В восемь вечера медленно переодеваюсь. Устала, набегалась, ноги гудят, голова не варит, да еще сказывается практически бессонная ночь.

Телефон лежит в кармане пуховика, отключила его специально, потому что звонки были, сообщения были, в том числе голосовые, но все они — не от него.

Чтобы не расстраиваться еще больше, вырубила гаджет. Работа отвлекла от горьких мыслей, обещаний, а сейчас, когда смена закончилась, всё снова обрушилось на мою несчастную влюбленную голову.

То по одному страдала, теперь — по другому. За что мне это?

Попрощавшись со всеми, выхожу из кафе. Идет небольшой снег, воздух свежий, морозный, дышу полной грудью, в мозгах немного проясняется.

— Наконец — то! Я заждался.

Блин, я совсем забыла про Матвеева!

Стоит под фонарем, ждет, светит в темноте своим черно — оранжевым пуховиком и белыми зубами.

— Привет… — вымученно улыбаюсь.

— Идем?

— Да. Нам туда, — задаю направление.

Вспоминаю, нет ли пути покороче, уж слишком хочется побыстрее оказаться дома, лечь в кровать, отключиться. И пусть девчонки хоть на голове ходят, лишь бы меня не трогали.

Арсений рассказывает какую — то историю из детства, меня периодически «отключает» от его голоса, теряю суть повествования.

Иногда угукаю ему в ответ, невпопад дакаю или просто киваю, не заботясь о том, видит ли мой жест Сеня.

А он упражняется в остроумии, говорит, говорит, говорит… Как только мозоль на языке не натирает.

И вообще…

Скучный он и нудный. И очень любит свою персону. Нарцисс.

Вот с Костей было интересно, даже когда он молчал, а если говорил, то его хотелось слушать и слушать… У него даже голос необыкновенный.

Мой Ширин — котяра, а Сеня даже на котенка не тянет. Ненастоящий какой — то, неискренний.

— Ой — ой — ой… — взмахиваю руками.

Снег припорошил накатанную дорожку, нога поехала в сторону, я чуть не звезданулась пятой точкой. Сеня успел подхватить, спас от падения, любезно подставил свой локоть. Делать нечего, приняла помощь, так и дошли до моего подъезда.

— Ты здесь живешь? — Матвеев задрал голову, прошелся взглядом по окнам.

— Да, — зачем — то тоже посмотрела наверх. У нас горит свет, девочки дома.

Внезапно Сеня развернулся и впился в мой рот губами.

От неожиданности впала в ступор, позволила облобызать себя. Скользкий язык попробовал разжать стиснутые зубы, тут я очухалась, толкнула наглеца ладонями в грудь.

Задохнулась от возмущения, на коже остался липкий налет, неприятно.

Не сравнить с поцелуями Ширина!

— Ты… Ты…. — рукавом стираю слюни, а хочется помыться. — Совсем уже?!

— Я тороплюсь? — как ни в чем не бывало спрашивает парень. — Понял, все понял, больше не буду. Тебе на какой этаж?

— На какой надо! — прогрохотал сверху бас, от которого у меня радостно встрепенулось сердечко.

Разворачиваюсь и тут же тону в любимых глазах. Родных, несмотря на искры, что испепеляют Матвеева.

Костя! Обалденный, мужественный, широкоплечий, вкусно пахнет. Снег оседает на его волосах, блестит влагой, в капельках отражаются уличные фонари. Это так красиво! Глаз не отвести.

— Сдриснул отсюда, — процедил Ширин. Он весь напрягся, желваки заиграли, кулаки сжались. Я уже реально начинаю бояться за целостность Сени.

— Эй… — трепыхнулся на него Арсений, — Настя?

А что я? Я молчу, у меня же Костя!

Матвеев, видимо оценив свою мышечную массу, пусть спрятанную за зимней одеждой, решил не нарываться на неприятности.

— Ладно, я понял, — разом сдулся, опустил голову, исчез в темноте.

У меня будто груз с плеч упал.

— Так, Настена, я не понял! Это что за хер тут к тебе в рот лезет?

— Костя! — улыбаюсь как дура. Встаю на носочки, непроизвольно тянусь к его губам, но он прикоснуться не дает, только сильнее хмурится и злится.

— А ну пошли!

Схватил меня за локоть, потащил в подъезд, затем на мой этаж. Послушно иду рядом с ним, на ступеньку ниже, счастливая уже от того, что он пришел, приехал, прилетел ко мне!

— Ты глянь на нее! — зло и отрывисто отчитывает. — Стоило на полдня оставить одну, уже какие — то хмыри до дома провожают, руки распускают!

— Он не распускал! — запыхавшись, оправдываюсь.

— Ты его еще защищаешь? Сдурела?

Вроде бы ругается, а я не обижаюсь.

— Получишь у меня! — продолжает недовольно. — Готовь свою офигенную задницу, быть ей сегодня отшлепанной, сидеть неделю не сможешь.

— Эй, да за что? — вспыхиваю, представив картину. Аж ноги задрожали. — Ты сам не звонил, не писал!

— У тебя телефон отключен!

Блиннн… точно.

Мы поднялись. Костя толкнул дверь в квартиру, она не заперта, девочки опять забыли закрыться, заходи кто хочешь, бери, делай что душе угодно.

Не разуваясь, повел меня в ванную, на ходу скидывая куртку, снимая с меня шапку и расстегивая мой пуховик.

— А что тут происходит? — на пороге комнаты возникла Майя, выпучила глаза на нас с Костей.

— Руки моем, — он сунул ей в руки мою одежду, подтолкнул к выходу, захлопнул дверь перед обалдевшим лицом подруги.

— Рот мой. С мылом. На два раза, — развернулся ко мне.

— А?

— Ладно, давай помогу, — вздохнув, потянулся к мылу.

— Нет уж, я сама, — дошло чего он от меня хочет.

Под чутким контролем Ширина, склонившись над раковиной, мою рот. С мылом. Два раза.

А счастья — полная грудь! И трусики!