Три года пронеслись, как три дня. Декорации немного изменились, но жизнь Зины словно стояла на месте. Молодые сотрудники, пришедшие в фирму после неё, росли, как грибы после дождя, оттесняя Зину. Их повышали в должности, продвигали и хвалили, как будто её не существовало.

Зина злилась, но помалкивала. Она была уже не секретарём, а менеджером: зарплата чуть выше, а по сути — то же самое. Валеру устраивало, что она выполняет обязанности секретарши.

Вся контора знала о том, что у них связь. Наверное, знала и Валерина жена, однако при редких встречах с Зиной она вела себя безупречно. Зина, как ни странно, в такие моменты ничего не испытывала: ни угрызений совести, ни чувства вины, ни обиды на любовника. Жена была абстрактной фигурой, не способной страдать и не нуждающейся в сострадании.

За три года отношения с Валерой не раз давали трещину, грозили обрушиться. Однажды они пережили настоящую полосу отчуждения. В этот период она каждое утро просыпалась, как робот, пила кофе, выходила в серый двор, садилась за руль и ехала. При виде Валеры случался небольшой сбой в программе, сердце выдавало лишний удар.

Он не звонил ей, и они не виделись во внерабочее время. Валера выдерживал характер после очередной плёвой размолвки; Зина же каждый день хладнокровно обрывала ниточку за ниточкой, истончая канат их внутренней связи.

«Это не любовь, это болезнь, — говорила она себе. — Эта дорога никуда не ведёт. Ещё немного — и я заблужусь или сойду с ума…»

Ей снилось, что она снова в Риме.

На этот раз Зина оказалась в городе своих грёз без Аркадия, вообще без кого бы то ни было. И она была юной — до умопомрачения, до неприличия, такой, какой никогда не была. Ведь молодые не чувствуют своего дара и возраст воспринимают скорее как неудобство.

Во сне же Зина ощущала свою юность каждой клеточкой. Она находилась в самом начале пути и так обострённо это переживала, словно от того, как будет пройден этот путь, зависит многое. Причём не только для Зины, но и для всего человечества.

Пронзительная радость с такой же пронзительной тоской захлестнули её…

Проснувшись, она увидела за окном стройку, гигантский кран и со смешанным чувством облегчения и досады вспомнила, что ничего никому не должна и ничего от неё не зависит.

На фоне кризиса с Валерой произошёл следующий эпизод.

Зина оказалась на банкете, где собрались представители нескольких сотрудничающих фирм. Валера пришёл с женой. Зина, как всегда, флиртовала с другими мужчинами, подчёркнуто игнорируя любовника и босса. Тот избегал встречаться с ней глазами. Зато Зина многократно ловила на себе холодный, как у рыбы, ничего не выражающий взгляд его супруги Инны Васильевны. Зину это раздражало. Она не могла не признать, что Инна Васильевна всё ещё была привлекательна, несмотря на годы, прожитые в браке, пропитанном фальшью и притворством.

На банкете присутствовал моложавый, немного потрёпанный бумер Юрий Александрович, которого Валера представил как своего давнего друга. С чего начался их поединок, Зина не отследила. Юрий Александрович позволил себе какую-то остроту в её адрес. Зина отбила подачу столь метко и ядовито, что вызвала восторг публики, став звездой вечера.

Ей хватило беглого взгляда Валеры, чтобы понять: он нервничает.

— Что ж… безжалостно, но, по сути, вы правы, — вздохнул Юрий Александрович. — Я становлюсь злым. Простите, сударыня, к вам это не имеет никакого отношения.

— В таком случае я разочарована, — жёстко отвечала Зина, вновь отбивая несуществующий мяч. — Мне казалось, что ваш выпад предназначался именно мне.

— После развода он недолюбливает всех женщин, — пояснил Валера не конкретно Зине, а всем присутствующим.

«Подловатый ход для друга и делового партнёра», — отметила она.

А вслух произнесла равнодушным тоном:

— Мне жаль.

— В действительности вам никого не жаль, — неожиданно проговорил Юрий Александрович. — Даже себя.

Она подняла глаза, в которых промелькнул интерес.

— Вот как? А что ещё вы можете сказать обо мне?

— Давайте вы сами о себе расскажете, — предложил Юрий Александрович. — Я буду спрашивать, а вы — отвечать. Но только правду и ничего, кроме правды.

— Вы довольно бесцеремонны, но давайте попробуем, — согласилась Зина, которой ещё недавно было безумно скучно.

— Чего вы ждёте от мужчины? — спросил Юрий Александрович, щёлкая зажигалкой.

В свете вспышки Зина увидела его глаза. Они были тёмными, как черноморская ночь, и глубокими, прячущими на дне отголоски душевных бурь.

Опыт страданий — то, что привлекало её в зрелых мужчинах.

Зина почувствовала, как в пространстве между ними происходит некое движение молекул. Это должен был бы заметить и Валера…

— Я? Ничего не жду, — отвечала она почти искренне.

— Но ведь вы не замужем? Вам бы хотелось выйти замуж?

— Да, хотелось бы, — помедлив, согласилась она. — Но боюсь слишком высокой цены.

— А какую цену вы готовы заплатить? — поинтересовался Юрий Александрович. — Чем готовы поступиться?

Вопрос прозвучал естественно и просто. Зина поймала себя на том, что подыскивает ответ.

— Я готова поступиться своей свободой, которая мне не нужна, — медленно проговорила она. — Я готова быть верной, внимательной и заботливой. Я готова отказаться от своих амбиций, которые уже почти развеяны, и от самореализации, на которую, видимо, неспособна, чтобы посвятить жизнь любимому и детям.

— Это немало, — произнёс Юрий Александрович. — Думаю, что большего бы от вас и не попросили. Ну а чего вы хотите от мужчины? Каким он должен быть, чтобы заслуживать такого дара?

— Не знаю, — пожала плечами Зина. — Думаю, я могла бы простить ему многие недостатки.

— И всё же, — продолжал допытываться Юрий Александрович, — каким вы видите своего мужчину? Он должен быть молод и красив?

— Нет, это не имеет значения, — отвечала Зина.

— Но, конечно, у него должны быть средства? — Юрий Александрович прищурился.

— Пусть зарабатывает больше, чем я. Мне многого не надо.

— А ум, талант, достижения?

— Тупицу я не вынесу, буду постоянно язвить в его адрес. Но и выдающегося мыслителя мне не нужно. Достаточно, чтобы он был умнее меня.

— Не может быть, чтобы вы не предъявляли каких-то особых требований к своему избраннику. — Юрий Александрович развёл руками.

— Вы правы. Есть особые требования. Он должен мне звонить, — отвечала Зина, покосившись на Валеру.

Тот был увлечён своим огромным смартфоном, едва помещавшимся в руке.

Зина вдруг подумала: технический прогресс движется по спирали, в прямой корреляции с её судьбой. Когда в моде гигантские мобильники — Зина с Валерой вместе, а когда рулят крошечные телефонные аппараты — они врозь.

— И докладывать о каждом своём шаге? Быть постоянно на виду, под контролем? — Змеиная усмешка собеседника красноречиво говорила: вот он её и раскусил!

— Зачем же, — возразила Зина. — Пусть врёт что угодно и пусть находится где угодно. У меня должно быть ощущение, что он постоянно со мной, что он дорожит мной, боится огорчить.

— Понятно, — Юрий Александрович развёл руками. — Наверное, вам также хотелось бы, чтобы мужчина рассказывал о своих чувствах, говорил нежные слова?

Да, непременно, — согласилась Зина. — Желательно на высокохудожественном уровне и на нескольких языках.

Они рассмеялись. Поединок был завершён.

— Что ж, мне кажется, вы были вполне искренни, — её противнику ничего не оставалось, как признать своё поражение.

Впрочем, считал ли он сам себя проигравшим? Зина не успела задать этот вопрос. Она вообще не успела ничего сказать, даже подумать. Юрий Александрович опередил её.

— Хотите, чтобы я был для вас таким? Не уверен, что справлюсь, но готов рискнуть.

В слове «рискнуть» она уловила родное, привычное… папино.

— Пожалуй, — услышала Зина собственный спокойный голос. — Почему бы и нет?

Этот эпизод мог оказаться одной из анекдотичных историй в жизни Зины. Мог также пополнить череду сказок на тему «они жили долго и счастливо». Но сценарию не дали развиться в том или ином русле. Героя, который вообразил себя богом, всерьёз задело, что сценаристом оказался не он.

«Непонятно, — думала впоследствии Зина, — чего он добивался?» Зачем нужно было подрезать и тормозить машину, в которой Зина вместе с Юрием Александровичем уехала с банкета, причём в таком опасном месте, как тоннель? Зачем нужно было устраивать мальчишеские разборки со старым другом; зачем нужно было, как лет двадцать тому назад, вставать перед ней на колени?

Зина не имела понятия, под каким предлогом он оставил на банкете жену, бросаясь, как взбесившийся от вида крови бык, вдогонку за нею.

Всё вернулось на круги своя. Ледниковый период закончился. В их отношениях настало временное потепление.

— Я из-за тебя не вышла замуж, — периодически припоминала ему Зина. — Ты мне обязан.

И, видя, как Валера меняется в лице, злорадно посмеивалась.