Людей в ресторане нет, только персонал. Я выкупил его на весь вечер.

Никто нам с Настенькой не помешает отужинать тет — а–тет, поговорить по душам, узнать друг друга лучше.

Звучит приглушенная музыка. На столе ведерко со льдом и шампанским, бокалы, свечи. Официант ждет знака, чтобы предложить меню и принять заказ.

Нетерпеливо поглядываю на часы. Когда же, когда зазноба моя приедет?

Платье подошло? Надеюсь да.

Я и колечко новое купил. Лучше прежнего. У моей невесты все должно быть самое лучшее.

Долго выбирал, дотошно, чтоб прям идеально, не так, как в прошлый раз — тяп — ляп.

Проверяю карман. Коробочка на месте. Нет у Настеньки шанса не принять его. Должна.

А если не приедет?

Вот вчера, например, розами ее кафе завалил, не оценила. Вообще с работы сбежала, пока со Светланой расставался. Но, по словам дрыща — администратора, Настя сбежала из — за нашествия журналистов. И как пронюхали только. Хотя понятно как. Нас же снимали, в сторисы выкладывали…

А у журналюг нюх на сенсацию.

Сегодня с утра у входа в компанию толпились, охрану на весь день работой обеспечили. Это хорошо, дед уехал на пару дней из города, а то бы его достали. Илька — то быстро смекнул, что и ему достанется, из дома работал. А я, дурак, в офис поехал. Пришлось черным ходом спасаться.

Настенька, любовь моя, надеюсь, ты сделаешь правильный выбор и приедешь. Ты же уже прошерстила инет, узнала кто я? У тебя были целые сутки подумать над моим предложением. Согласись, партия выгодная. Обещаю, ты не пожалеешь.

Из тебя, уверен, получится отличная жена. Умница, красавица, небалованная, не искушенная излишествами.

Досье о своей невесте я прочел от корки до корки.

Студентка, отличница, школу с золотой медалью окончила, подрабатывает в кафе официанткой, это чтобы не сидеть на шее родителей, они у нее люди простые, живут в маленьком городишке за триста километров отсюда.

Сама Анастасия живет с подругами вчетвером в съемной двушке недалеко от института. В сомнительных кампаниях замечена не была, ночные клубы не посещает. Тихая, скромная, покладистая девушка.

Фотографии из сети мне распечатали. Красавица.

Я ее мысленно сегодня всю ночь… фантазировал.

«Девушку забрал, едем» — присылает сообщение Владимир, водитель, которого я за Настей отправил.

Ай, Настена, молодец! Не стала ломаться, приняла приглашение.

Потираю от удовольствия руки. Еще несколько минут и увижу воочию свою зазнобу.

Предвкушаю…

Ну, что такое каких — то пятнадцать — двадцать минут по сравнению с сутками без моей невесты? А тянутся как никогда долго.

Ладони потеют от ожидания. Я волнуюсь, как на первом в своей жизни свидании.

Настена не обычная девушка, на шею не кинулась при виде брутального меня, предложенных штампа в паспорте и обручального кольца, а это значит, в ее сердце проникнуть и обосноваться там будет непросто, но я готов преодолеть все препятствия.

И для начала начну красиво ухаживать.

Мне со своего места отлично виден вход, не свожу с него взгляда.

Наконец хостес оживляется, это значит, появилась гостья.

И я прав, Настенька приехала.

Входит в зал, чуть робея.

Эм — м…

Подарок мой она не надела, впрочем, я догадывался, что Настена встанет в позу. Но то, что на ней, нарядом для первого свидания назвать сложно.

Какое — то длинное серое несуразное платье с рюшами и бабушкиной брошью из кружева и стекляруса на груди. С тонким черным пояском на узкой талии. Из — под широкого подола выглядывают круглые носки черных ботиночек.

Но при всем при этом она не стесняется своего наряда, наоборот, идет за администратором с высоко задранным носом. Правда, неуверенной походкой. Шатает Настену мою, как тот большой пакет, что она принесла с собой. Толстая коса, перекинутая через плечо вперед, подпрыгивает в такт шагам.

Красавица!

Возможно, кому — то ее внешний вид может показаться нелепым, но не мне. Спешу навстречу, развожу руки в стороны:

— Во всех ты, Душенька, нарядах хороша! — цитирую так кстати всплывшую в памяти фразу классика. — Здравствуй, любимая! — подошел почти вплотную, втянул носом ее аромат. Странные духи, в переходе купила, видимо.

— О — о, кошак! — задрав голову, Настенька пьяно улыбается и мажет пальчиками мне по щеке. Треплет за подбородок. — Здравствуй, синеглазый красавчик!

Кошак? Это она меня с котом сравнила, что ли? Вообще не похож!

За синеглазого красавчика спасибо. Это чистая правда.

Но кошак…

Согласен на породистого!

Вглядываюсь в лицо красавицы. Нет, мне не кажется, Настена ведет себя странно. И дело не в слишком ярком макияже, который, подозреваю, должен отпугивать потенциального жениха, а в расфокусированном взгляде и кривой улыбке.

— Настена, ты что — выпила?

Принюхиваюсь. Алкоголем не пахнет. А странные духи больше смахивают на какое — то лекарство.

— Ага, — зеленоглазка раскоординирована. Глазки то съезжаются в кучу, то разъезжаются в сторону. — Целый флакон… — язык заплетается.

Тонкую фигурку качает, как тростинку на ветру. Держу ее обеими руками.

— Целый флакон? — переспрашиваю, не веря своим ушам. — Чего? Валерьянки?

— Валерьянки? Не — ет, это по твоей кошачьей части, а по моей — пустырник.

— Флакон пустырника?

Взмахивает ресничками.

— Всю дорогу прикладывалась, — сдает Настю Владимир, он подошел незаметно и держится в двух шагах от нас, ждет дальнейших распоряжений.

— Что будет от флакона пустырника? — спрашиваю его.

Тот пожимает плечами:

— Хорошее успокоительное. Натуральное. Выспится.

Ла — адно. Раз девушка желает выспаться…

— Ужин отменяется. Принесите наши вещи, — прошу администратора. — Володя, домой нас забрось.

Обвиваю девушку одной рукой за талию, веду к выходу. Она покорно дает себя вести. Действительно, хорошее успокоительное.

— А зачем ты его выпила, радость моя?

— Для храбрости! — еще сильнее заплетается язычок.

— Тебя пугает ресторан? — останавливаюсь, разворачиваю девушку к себе лицом.

— Меня пугает один озабоченный котяра, — крутит указательным пальчиком перед моим носом. — Проходу не дает.

— Где он? — на всякий случай обвожу взглядом зал и возвращаюсь к зеленоглазке. — Одно твое слово и я его сдам в приют, но предварительно кастрирую.

Настя опускает взгляд вниз, наклонив голову вбок, с интересом смотрит ниже пояса на выпирающую часть меня.

— Не жалко?