Фредди

Тоби берет в руки бейдж конференции, висящий на шнурке у меня на шее, и поворачивает его туда-сюда.

— Все еще смотрится неплохо.

— Вовсе нет, — протестую я. — Он выглядит так, будто его окунули в чашку с кофе, потому что так и было.

— Ну, он в каком-то смысле сочетается с твоим платьем. Оно цвета румян.

— Оно должно быть персикового цвета, — я протягиваю руку и кладу ее на плечо Тоби. — Я очень ценю этот ободряющий разговор, но давай смотреть правде в глаза. Мне просто придется отказаться от идеи когда-нибудь вставить его в рамку.

Он смеется.

— Ты можешь представить социопата, который стал бы это делать?

— Ты имеешь в виду меня?

— Если колпак тебе в пору, — говорит он, облокачиваясь на высокий столик с напитками, у которого мы стоим. Не прошло и пятнадцати минут с окончания последнего семинара, а конференц-зал уже превратился в место для профессионального общения.

— А где Квентин?

— Пошел налаживать связи, — говорит Тоби, махнув пренебрежительной рукой.

Я приподнимаю бровь.

— Квентин? Налаживает связи?

— Он умеет сближаться с людьми, когда хочет. Другие, как я, нет.

— Тоби, ты самый общительный человек из всех, кого я знаю.

— Да, но вот в чем проблема, — он торжественно поднимает свой бокал с вином. — Я не способен быть кем-то, кроме как самим собой, а в таких местах никто не заинтересован в том, чтобы узнавать тебя настоящего. Они просто хотят узнать ту тебя, которая поможет им продвинуться.

— Вау. Это было потрясающе цинично.

Он ухмыляется мне.

— Я всего на два года старше тебя, Фредди, но уже намного мудрее.

— И так скромен, — смеюсь я, поднимая свой бокал к его. Это один бесплатный напиток, включенный в наш конференц-пакет, но я уже вижу, как участники направляются к бару, чтобы купить второй.

— Ну? — спрашивает он. — Что думаешь о своем первом дне?

Я изображаю, как вытираю пот со лба, и он ухмыляется.

— Да, отдел стратегии всегда отправляют на каждую встречу, на всякий случай, если можно подцепить новые тактики.

— Элеанора просила меня пойти на два семинара. Одновременно. Когда я указала, что не могу, она действительно прорычала в свой телефон.

Он фыркает.

— Да, начальство тут становится немного нервным. Здесь они вербуют новых клиентов и сами немного сближаются.

Мой взгляд цепляется за знакомую фигуру за спиной Тоби, вдалеке. Квентин. Его взгляд прикован к нам... или, по крайней мере, к Тоби. На его лице нет обычных следов усмешки. Как только он замечает, что я наблюдаю, он поворачивается и растворяется в смешавшейся толпе.

— О-оу, — говорит Тоби рядом со мной, с явным удовольствием в голосе. — Твое свидание направляется к нам.

— Что?

— Люк, на одиннадцать часов.

— Я не думала, что отдел продаж будет здесь.

— Любви закон не писан, — дразнит Тоби, слишком громко для моего вкуса, и тогда Люк подходит к нам. Он широко улыбается нам обоим и проводит рукой по коротким волосам.

— Конечно, отдел стратегии здесь, — говорит он.

— Ты же знаешь это.

Я поднимаю свой бокал в ответ. Мы немного переписывались после того дня, проведенного в Нью-Йорке, но я дала понять, что ищу только дружбу.

— Отдел продаж тоже добрался? — спрашивает Тоби.

— Да, это было в последнюю минуту. Не запланировано или что-то вроде того, но когда мой начальник спросил меня, я ухватился за шанс, — он встает рядом со мной, наши локти соприкасаются.

— Конечно, ухватился, — шучу я. — Кто может устоять перед двенадцатичасовыми рабочими днями и шнурками для бейджей?

— Не забудь бесплатный напиток, — указывает Тоби. — Это ключевое.

— Но только один, — говорю я. — Мы не хотим, чтобы участники становились буйными.

Тоби закатывает глаза.

— Боже, не могу дождаться, чтобы похулиганить. Рядом с отелем есть бар... так что ты знаешь, куда люди направятся, когда все закончится.

— И завтра им придется за это расплачиваться, — говорит Люк со смешком, глядя на меня. — Думаешь, присоединишься?

Я пожимаю плечами.

— Возможно, но я не засижусь допоздна.

— Ты так молода, — говорит Тоби. — Так идеалистична, так мотивирована. Я помню те времена.

Я ухмыляюсь ему.

— Извини, я забыла, насколько циничным ты стал.

— Я — худший.

— Ну, может, и не худший, — говорит Люк. — Ты слышал Конвея на панели⁵?

— Я думала, он был хорош, — говорю я.

— О, конечно, хорош. Он мог бы убедить кого угодно в чем угодно, когда снизойдет до попытки, — говорит Тоби. — Но ты права. Его взгляд на индустрию не был обязательно... оптимистичным, не для нас, маленьких людей.

— Уверена, он назвал бы это реализмом, — говорю я.

— От этого только хуже.

— Ну, он венчурный капиталист, — говорит Тоби. — Он взял управление Exciteur, чтобы гарантировать, что оно приносит деньги, и когда это произойдет, он уйдет. Такова их роль.

Я делаю глоток из своего бокала и делаю голос непринужденным.

— Думаешь, это скоро произойдет?

Тоби качает головой.

— Сомневаюсь, но не могу утверждать, что знаю, что происходит у руководства.

— А он здесь? — спрашивает Люк. — Я не видел высшее руководство с последней панели.

— Не думаю, — отвечаю я, и я присматривалась. Тристан большую часть дня был на встречах, закрытых для таких, как мы, но я видела, как он шел по коридорам и, конечно, работал с микрофоном во время панельной дискуссии. Разница не могла быть яснее — я, в задних рядах, делаю заметки. Он, дающий интервью о будущем консалтинга.

Люк допивает последний глоток вина и решительно ставит бокал на стол перед нами. Он наклоняется так близко, что я чувствую запах его одеколона после бритья.

— Нам стоит скоро направиться в тот бар.

Я издаю неопределенный звук. Черт бы побрал Тоби за то, что он ухмыляется рядом со мной, знает о нашем свидании и находит это уморительным.

Мои глаза ищут возможный выход. Но они замирают на паре глаз в другом конце переполненной комнаты, паре, полыхающей интенсивностью. Этот взгляд обжигает.

Тристан здесь.

Его взгляд скользит от меня к Люку, стоящему ближе, чем следует. Ничего от профессиональной вежливости последних нескольких дней. Несмотря на расстояние, я отлично читаю его лицо. Он пылает, он зол, и он не так равнодушен, как притворяется.

Моя рука дрожит, когда я ставлю бокал с вином. Тристан поворачивается и рассекает смешавшуюся толпу, словно Красное море, направляясь к лифтам.

Я заставляю себя отвести взгляд.

— Я скоро вернусь, — говорю я Люку и Тоби. Если они отвечают, я не слышу, пробираясь сквозь плотную толпу.

Как мотылек, тянущийся к огню, я знаю, что не должна, но не могу устоять. Когда я добираюсь до лифтов, его уже нет. Только один все еще движется, и, пока я смотрю, он останавливается на двадцать шестом этаже.

На верхнем этаже. Собрав всю свою решимость, я вхожу в свободный лифт и нажимаю ту же кнопку. Двери закрываются за мной, и я сосредотачиваюсь на дыхании: вдох, выдох, вдох, выдох, мой взгляд прикован к проносящимся этажам. Лифты стали для меня тяжелее, чем когда-либо, с тех пор как застрял мой. Я избегала их, когда могла, но здесь и сейчас другого пути нет.

Я справлюсь.

Ничего не случится.

Не думай о возможном падении.

Лифт издает жизнерадостный звук, достигая верхнего этажа, и я выдыхаю дрожащий вздох облегчения, выходя в узкий коридор. Указатель справа гласит золотыми буквами: «Выход на крышу».

Балконы и крыши — мой криптонит. Я осторожно подхожу к стеклянной двери. На улице темно, декабрь, холодно.

Зачем он поднялся сюда?

Обхватив себя рукой за талию, я открываю стеклянную дверь и тут же жалею об этом. Мурашки бегут по моим обнаженным рукам от холода.

Один шаг на террасу.

Еще один шаг. Я далеко от края, но все еще вижу его, огражденный и угрожающий вдалеке. Темная фигура стоит, положив руки на перила, склонив голову против холодного ветра.

Я решаюсь сделать еще один шаг вперед.

— Тристан?

Он поворачивает голову.

— Фредди?

— Да.

Отпустив перила, он проводит рукой по волосам. Ветер треплет полы его пиджака.

— Господи, ты пошла за мной сюда?

— Да. Та-дам.

Его губы кривятся в ухмылке, но это кратковременно. Затем он стягивает пиджак и набрасывает его на меня. Он теплый от тепла его тела, и я тону в нем.

— Спасибо, — бормочу я, сжимая пальцы на ткани. — Что ты здесь делаешь?

Он качает головой, отворачиваясь от меня к мягкому силуэту Бостона на горизонте. Он менее переполнен, чем нью-йоркский.

— Ты простудишься, — говорит он.

— Ты выглядел так, будто что-то тебя беспокоило.

Его губы искривляются в неулыбку.

— Скорее, кто-то.

У меня в животе все переворачивается.

— О.

— Ты, если точнее, — его челюсть сжимается, мышцы напряжены. — Я увидел тебя и того другого стажера, и ревность ударила меня, как чертов грузовой поезд.

— Это не... Тристан...

— Я знаю, — говорит он. — У меня нет на это права, Фредди. Ты сказала, что не можешь пойти на это со мной. Не говоря уже о том, что вы просто разговаривали. Я знаю, что ревность иррациональна, но она все равно живет во мне.

— Я не хочу его.

Он закрывает глаза.

— Все эти люди внизу, все они хотят говорить со мной. Не со мной, а с тем, что я представляю. И единственный человек, с кем я хотел говорить, это ты, но подойти к тебе было немыслимо. Я завидовал и этому. Они могли разговаривать и смеяться с тобой, а я — нет.

— Я сейчас здесь.

— Зачем? — спрашивает он. — Зачем ты пошла за мной сюда?

— Мы друзья.

— Друзья, да. Друзья. И все же я думаю о тебе все время. Как ты чувствовала себя в моих объятиях, твой вкус, звуки, которые ты издавала. Я так чертовски сильно хочу тебя, Фредди, и не могу иметь, и это сводит меня с ума.

Мое дыхание сбивается, каждое его слово — удар по моей решимости.

— Я не говорила, что хочу быть друзьями, потому что я тоже этого не хочу, Тристан. Я ложусь спать в надежде, что ты позвонишь мне и попросишь встретиться в гастрономе. Я хожу по коридорам на работе в надежде столкнуться с тобой. Я думаю о тебе все время.

Его взгляд сосредоточен и остр на моем.

— До тебя я контролировал ситуацию, — обвиняет он.

— Я тоже. Ты разрушил это во мне.

— Не могу сказать, что сожалею.

— Я тоже, — выдыхаю я.

Он сокращает расстояние между нами и прикладывает большую ладонь к моей щеке. Приподнимает мое лицо, пока не заслоняет собой городские огни вокруг нас.

— Проведи со мной эту ночь, — говорит он. — Только мы вдвоем в моем гостиничном номере. Мы можем быть просто нами. Фредерика и Тристан, а не теми, кем мы являемся на работе.

Грубая нотка потребности в его голосе затрагивает ту же струну во мне, призывая присоединиться к симфонии. И, о, как я хочу этого.

— Да, — бормочу я.

Его рука скользит вниз, чтобы сжать мою. Он ведет за собой, открывая стеклянную дверь и возвращая нас обоих в тепло. Тристан останавливается у лифта.

— Ты не пошла по лестнице?

— Нет, — говорю я, качая головой. — Я не хотела рисковать и пропустить тебя.

Он целует меня с поразительной интенсивностью, с силой прижимаясь к моим губам. Я наслаждаюсь его вкусом, силой его тела, прижатого к моему. Каждое нервное окончание ощущает электрический разряд от его прикосновения.

— Боже, как я хочу тебя, — бормочет он.

Мои руки впиваются в его рубашку.

— Я тоже хочу тебя.

— На этот раз мы пойдем по лестнице.

Его рука скользит в мою, и мы идем, поднимаясь по лестнице, где нет людей. Нам не стоит так ходить на людях, но мысль вытащить руку из его кажется равносильной потере конечности.

Мы идем не долго. Он открывает дверь на двадцать четвертый этаж, и мы идем мимо рядов одинаковых гостиничных дверей.

Тристан отпирает дверь в конце.

— Мой номер, — говорит он.

Быстрый взгляд назад, в коридор, подтверждает то, что я уже знаю. Никто не наблюдает. Некому видеть нас, видеть меня, некому распускать слухи. Я вхожу внутрь, и он закрывает дверь за мной.