6 лет спустя

Фредди

Сильный ветер треплет мои волосы и вырывает пряди из тугой косы. Воздух в Нью-Мексико сухой и жаркий, сверкающая Рио-Гранде — тонкая змея воды более чем в пятистах футах подо мной. Это именно то место, с которого Тристан и его сестра прыгали с тарзанки более двадцати лет назад.

Тристан и Джошуа планировали нашу поездку сюда с тех пор, как ему исполнилось десять, но это потребовало времени, потому что для прыжка нужно было достичь четырнадцати лет. Тристан настоял на том, чтобы подождать еще год.

Пот стекает по позвоночнику, и я неуверенно дергаю страховочную систему.

— Она выдержит, — говорит Тристан рядом со мной. Его спокойный, знакомый голос успокаивает меня. Конечно, выдержит.

Вдох.

Выдох.

Два оператора по банджи-джампингу быстрыми руками отстегивают страховку Тристана, и я крепко хватаюсь за перила.

— И ты уверен, что тебе понравилось?

Его ухмылка широка под взлохмаченными ветром волосами, у висков — привлекательные седые пряди.

— Ни с чем не сравнимый выброс адреналина, — уверяет он меня.

Джошуа дарит мне почти идентичную улыбку.

— Это было потрясающе, Фредди. Ты не пожалеешь.

Я заглядываю через край моста на пятисотфутовую пропасть. Было достаточно тяжело смотреть, как прыгают мой муж и пасынок, оба кричали во всю глотку.

— Вы были такими смелыми, — говорю я. — Оба.

Джошуа проводит рукой по своим кудрям и улыбается, глядя на меня сверху вниз. Сверху вниз, потому что он теперь выше меня, и я еще не привыкла к этому.

— Это было не так страшно, как я ожидал. Не в тот момент, когда я действительно прыгнул.

В пятнадцать лет он еще не в том возрасте, когда мы ужасно смущаем его своим присутствием... но это приближается. Каждая поездка, на которую он все еще едет с энтузиазмом и вовлеченностью — это сокровище. Тристан обнимает сына за плечи. Еще несколько лет — и они будут одного роста.

— Твоя мама была бы так горда тобой, — говорит он Джошуа. — Или зла на меня за то, что позволил тебе прыгнуть.

— Может, и то, и другое?

— Вполне вероятно, — соглашается он, притягивая Джошуа ближе. — В любом случае, я горжусь тобой, малыш.

Джошуа смеется.

— Я тоже горжусь тобой, пап. Думал, ты струсишь в последнюю минуту.

— Я?

— Да.

— Никогда, — величаво говорит Тристан, но мы все ухмыляемся. Адреналин дня подтолкнул нас всех к краю — в нескольких смыслах — здесь, на мосту, чтобы почтить память Дженни и преодолеть страхи.

Тристан в последний раз сжимает плечи Джошуа.

— Хочешь пойти подождать с бабушкой и Джули?

Он кивает, бросая мне последнюю улыбку.

— Ты справишься.

— Спасибо, дорогой.

Мы с Тристаном наблюдаем, как он проходит двадцать футов обратно — к тому месту, где стоит Мод, с нашей двухлетней дочерью, чувствующей безопасность и уют у нее на руках. Джули наблюдает за нами с захваченным вниманием, которое бывает только у восхищенного малыша. Мы оба машем ей, и она машет в ответ, темные волосы развеваются на ветру, как и мои.

— Мама тоже прыгнет? — спросила она раньше. Тогда было легко уверенно ответить утвердительно.

Тристан поворачивает меня лицом от нашей семьи, его руки — успокаивающие гири на моих плечах.

— Фредерика, — бормочет он.

— Тристан, — бормочу я в ответ.

— Тебе не обязательно это делать, знаешь.

— Знаю, но я хочу.

Он не приподнимает вопросительно бровь, не комментирует. Просто поддерживает меня знакомым взглядом, который обещает правду, доброту и верность.

— Ты больше не борешься с лифтами. Ты можешь сидеть на балконе без тревоги, и мы даже катались на зиплайне в Коста-Рике. Я бы сказал, ты уже поборола этот страх.

Я качаю головой.

— Это последний шаг.

— Ладно. Но если тебе интересно... ты уже самый смелый человек из тех, кого я знаю. Безусловно, Фредди. Ты твердо заняла это место, когда я наблюдал, как ты рожаешь Джулс. Тебе нечего больше доказывать, дорогая. И никто не будет думать о тебе хуже, если ты отстегнешь эту страховку.

— Ты должен уговаривать меня на это, а не отговаривать.

Его ухмылка вспыхивает.

— Ладно. Извини.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Это закончится так быстро.

— Очень быстро, — говорит он. — В мгновение ока, правда.

— И после этого я всегда буду тем человеком, который прыгал с тарзанки. Я смогу говорить об этом всю оставшуюся жизнь.

— Конечно.

За закрытыми глазами я вызываю в памяти фотографию, которая висела в квартире Тристана. Теперь она висит в нашем новом доме на постоянно расширяющейся стене-галерее. Дженни в страховке, улыбающаяся в камеру, стоящая на этом самом мосту. Я делаю этот прыжок для себя. Для себя, для мужа, для детей и для родителей моего сына, которых мне так и не довелось узнать.

— Это на сто процентов безопасно, — говорит Тристан. — Ты же знаешь, я не позволил бы Джошуа или тебе прыгнуть здесь, если бы это было не так.

Да, я это знаю. Он провел обширное исследование, прежде чем мы приехали сюда, и мы арендовали мост и компанию по банджи-джампингу на весь день. Все было перепроверено по четыре раза.

— Ты больше не будешь Чопорной, если сделаешь это.

— Дай мне еще одну причину?

Его улыбка становится кривой.

— Ну, это может быть твой последний шанс сделать что-то подобное в ближайшее время, дорогая.

— Верно, — я киваю. — Я хочу начать снова пытаться сразу после этого.

— Начнем, — клянется он. Мы оба хотим подарить Джули и Джошуа еще одного брата или сестру, и как только мы начнем, это будет запрещено. Если есть что-то, чего не должны делать беременные женщины, так это прыгать с тарзанки.

— Хорошо, — говорю я ему.

— Хорошо?

— Я готова. Я сделаю это.

Он запрокидывает мою голову и уверенно, решительно целует меня в губы.

— Ты можешь абсолютно все, Фредди.

Он отступает назад и жестом подзывает профессионалов. Бен и Аллан сразу же приступают к действиям. Пристегивают меня, затягивают карабины и натягивают веревки. Тристан последним проверяет мои страховки.

— Это закончится быстро, — говорит он.

— Побеждая свой страх, — бормочу я.

Мы обмениваемся решительным кивком, потому что мы в этом вместе, даже если сейчас моя очередь прыгать. С тех пор как мы поженились, это всегда были мы вдвоем, команда, справляющаяся с жизнью. Работой. Джошуа. Беременностью. Родами. Джули. На каждом шагу это были мы, и, несмотря на недосып и стресс от становления мачехой, мы любим друг друга теперь больше, чем в тот первый год. С правильным человеком любовь только углубляется со временем.

Поэтому я с уверенностью подхожу к краю моста, зная, что он поддерживает меня. Кончики моих пальцев выходят за край моста. Рио-Гранде манит, как лента светло-голубого цвета внизу, дальше, чем я могу дотянуться.

— Когда будете готовы! — кричит Аллан.

Я думаю о Джошуа и Тристане, достаточно смелых, чтобы впустить меня в свою жизнь. О Мод, которая потеряла дочь, но сумела вернуться к новому, солнечному взгляду на мир.

Я думаю о своем дедушке, самом трудолюбивом человеке, которого я знаю, который рисковал так, как я не могу себе представить. Что такое прыжок с моста по сравнению с тем, чтобы оставить родину позади?

И я думаю о себе, отважившейся сделать тот первый шаг с Тристаном все те годы назад, когда мы были незнакомцами в переполненной комнате. Что такое страх высоты по сравнению со страхом неизвестности? И я уже победила его, с семьей рядом. Как бы ни был страшен прыжок, они будут здесь, наверху, когда я вернусь.

Моя рука соскальзывает с перил, когда я отпускаю их и шагаю в неизвестность — с улыбкой на губах.