31 мая, продолжение.

Я подождал пока Фёдор расседлает своего коня и отправит его знакомится с моими. Фред обнюхал сапоги гостя и чихнув отправился на свое место на веранде, сторожить вход. Фёдор вынул из чехла свой карабин и повесил себе на плечо, на второе плечо водрузил седельные сумки и похлопав по одной сказал:

- Я тут, это, гостинцы привез. Мировую значит.

- Позже. Идём со мной.

Я проводил Фёдора в каминную комнату и велел ему оставить вещи в ней. Затем повел его к калитке в заборе сада и выведя из нее указал в сторону спуска к причалу:

- Иди прямо, там спуск на причал. Спустить и жди. Я эллинг открою.

- Эллинг? А что там?

- Спустись. Я покажу всё.

Можно было бы конечно и через подвал его провести, но как-то не хотелось показывать свои закрома и коммуникации. Не те еще пока между нами отношения.

Дома я подхватил связку ключей и чуть не вооружился своим фонарем по привычке, но вовремя одумался. Пришлось зажигать масляную лампу. Так себе альтернатива, тусклая она. Я спустился в подвал и по тоннелю прошел в эллинг. Отомкнул ключом ворота и повернув кремальеру потянул на себя сразу обе створки ворот, открывая выход на причал. На котором и стоял изумленный Фёдор.

- А это как это? У тебя тут проход из дома есть? Тут же скала кругом!

- Есть. Скала, да. Но вот так устроено тут. Шпионы все так живут. – тут же подколол его я.

- Ну, Вадим Дмитрич, ну чего ты опять-то? – заканючил Фёдор.

- Не опять, а снова. Я тебя предупреждал. Это надолго теперь. Проходи, глянь сюда.

Я приглашающе махнул Фёдору рукой предлагая пройти внутрь и посмотреть моё плавсредство.

Фёдор вошел в эллинг с любопытством осматриваясь вокруг.

- Ого! Вот это шахта тут у вас, Вадим Дмитриевич. Прям хоромы!

- Точно. Хорошо устроено. Помоги-ка мне кораблик мой расчехлить. – Я показал Фёдору на яхту, которую тот как будто даже и не заметил, изучая стены и свод эллинга.

- Ага, ага, сейчас. – Засуетился Фёдор вокруг лодки.

- Да не суетись ты. – Остановил я его бурную деятельность. – Давай с кормы, ты слева, я справа. Сматываем парусину в рулон. К носу.

- Ага. Понял. Давай. Сейчас. Готов.

Парусиновый чехол оказался довольно, жестким и тяжелым. Собрав его на носу мы вдвоем, с усилием, его стащили с одного борта и отволокли в сторону к верстаку, чтобы не мешался под ногами.

- Ну что скажешь, Федя? Годное пиратское судно?

- Тьфу ты! Опять вы…

- Опять я. Ага. Так что скажешь про мой кораблик-то? Знаком с такими?

- Ну не то чтобы прямо с такими. Этот побогаче будет чем наши шлюпки. А так да, похож на шлюпку. Смотреть надо. – Фёдор собрался и уже внимательно стал ходить вокруг, осматривая яхту.

- Ну так давай смотреть. Я ее первый раз расчехлил-то. Полезли посмотрим. – Предложил я подтаскивая к борту специально сделанную для этого лестницу-трап.

Мы влезли на палубу яхты и принялись рассматривать ее устройство. Федор сразу начал изучать сложенную вдоль судна мачту. А я стал изучать общее строение.

Примерно две третьих судна занимал кубрик, чуть возвышающийся в центральной части по оси корабля. По бокам этой надстройки располагались иллюминаторы, по два штуки на каждый борт и еще один иллюминатор побольше в передней части, смотрящий прямо по курсу. Вокруг надстройки идет верхняя палуба, огороженная леерами. Еще треть судна, на корме занимала средняя палуба. По ее бортам идут деревянные скамьи со спинками и штурвал без ручек, крутить который предполагалось сидя сбоку от него на одной из скамеек. С этой же палубы можно было попасть в кубрик через небольшую дверь с иллюминатором.

- Ты как там? – поинтересовался я у Фёдора.

- Все хорошо, Вадим Митрич. Соображаю. Немного не так тут конечно. Но главное понятно. Знакомо всё.

- Ладно. Я в кубрик гляну. Не теряй.

Дверь в кубрик отрывается наружу. Надо было только повернуть г-образную латунную ручку и потянуть на себя. Я и потянул. Дверь открылась не совсем свободно, плотно подогнана, с кожаными уплотнителями, да и сама по себе нелегкая. Дверь можно фиксировать в открытом положении зацепив ручку за специальную скобу, расположенную сбоку от входа. Разумно. Заглянул внутрь. Вниз на полметра примерно, ведет крутая лестница. Темновато конечно, окна маленькие, да еще и яхта в «пещере» стоит. Но особо и разглядывать тут было нечего.

Не хоромы. По сторонам от центрального прохода шириной чуть больше полуметра, располагались два кожаных диванчика, как в вагоне купе. Или тут их правильнее называть рундуками. Схожесть с купейным вагоном придавали и устроенные под сидениями диванов ящики для хранения. Сундуки им в рундуки. Под курсовым иллюминатором, в головах рундуков располагается небольшой столик. Под самым потолком, по всему его периметру идет сплошная антресоль, с сеткой вместо дверок. По высоте сделано прям под меня в цилиндре. Если бы я его только надумал носить. Но скорее всего цеплялся бы им. Короче не попрыгать никак. Компактное такое купе. Но спать вполне можно. На пару человек место есть. Или на шестерых сидячих. Ну и еще четверо могут поместится на лавках открытой палубы. Для меня одного так даже избыточно.

В полу кубрика заметил люк почти во всю его площадь. Открыл, потянув за утопленное в пол латунное кольцо. Темно, не видно ни черта. Сунул осторожно руку. Нащупал холодный метал. Прикинул. Видимо это балласт. Надеюсь не свинцовый. Надо будет с фонарем потом глянуть внимательно.

Потемнело. Я оглянулся. В дверях стоял Фёдор, всматриваясь в полутьму кубрика.

- Богато. – Только и сказал он.

- Думаешь? – с сомнением поинтересовался я.

- Не, ну бывает конечно и богаче. Но там уже и экипаж нужен. А с этим кораблем и один управится легко. Да и перевезти он немало может.

- Да тут места нет совсем, чего везти-то!?

- Ну как же нету-то! Полно тут места. Вот в рундуки гляньте. – Фёдор боком протиснулся в кубрик и открыл один из рундуков. Внутри которого лежали два белых спасательных жилета из парусины и кусков пробки. – Вон гляньте, там места до самого борта.

Я заглянул внутрь и понял, что под сиденьем рундука находится лишь часть объема хранилища. Другая половина объема уходила в стену до самого борта судна. Я прикинул в уме и закрыв рундук осмотрел спинку. Нашлись и на ней ручки с защелками. Откинул спинку на себя и увидел еще одну довольно большую нишу для хранения, находящуюся под трапом верхней палубы.

- Вот! – Радостно воскликнул Фёдор. – Видал!? А еще и под рундуками на рулевой палубе есть место. Крыша кубрика еще.

- А еще, – с еще большим восторгом продолжал вещать Фёдор, – идём на верх.

Мы вышли на среднюю палубу и Фёдор, поднявшись на верхнюю палубу показал мне на ряд рым-гаек, идущих по палубе вдоль внешней стенки кубрика.

- Глянь сюда, Вадим Митрич! Эти гайку отпускаешь. Вон за то кольцо на крыше рубки цепляешь крюк лебедки, - Фёдор указал мне на потолок эллинга, где была установлена балка с тельфером, не замеченными мной ранее, - и фьють. Снимаешь крышу кубрика! Вот тебе и трюм грузовой! Ну почти. Как, а?!

- Да. Так уже понятнее. Тогда да. Наверно хороший кораблик.

- Еще бы! Отличный кораблик, Вадим Митрич! Он почти как наши шлюпки, только сделано культурно всё. У нас простые скамьи были и румпель вместо штурвала. Паруса такие же. На шлюпках по двадцать человек десантом ходят. Со всем добром, и вооружением, и бивуаком. А тут… -Фёдор задумался.

- Десять человек или тонну груза где-то. – Помог ему я с вычислениями.

- Да? Ну наверно. – проговорил он неуверенно.

- Ну вас на шлюпке двадцать человек со всем добром, это две тонны где-то. А тут ведь еще настроено всякого, оно же тоже весит.

- А! Ну да. Так, пожалуй. Отличная посудина, Вадим Митрич!

- Сам ты посудина, Федя.

- Ой. Простите, Вадим Дмитриевич. Заговорился.

- Как обычно, Федя. Как обычно.

- Ну вот вы опять…

- Ага. Я такой, Федя. Так что, Фёдор, поможешь?

- Помогу конечно! А чего надо-то помочь?

- Посудину эту мне освоить надо, Фёдор! Я же никогда не управлял яхтой-то.

- Да-а-а? – Удивился он. – А как же она вам досталась? Тут была?

- Королева английская подарила! Контрабанду возить! Фёдор, она мне с маяком досталась, чего тут непонятного-то?

- Тьфу ты. Снова, здорова. – Сокрушился он в очередной раз. – Так это же не один день-то уйдёт-то. На науку эту. А я как-бы не могу так. Меня на руднике хватятся.

- Фёдор, ты главное не боись. Мне только начать, я уж быстро вникну, не волнуйся. Ты домой когда собирался-то вернуться?

- Дык, не знаю я. Думал сёдни, или завтра. Смотря как, оно тут пошло бы.

- Ну вот считай нормально пошло. Так что? Начнем с чего? Спустим на воду?

Фёдор впал в легкий ступор от моего напора, и я решил его промотивировать.

- Давай сходим перекусим чего-нибудь. Посидим, подумаем. План составим.

- Да. Это будет наверно правильно. – тут же согласился на отсрочку в принятии решения Фёдор.

Я вышел из ворот и пошел по лестнице вверх.

- А закрывать это всё? - Донеслось до меня.

- Да кто тут возьмет-то? – удивился я.

- Не, не. Вы закройте лучше, от греха. – яро запротестовал Фёдор. – Я пойду по лестнице, а вы уж лучше прикройте на замок тут.

- Ну хорошо. – Я несколько удивился его осторожности, но решил следовать совету. Закрыл ворота изнутри и поднялся в дом. Выглянул в двери и увидел Фёдора, стоящего в саду возле грядок. Стоит, ждёт меня, никуда сам не лезет. Воспитанный какой.

Я вышел из дома и махнул ему на дверь:

- Проходи в дом, там слева гальюн. Помойся и на камбуз проходи, матрос.

Федор заулыбался и проходя мимо меня поправил, махая указательным пальцем многозначительно:

- Сержант вообще-то.

- Отставить словоблудие, матрос! Здесь вам не там! Шагом марш в гальюн!

- Так точно, вашвышбродь! – Фёдор встал смирно, и мы оба заржали.

Я хлопнул слегка его по плечу направляя в двери, а сам пошел за рыбой в тазу у колонки. Отмерзла уже, но форму не потеряла. Я слил почти прозрачную воду на газон и прямо в тазу отнес рыбу на кухню.

Пока Фёдор приводил себя в порядок после дороги лазания по яхте, я успел нарезать рыбу кусками, подготовить муку и поставил сковороду с маслом на плиту. Когда мой гость вышел из ванной первые куски обваленной в муке рыбы уже отправились в масло, а я принялся мыть картофель. Сварю в мундире, он вроде молодой. Фёдор осмотрелся и направился в каминную комнату. Я заметил, что он без обуви, но предложить на его лапу какие-то тапки я бы не смог. Не встречал в природе я еще таких тапок. Из каминной комнаты Фёдор вернулся в шерстяных носках и уже с какими-то свертками, и конечно бутылкой в оплетке.

Из свертков на свет появился надломленный каравай хлеба и какой-то кусок мяса, сильно смахивающий на хамон.

- Во! Кабанчик! Сыровяленый! Свой! Трофей! – провозгласил Фёдор, вздымая кабанью ногу как знамя. – хлебушек вот, погрыз только в дороге. И от ножки слегка отрезал кусочек.

Последние слова он произносил уже чуть слышно.

- А это Решетовская? – спросил я, указывая вилкой на бутылку.

- Ага. Она. Наша. Илюхина!

- Отпил глоточек? Да?

Фёдор смутился еще сильнее:

- Совсем маленький. От усталости просто. Далече живешь.

- Эт точно. Зато тихо тут. Дела можно тайные вершить.

- Да тьфу ты! Ну, Вадим Дмитрич, ну хватит уже, честное слово же уже. Сил нет.

- Терпи, Федя. У меня этого добра для тебя еще много есть. – Я засмеялся, Фёдор же лишь крутил активно головой и вздыхал. – Только если мы яхтой моей займемся, так вроде как это лишнее. Потопнем еще по пьяни-то.

- Ну тут как посмотреть, Вадим Митрич. Матрос без этого — вот вообще потонуть может легко. Нам фельшер флотский наш говорил, что спирт легче воды, потому его лучше пить, чем не пить. Да и мировую вроде как…

- Ну если только от утопления. – Согласился я. – Мир еще надо установить. Договор подписать.

- Ась?

- Я говорю, надо решить, что с моим обучением на звание капитана моей посудины!

- А это! Да подумал я. Чего уж. Сегодня спустим. Опосля обеда вот. Поучимся малёха. Только я учитель-то не шибко умелый. Но показать-то могу. Чего уж. Но это вот, - Фёдор указал на бутылку, - вообще не помеха.

- Поглядим. Но все равно, много не буду. Я же на службе. Её величества, королевы Англии.

Фёдор вздохнул тяжко и достав из-за пояса нож стал озираться по полкам. Я снял с крючка разделочную доску и протянул ему, указав кивком на подвеску:

- Тарелки там, сам доставай.

Фёдор, держа кабанью ногу за кость упер ее в доску и принялся нарезать кусочки своим ножом, заточенным судя по всему, как бритва. Ибо кусочки из-под ножа отпадали аж прозрачные. Решетов аж губу прикусил от усердия. Я же, выложив первую порцию жареной рыбы, на большую тарелку загрузил в сковороду еще одну порцию и пошел открывать все окна и двери в кухне. Жарка рыбы в масле, то еще действо конечно. Но эта самая жаренная корочка выглядела уж больно хрустко и вкусно, так что с запахом придется мириться. Потыкал вилкой картофель, почти готов. Как картошка сварится, так, пожалуй, можно будет и присесть уже, остальную рыбу в процессе дожарю. В холодильник-то не уберешь.

Фёдор закончил с мясом, нарезав с полкилограмма, и перешел к хлебу. Тут он не стал церемонится и ломти выходили весьма солидные, в пару пальцев толщиной. Моих пальцев, если бы мерили его пальцами, то каравай кончился бы после второго ломтя.

Выложив на тарелку вторую порцию рыбы, я слил воду из кастрюли с картофелем и пригласил гостя присаживаться за стол. Выставил на стол каждому по тарелке, стакану, выложил вилки, к которым Фёдор отнесся весьма скептически. Присели. Фёдор разлил по стаканам настойку и взяв в руку свой стакан, уставился на меня. Я приподнял свой стакан, наполненный коричневой жидкостью примерно на треть:

- Ну! За мир! Во всём мире и в отдельно взятой компании!

Фёдор просиял и встав потянулся стаканом в мою сторону. Пришлось тоже встать. Чокнулись, выпили. Я вышел из-за стола и молча протянул руку Решетову. Фёдор же, уронив стул и проигнорировав мою руку сграбастал меня в охапку и сжал. Я никогда не попадал под поезд, и самосвал меня не переезжал, но теперь понял, что чувствуют эти несчастные попав в такую ситуацию. Он из меня чуть не выдавил только что выпитое. Я спешно ответил на его медвежьи «обнимашки» и довольно сильно похлопал его по спине, прохрипев:

- Пусти, удавишь, ёпт.

- Прости, Вадим Митрич. Прости. – тут же отстранился Решетов. – Спасибо тебе! Дурак я, правильно Илюха всё про тебя говорил. Наш ты человек. Свой.

- Ну и отлично. Садись. Давай уже закусим.

- Ага, ага. Давай. А это? – Фёдор указал на бутылку.

- Давай попозже, а. Дай пожрать хоть.

- А и то. Давай поснедаем. Ты рыбу-то где взял, Вадим Митрич? – спросил Фёдор, закидывая рукой в рот целый кусок.

- В море. Где же её, еще брать-то. С карабина застрелил. – Стал сочинять я на ходу. Не показывать же ему свои спиннинги из углепластика с катушками.

Фёдор вытаращился на меня:

- Это как так?

- Ну вот так. Спускался к причалу вчера вечером, смотрю, а там этот плавает, внутри стенок, и почти по поверхности. Заблудился наверно. Ну я и пальнул. Попал, как видишь. Поплавать правда пришлось за ним потом.

- Эва-а-а. И что прям сразу издох?

- Почти. Голову оторвало почти и полтуши в хлам разнесло. Но осталось все равно немало. Вчера ели, сегодня вот еще. Остальное выкинуть пришлось. Соли мало у меня, а то засолил бы.

- Беда-а-а. – произнес Фёдор, изучая надкушенный кусок у себя в руке. – Крупный был тунец-то. Взрослый.

- Да уж. Немаленький. Килограмм на десять бы точно вытянул. А может и больше.

- Жалко. Бывало мы тоже так били на учениях. Но редко удавалось. Они на поверхность не всплывают почти. А пуля глубоко не заходит.

- Говорю же, заблудился он там, между стенок. Наверно задыхаться начал.

- Наверно. – Согласился Фёдор. – Ну что еще по одной?

- Мне на два пальца. Моих пальца! – Я продемонстрировал ему свои пальцы. – У меня не такая конституция как у тебя-то. Срубит меня ваша "решетовка" с ног.

- Ага, ага. Тогда я себе повторю. Мне оно чисто от устатку и для аппетиту.

Фёдор разлил настойку по стаканам и встав, провозгласил:

- Спасибо, Вадим Дмитриевич, что принял. Что зла не держишь на дурака. Поспешил я судить. Всегда у меня так. Прости уж. Спасибо что выслушал и понял. За тебя, Вадим Дмитриевич! Век не забуду! Всё сделаю! И за Славку тебе от всех нас спасибо большущее!

Решетов поклонился слегка и распрямившись тут же опрокинул в себя содержимое стакана. Я встал, кивнул ему и отсалютовав стаканом молча выпил свою порцию.

После этого второго тоста мы плотно принялись за трапезу, замолчав. Вяленная нога кабана, оказалась не такая сильно соленная, как я ожидал. Не суха и не жирна. Вкус несколько необычный, но приятный. А нарезанная Фёдором до состояния прозрачности просто таяла на языке. Конечно мешать рыбу с таким деликатесом было довольно глупо, но уж так сложились у нас обстоятельства. Впрочем, наличие этой самой кабанятины, нисколько не помешало рыбе исчезать. Я так понял Фёдору было наверно в принципе все равно что в себя закидывать. Тут главное было в объеме поглощаемого. Он бы наверно и сало в сметану макая мог бы слопать, при этом похрустывая огурцами.

Заметив, что мой гость кажется наелся, я налил нам по третьей порции решетовской настойки и встав толкнул тост:

- Ну давай, Фёдор! За понимание! За мир! И за открытие навигатской школы на территории вверенного мне объекта!

Фёдор встал и чокнувшись со мной стаканом сказал:

- Ты прям сейчас как наш капитан армейский, Вадим Митрич! Вверенный объект! Ишь как завернул! Ну! За понимание! И остальное!

Мы выпили и закусив ломтями мяса довольные отвалились на спинки стульев.

- Хорошо. – Протянул расслаблено Фёдор.

- По трубочке? И за работу? – предложил я.

- Это можно. Спасибо, Вадим Митрич. Хорошо перекусили.

Мы вышли на веранду в сад и забив в трубки табак расселись, переваривая свои впечатления от примирения сторон.