С разрастающимся в груди ужасом наблюдаю, как из микроавтобуса выгружается группа людей — мужчины, женщины. Лица у всех хищные, как у акул.

— Ванечка, милый, можно я не буду с ними разговаривать? — складываю руки в умоляющем жесте. — Можно я на сегодня все? Отпусти, а?

— Ладно, иди, — Иван нехотя разрешает. — Через запасной выход беги, я задержу журналистов.

— Спасибо!

Чмокнув Данилова в щеку, сбегаю в подсобку. Со скоростью метеорита снимаю фартук и косынку, переобувшись, накидываю пуховик, хватаю сумочку.

И как трусливая мышь сначала высовываю нос из подсобки, оцениваю обстановку. Никого постороннего.

Стараясь слиться со стеной, двигаюсь к черному выходу.

Дожилась! С работы перебежками, как воришка, сбегаю.

А все из — за чего? Из — за своей же нерасторопности. Надо было отобрать, побороться за кружку кофе, которую наглый кошак схватил и выпил.

И не было бы всего этого.

А что было бы?

У меня был бы Сеня! У меня, а не у той фифы Марины — Миланы.

Выхожу в тамбур, оттуда на крыльцо. Там Алекс, один из кухработников, курит, прячась за столбом.

— Ты чего? — взлетают его брови.

— Там журналисты, — шепчу ему, быстро сканируя задний двор. Уф, здесь тоже никого лишнего. — Данилов меня домой отпустил.

— Давай до угла провожу, — Алекс, выбросив окурок в урну, подставляет локоть.

Благодарно улыбнувшись, цепляюсь за его пропахшую дымом куртку. У нас на заднем дворе скользко из — за машин поставщиков. Накатали, теперь до весны будет лежать ледяная корка.

— Ты, Настена, говорят, вытащила джекпот?

Все уже знают!

Конечно! Не только знают, но и видели своими глазами!

— Я ничего не тащила. Он сам на меня свалился. Теперь не знаю, что с ним делать.

Ноги на льду разъезжаются. Без опоры в виде Алекса передвигаться было бы сложно.

— Я бы на твоем месте не разбрасывался таким богатством. Этот Ширин — неплохой малый.

— Ты его знаешь? — заглядываю в лицо кухработника.

— Слышать слышал, лично не встречались, — усмехается мужчина.

Алексу слегка за тридцать. Он невысокий, щуплый и тихий. После кулинарного техникума скитался по разным шаурмячным, пока его знакомый не устроил в «Лакомку». Иногда, когда шеф — повар в хорошем настроении, а заказов мало, Алексу разрешают готовить что — нибудь вкусненькое для персонала. Лично мне нравятся его эклеры с безе, а Кира без ума от тирамису с клубникой.

— И что ты о нем слышал?

Мне жутко любопытно знать, что представляет собой Ширин. Еще больше хочется знать о нем что — нибудь некрасивое, какой — нибудь изъян, чтобы была веская причина не подпускать его к себе. Хотя и без причины я его к себе не подпущу.

— Молод, холост, красив, богат…

— А — а, это, — разочаровано тяну. — Это я и сама сегодня видела. Ну, кроме богат. Об этом я не знала. Да мне и неинтересно, — поспешно добавляю.

Мне действительно неважно сколько у кого денег. Главное, чтобы человек был хорошим.

— Недавно взял шефство над приютом для бездомных собак…

— Оу, неожиданно… Я думала, он больше кошек любит, — вспоминаю его разговор с какой — то Светой, которая греет кровать своему котику.

— А еще любит активный зимний отдых — лыжи, сноуборд…

— Что ты мне все только хорошее о нем рассказываешь? — недовольно ворчу. — Я еще решу, что ты мне его сватаешь. Лучше расскажи о каких — нибудь скандалах, интригах, заварушках, в которых этот Ширин был замешан.

— Увы, ничего такого не припоминаю.

— Или говорить не хочешь? И вообще, откуда ты про него столько знаешь — приют, сноуборд? Признавайся, Алекс, ты с ним знаком?

— На прошлой работе моим хозяином был Тимур. Он раньше работал в доме Шириных, а потом решил свое дело открыть. Вот он про семью эту иногда рассказывал. Только положительное, заметь.

— Как тесен мир.

Выходим со двора, осматриваемся. Никого, похожего на акул, к счастью, нет.

— Ну все, дальше сама, а то меня потеряют, — тормозит Алекс сразу за воротами.

— Спасибо, что проводил, — чмокаю его в щеку. — Пока! — машу рукой в варежке и, завидя свой автобус, бегу на остановку.

Можно было бы пройтись пешком, морозы спали, ветра нет, но скользко.

А еще очень хочется побыстрее очутиться дома, спрятаться ото всех. Потому что все время кажется, что сейчас меня заметят журналисты, окружат, засыплют вопросами, а что говорить я не знаю.

Ширин молодец, устроил представление, совсем не подумал, что делать после него мне, простой девчонке, не привыкшей быть в центре внимания.

По пути к дому вспоминаю, что у нас закончилась мука. Захожу в павильон, что стоит как раз возле нашего дома, покупаю продукты. Сегодня не моя очередь готовить ужин, но хочется порадовать девочек, заодно отвлечься и разгрузить голову.

Мы снимаем одну двушку на четверых. Получается недорого и лучше, чем в общежитии.

Галка работает в пекарне, печет ватрушки, я официанткой в «Лакомке», а Майя и Яна — на кафедре на полставки по протекции своей тетки — нашего декана. Но все вместе мы — студентки второго курса на факультете лингвистики.

Квартира встречает меня тишиной. Это хорошо, у меня будет время подумать, как рассказать девочкам о провальной операции под названием «Приворожить Матвеева».

Переодеваюсь в домашнюю одежду, ставлю чайник.

Достаю картошку, складываю клубни в раковину. Помыв, начинаю чистить. На ужин у нас будут вареники с картошкой.

За всеми этими действиями поглядываю на лежащий на столе телефон. Уж очень подмывает открыть интернет, найти какую — нибудь информацию о кошаке.

Всеми силами сопротивляюсь. Мне этого Константина хватило сегодня с лихвой, до сих пор на губах чувствую его поцелуй.

И вопрос один мучает уже давно — а Сеня так же классно целуется, или еще лучше?

Внезапно телефон ожил. Пришло сообщение.

Откладываю нож и очищенную картофелину, вытираю руки о полотенце и беру телефон.

Сообщение от Киры:

«Нестерова! Твой Ширин сошел с ума!»

И следом прилетает фотография. Наше кафе преобразовалось из заведения общепита в цветочный бутик. Розы — белые, розовые, алые, желтые — охапками лежат на столах.

Согласна — сумасшедший. Я этот диагноз ему с первого взгляда поставила!