами с газетными листами. Работы предстоял непочатый край. Поделили честно: Мигелито читал иностранную периодику, Марина — отечественную. Причем, парень начал со старых газет, а девушка — с новых.

Часа через три стало понятно, что ничего они не найдут. Не писали газеты об известном литераторе Альберте фон Пальме.

— Сколько ему лет-то? — спросил княжич. — Может, он древность какая, живой классик, а мы не знаем? Хотя, будь он классиком, мы бы его на уроках проходили.

— Не знаю я, сколько ему лет, — вздохнула Клюева — Помню только, на балу кто-то обмолвился, что танцевал с ним. Значит, песок из этого писателя не сыплется. Прям хоть бери и запрос в какое-нибудь штартанское издательство про этого писателя отправляй.

— А это мысль! — обрадовался Мигелито, которому явно надоело дышать книжной пылью. — Пошли на почтамт, отправим депешу.

— Да ну! Это нам неделю ответа ждать придется. А Андрею Ильичу сегодня информация нужна.

— А это смотря кто запрашивает, — подмигнул княжич и потащил Марину прочь из библиотеки.

Депешу он составлял сам. Клюева хоть и видела, как Мигелито пишет, перечеркивает, снова пишет, но понять все равно ничего не могла — не знала она штартанского. Наконец Володенский удовлетворенно кивнул, аккуратно переписал набело текст и пошел отправлять послание.

— И что ты там написал? — поинтересовалась девушка, когда княжич вернулся.

— А написал я, что срочно нужна нам информация о человеке, именующим себя Альбертом фон Пальмом, известным писателем, причем, и та, что касается его произведений, и та, что касается личности. И подписался, — многозначительно воздел он вверх палец.

— Подписался?

— Ну да, как наследный княжич Михаил Володенский и уполномоченный помощник полиции Марина Клюева.

— Что⁈ С ума сошел⁈ Какой я тебе уполномоченный помощник⁈ Это… это же подлог!

— Да с чего бы? Твой Звягинцев сейчас работает на полицию, а ты его помощница, и это он тебя уполномочил искать информацию. Где тут подлог-то?

— Буквоед! — восхитилась девушка, но сердито добавила: — И Звягинцев не мой.

— Да-да, верю, — фыркнул Мигелито. — Вот что, тетка в окошечке сказала, что на такую депешу ответ быстро придет — полчаса, час. Так что, в ресторацию сходить не успеем, но что-то перехватить на площади можем. Хоть пирожки какие. Пошли, а?

— Пошли, — вздохнула Марина.

Есть и в самом деле уже хотелось, а до конца святок стихийные ярмарки возникали везде. Минут за сорок они успели и найти что повкуснее, и перекусить, и даже ввязаться в бой снежками с какими-то мальчишками. В почтамт вернулись заснеженные, веселые, уже и забыв о своей афере с запросом.

Навстречу им выскочила тетка, та самая, из окошка, замахала руками.

— Да где ж вы ходите, ваша светлость⁈ Депеша вам срочная. Прям вот минут десять уже вас дожидается.

— Надо же как быстро, — удивился княжич.

— Вот! Вот, подпишитесь, и читайте, — женщина сунула ему в ладонь бланк, и Мигелито быстро поставил на нем размашистый росчерк.

Потом забрал телеграмму, вчитался. Присвистнул.

— Ничего себе!

— Что? Что там? — схватила его за руку Клюева, которая хоть и видела довольно длинный текст, написанный по-штартански, а ни слова в нем не понимала.

— Он не писатель, — хихикнул парень. — Совсем-совсем не писатель. Он из психбольницы сбежал, — и расхохотался уже в голос.

— Как из психбольницы⁈ — ахнула девушка.

— А вот так. Отец его, видно, большая шишка и о заскоках сыночка знает. Как потеряли его, так он во все издательства, вообще всюду, где этот Альберт нарисоваться мог, письма отправил, чтобы сообщили немедленно, если вдруг объявится. А тут мы с нашей депешей. Вот, пишут, что уже телеграфировали барону фон Пальму, и тот срочно выезжает к нам, в Ухарск, забрать болезного, — и он снова расхохотался.

— С ума сойти! — Марина схватилась за щеки.

— Нет-нет! — все еще хохоча погрозил ей пальцем Мигелито. — Не надо Альберту конкуренцию составлять!

— Тьфу на тебя! — Клюева даже ногой топнула. — Пошли скорее, нужно Андрею Ильичу сообщить. Это же важно! Он на этого штартанца время тратит, а котята невесть где.

С этим княжич спорить не стал, подхватил Марину под руку и повлек прочь из здания. Наверное, надеялся в настоящей конторе частного сыщика побывать. Да только не повезло ему: едва из почтамта вышли, как увидели Звягинцева, спешащего в сторону полицейской управы.

— Андрей Ильич! — закричала девушка, и тот обернулся. Смерил бегущую к нему парочку недовольным взглядом, почему-то задержавшись на Володенском. — Андрей Ильич, мы все про него узнали! Про фон Пальма этого.

— Очень своевременно, Клюева, — хмыкнул сыщик. — Особенно если учесть, что я уже имел с ним беседу, а весточки от вас напрасно прождал все утро.

— Добрый день, господин Звягинцев, — взял на себя переговоры Мигелито. — Вот, смотрите, — он протянул депешу. — Вы же вроде в первой гимназии учились, должны хорошо знать штартанский.

Андрей сверкнул глазами, выхватил листок, пробежал по нему взглядом. Застыл. Внимательно перечитал снова. Скрипнул зубами, губы его шевельнулись, но вслух ругательства не прозвучали. А потом сыщик, видимо, осмыслил, кому адресована телеграмма. Взгляд его, поднятый на девушку, не предвещал той ничего хорошего.

— Я, конечно, благодарен вам обоим за полученные сведения. Это действительно важно для следствия. Но присвоенных вами полномочий, Марина, я вас лишаю.

— Отчего же присвоенных? — перебил княжич. — Вы сами госпожу Клюеву информацию искать отправили. Скорее уж к ее полномочиям я примазался.

— И совершенно напрасно, ваша светлость, — Звягинцев так же тяжело, как до того на помощницу, посмотрел на юношу. — Ни вам, ни Марине Клюевой лезть в расследование дела государственной важности не можно. Это не детские игрушки. Поищите себе какое-нибудь другое развлечение. Благо, в праздники в них нет недостатка. Честь имею! — обозначил он прощание коротким кивком.

На Марину и не глянул и депешу не отдал, зашагал широко по обледеневшему тротуару и даже не поскользнулся ни разу.

— Почему? — едва слышно прошептала девушка, стараясь сдержать слезы. — Почему он — так?

— М-да… — парень весело хмыкнул. — Давно меня так с разгону в детский манежик не закидывали. Не расстраивайся, подруга. Сдается мне, дело не в тебе. Это я чем-то господину Звягинцеву сильно не нравлюсь.

— Да ты-то тут при чем? — она глубоко втянула носом морозный воздух, тряхнула головой. — Ну и ладно, — ногой топнула. — Пошли, Мигелито, у нас свое дело есть. Напрасно мы столько времени на неблагодарного человека потратили.

— Ну, я бы не сказал, что напрасно, — протянул он. — Времени мы следствию изрядно сэкономили. Но пусть это будет нашим щедрым подарком. Пошли, в самом деле.

Сплетница Щучиха оказалась довольно молодой бабой, лет до тридцати, высокой, но тощенькой, востроносой, с недобрым прищуром небольших серых глаз. Словно насквозь взглядом просверливала. Однако обаяние Мигелито и тут осечки не дало. Уже через пару минут женщина, накинув тулупчик, вышла на крыльцо и завалила незваных гостей горой совершенно не нужных сведений. В дом, правда, так и не пригласила.

Княжич, судя по всему, заскучал от этой бесконечной болтовни, да и подмерз, а Марина слушала внимательно. И не зря. Щучиха никого не видела с большой коробкой, помочь в поиске покупателя впрямую не могла. Однако, сплетничая о соседях, упомянула она художника, живущего на втором этаже дома напротив. Мол, цельными днями стоит за своим мольбертом и на улицу пялится, раз в полчаса мазнет там что-то и снова бдит, одним словом, бездельник. Пуще всего бесило ее, что окна у художника огромные, во всю стену, это ж сколько дров или газу надо, чтобы такое протопить⁈

В общем, когда они наконец вырвались из цепких лапок Щучихи, Марина решительно потянула приятеля на другую сторону улицы.

— Куда мы теперь? — не понял парень.

— К художнику, конечно.

— Какому художнику?

— Как — какому? — девушка остановилась и внимательно посмотрела на Мигелито. — Ты что, вообще не слушал, что она говорила?

— Нет. А надо было? — растерялся Володенский.

— М-да… — Марина покачала головой. — Не получится из тебя сыщика. В расследовании любая крупинка информации помочь может. Так что уши надо держать открытыми. Да и глаза. Пошли уже.

Мигелито пожал плечами и двинулся вслед за Клюевой.

А вот с художником им повезло. Приятный дядечка лет сорока поначалу несказанно удивился визиту молодых людей, окинул их цепким взглядом, пробормотал «Какая натура!» и потащил в квартиру. Перво-наперво велел снять верхнюю одежду, завел в жаркую кухню и сунул в руки по кружке горячего, пахнущего лугом и лесом взвара. А когда молодежь слегка отогрелась, перешел к делу.

— Сразу предупреждаю, парень, в натурщики я тебя не возьму. Слишком уж внешность… стерильная. А вот с тобой, милая, я бы поработал.

— Нет-нет! — замотала головой Марина. — Мы не наниматься. Мы спросить вас хотели.

— Ну, если спросить, тогда давайте знакомиться, — усмехнулся художник.

За второй чашкой взвара, к которой добавились еще и вкуснейшие пирожки с капустой, они и не заметили, и как представились, и как рассказали все о своем расследовании, да и не только о нем. Нестор Федорович — так художника звали — слушателем оказался благодарным, умел вовремя и промолчать, и словцо какое нужное вставить. Но вот выговорились ребята, тут он их и удивил.

— Видел я, кто куклу купил. Ну, не сам момент покупки, конечно, из окна-то. Но шла по улице девочка. Лет шести-семи, может, и больше, не понять так. Худенькая, бледненькая, на вид — недокормленная. Да и одежда — с миру по нитке. И несла она большую коробку — эту-то я сразу узнал, Гаврюша всегда в них дорогой товар упаковывает. Очень, знаете ли, странное сочетание — бедный ребенок и богатая коробка. Сложно внимание не обратить. Несла, значит, она несла да не донесла, остановилась, аккурат не доходя окон Щучихи, сорвала верхнюю цветную бумагу, коробку открыла и вытащила куклу. И так к ней прижалась! Как к родной! Такое счастье на мордашке написано было! Эх…

— А что за девочка? Вы ее знаете? Или хоть описать сможете? — тут же принялась выспрашивать Марина.

— Знать не знаю, да и не видел никогда прежде, если честно. Не из соседских она. А описывать ни к чему, покажу. Я тогда несколько эскизов сделал. Очень уж меня тронуло, что ребенок этот весь мусор за собой собрал и до урны донес. Потому уже она ушла, обнимаясь с куклой.

Нестор Федорович поднялся и вышел в соседнюю комнату. Клюева с княжичем радостно переглянулись.

Эскизов и впрямь было с дюжину. На одних девочка была изображена во весь рост и половину рисунка занимала кукла, на других — собирала мусор, на третьих — разворачивала коробку. Зато на трех оказалось нарисовано именно лицо — счастливое такое. И самое обычное.

— Могу я выкупить у вас эти три эскиза? — тут же спросил Мигелито.

— Бросьте! — рассмеялся художник. — Так забирайте, мне не жалко. Только очень прошу, не обижайте ребенка. Если вам так кукла эта нужна, купите ей взамен что-нибудь. А то ж такое счастье порушите…

— Конечно, — серьёзно кивнул княжич. — Обязательно.

Хоть и сложно было не верить такому приятному человеку, да только проверку Клюева все-таки учинила. Взрослые ведь как? Если своих детей нет, так и остальные все на одно лицо кажутся. Вполне мог Нестор Федотович не обращать внимания на девочку прежде. Поэтому прошлись они с Мигелито по нескольким улицам в округе, всюду у резвящейся малышни про нее спрашивая. Ну и портрет показывали, конечно. Однако и впрямь в этом районе никто девочку не узнавал.

— Слушай, — княжич вдруг нахмурился, — если девочка бедная, куклу ей, скорее всего, подарил кто-то. Как же я ее выкупать у малышки буду?

Марина задумалась, потом покачала головой.

— Сам подумай: если куклу ей некий благодетель за большие деньжищи купил, что ж он с этой дорогущей игрушкой девочку одну отпустил? Не мог проводить, так извозчика нанял бы — чтобы не мерзла в своем рванье. Да и вообще, взрослый как раз с одежды и начал бы. А вот если девочка сама невесть откуда деньги добыла, ей и в голову не придет на теплые вещи тратиться, она к своим обноскам привыкла. А тут — мечта! Кукла!

— Украла она эти деньги, что ли? — задумчиво спросил у пространства Мигелито.

— Или пьяница какой кошелек обронил, — пожала плечами юная сыщица. — Найдем — узнаем. Только давай уже не сегодня. Темнеет, а мне еще костюм свой до ума доводить — репетиция завтра, нужно готовой быть полностью. Да и замерзла я что-то.

Мигелито, разумеется, взялся ее провожать, да только на Долинском проспекте повстречали они Сергея Ланского. Тот юноше пальчиком погрозил и велел домой идти, пока его там совсем не потеряли. Сам как раз к себе направлялся, так что проводить Клюеву обещал. Подхватил под руку, сверкнул очками, улыбкой просиял. Хорош! Марина даже расстроилась: вот увидят их опять вместе, снова же пересуды начнутся.

Поначалу Сергей начал девушку расспрашивать о княжиче. Все ему интересно было: и как сдружились, и чем занимаются, и много ли времени вместе проводят. Та честно ему и рассказала почти все — про магию Мигелито только умолчала, не знала, приятно ли тому будет, если она об этой маленькой тайне распространяться начнет. А вот свое удивление, оттого что княжич, красавец, наследник рода дружбу свою ей, простой мещаночке, предложил, не скрыла. Даже осмелилась спросить, бывает ли так, можно ли тому верить.

— В его восемнадцать лет? Безусловно! — хохотнул Ланской. — Для него это впечатления новые, потому и дорогие, захватывающие. Вы, Мариночка, можете не волноваться, дурного вам Михаил Владимирович не сделает, не так воспитан. Дружите спокойно, глядишь, когда-нибудь оно вам и пригодится. Не влюбляйтесь в него только, а то ведь разочаруется молодой человек.

— Да ну! — отмахнулась девушка. — Не собираюсь я в него влюбляться. Как-то он чересчур хорош для меня.

— А Андрей Звягинцев, стало быть, не чересчур? — хитро покосился на нее Сергей.

— А он тут причем? — Марина с трудом заставила голос не дрогнуть, но почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Ай, Мариночка, лукавите! — засмеялся мужчина. — Можно подумать, я вас на балу не видел.

— Ну вот! И вы тоже! — в сердцах воскликнула Клюева.

— И я тоже — что? — очень заинтересовался Ланской.

— Вот и Мигелито… выводы сделал, — пробурчала обиженно. — Видел он, как мы танцевали. Прям вот только друг для друга и были тогда.

— Какой наблюдательный юноша! — восхитился фельдъегерь. — И ведь как верно все подметил.

— Бросьте, Сергей Александрович, — девушка вздохнула. — Не дразните. Думаете, не понимаю, что Андрею Ильичу я не интересна совсем? Сегодня вон, вместо спасибо, накричал и на меня, и на княжича. Будто мы что-то плохое сделали, а не его поручение выполнили.

— Какая прелесть! — непонятно чему обрадовался Сергей. — Вы на него не обижайтесь, Мариночка. Мы, мужчины, знаете ли, иногда такими тугодумами бываем, того, что под самым носом, не замечаем, себя не понимаем. Да и загружен сейчас Андрей сверх меры. Кому ж приятно знать, что пока работаешь, как каторжный, твоя помощница с красавцем-княжичем по праздничному городу гуляет да еще и ценные сведения добывать умудряется.

— Вы так говорите, будто ему дело есть до того, где и с кем я гуляю. Ладно, Сережа, пришли мы уже, а я замерзла. Спасибо, что проводили.

С тем не слишком тактично сбежала она от настырного Ланского. Вот еще выдумал! Только открыто не сказал, что Звягинцев ее к Мигелито приревновал. Глупость какая!

Домой Марина влетела раздраженная. Собиралась сразу проскочить в свою комнату, да только Ванька на пути попался. И тут девушку осенило. Братец-то у нее предприимчивый, нос совать повсюду любит, в деле Елизаветы Львовны без чьей-то помощи все про Бурлакова вызнал. Вдвоем они с Мегилото искать незнакомую бедную девчушку по всему городу до морковкиного заговения могут, а вот если подписать под это Ваньку и его дружков-лоботрясов… А что? Звягинцев так и делает, на него целая ватага мальчишек работает.

Так что Марина зазвала к себе брата и рассказала ему об их с Мигелито расследовании. Ванька, кстати, на Звягинцева был сильно обижен из-за того, что тот других мальчишек к расследованию привлек, а его — нет. Так что в предложенную сестрой авантюру ввязался с радостью, еще и друзей позвать обещал. Договорились завтра днем встретиться, портреты поделить. Те, увы, остались у княжича, так что сразу показать искомую девчонку не получилось. Но Ванька не сомневался: уж они-то точно ее найдут!

'Сговорились они, что ли? — писала Марина позже в дневнике. — Что они там увидеть-то могли? Будто не понимают главного: не существует для Андрея девушки Марины Клюевой. Помощница есть, да только проблем от нее больше, чем пользы. Оттого он и злится. А что рычит, так, видно, и впрямь устает сильно. Дело-то у него нынче серьезное, государственное. И в частных заказах Звягинцев себя не жалеет, а тут — импер-куны!

Только все равно обидно до слез. Неужели хоть одной улыбки не заслужила я за то, что все утро старалась найти ему запрошенную информацию? Моя ли вина, что ничего в библиотеке не было? Да и быть-то не могло, как оказалось. И сейчас чувствую себя я так, словно не от дела важного Андрей меня отстранил, а от персоны своей. Получается, теперь его и не увижу вовсе, пока котят не найдут. И так грустно становится, так тоскливо…'