Я жду, пока мы усядемся за обеденный стол, чтобы взорвать бомбу. Мы с Виктором сидим рядом, наблюдая за приближающимися мужчинами. Картер Кингсли болтает с медиа магнатом, которого они с Виктором здесь обхаживают. Я? Я обхаживаю своего мужа.

Я наклоняюсь, чтобы прошептать слова.

— На мне нет белья.

Челюсть Виктора напрягается.

— Черт возьми, Майерс.

— Это платье еще и довольно короткое.

Пылающие голубые глаза впиваются в меня.

— Ты играешь с огнем.

— Правда? Или это делаешь ты?

Он улыбается, едва заметный изгиб губ, от которого по мне пробегает жар. Первая половина ужина проходит без происшествий, если не считать того, что рука Виктора лежит на спинке моего стула. Каждый раз, когда его пальцы касаются моего плеча, оголенного из-за платья без бретелек, мое внимание приковывается к этой маленькой точке соприкосновения.

Я бы не поверила, что мы окажемся здесь полгода назад. Что я буду сидеть рядом с ним в шикарном ресторане и чувствовать себя не как трофейная жена, а скорее, как деловая женщина.

Как та, кто идет за тем, чего хочет. Кому все равно, что подумала бы о такой договоренности моя прежняя версия, осуждающая себя.

— Приятно видеть вас здесь, — говорит Картер. Он бросал на меня оценивающие взгляды весь вечер и не раз замечал руку Виктора на моем плече. — Семейная жизнь, кажется, идет тебе на пользу.

Мистер Симмонс, владелец национального медиа конгломерата, поднимает взгляд от стейка.

— Я слышал об этом. Поздравляю вас обоих. Куда вы ездили в свадебное путешествие?

— О, мы еще не ездили, — я кладу руку на грудь Виктору, глядя на него снизу вверх. — Ни у одного из нас не было возможности вырваться с работы. Но мы обязательно поедем.

— Думаем о Барбадосе, — говорит Виктор. Его взгляд скользит по моей руке и двум кольцам, поблескивающим в свете ламп. Не переигрываю ли я? Но затем уголок его губ приподнимается. — Вы были там, Симмонс?

Светская беседа. Он участвует в ней, и та жесткость, что я заметила в его голосе ранее, исчезла. Мы уже на полпути обсуждения достоинств Карибского бассейна, когда что-то на моей ноге заставляет меня замереть, вилка останавливается на полпути ко рту.

Рука Виктора под столом.

Он поднимает подол моего платья, дюйм за дюймом, пока его длинные пальцы не обхватывают мое голое колено.

— Я слышал, вы также вышли на испанский медиарынок, — говорит он мужчинам напротив.

Мой мозг пытается сосредоточиться на ответе Симмонса, но он больше занят тем, как его пальцы вычерчивают узоры на внутренней стороне моего бедра. Спасибо шикарным ресторанам и длинным льняным скатертям.

Виктор держит руку там, откинувшись на спинку стула с гладким профессионализмом на лице, пока остальные из нас доедают. И мало-помалу его большой палец ползет вверх.

«Миссия провалена», — думаю я. Потому что он все еще похож на хладнокровную, невозмутимую статую самоконтроля, в то время как я сгораю от желания. Воспоминания о его пальцах между моих ног вчера смешиваются с публичным аспектом сегодняшнего дня, и если он достигнет того места, он почувствует, как сильно я хочу.

Я прикрываю рот салфеткой и наклоняюсь к нему.

— Виктор…

Его большой палец дважды постукивает по внутренней стороне моего бедра. Подтверждение, прежде чем он продолжает гладить вверх.

— А чем вы занимались до того, как вышли замуж за Сэнт-Клера? — спрашивает меня Симмонс.

Пальцы замирают, словно он хочет дать мне возможность ответить без помех. Я рада этому и начинаю объяснять концепцию своего стартапа с виртуальными ассистентами. Симмонс все время кивает.

Рядом с ним Картер выглядит впечатленным.

— Звучит блестяще, — говорит он. — По сути, вы будете продавать решение задач, позволяя клиентам платить по подписке. Виктор, ты рассматриваешь инвестиции?

— Потенциально, — отвечает он, его голос не выдает ничего. — Если она, конечно, позволит. Мы это еще не обсуждали.

— Пока все в начале пути, — говорю я.

Картер кивает.

— Конечно, конечно. Но если он не захочет войти в долю, возможно, захочу я, — он дарит Виктору кривую, хищную усмешку. — Не хмурься. Я всегда в поиске хороших компаний, которые можно взять под крыло, и новых предпринимателей, которых можно наставлять.

— Я ее наставляю, — говорит Виктор.

Я прочищаю горло.

— Спасибо, Картер. На данный момент я не рассматриваю внешние инвестиции, но если дойду до этого этапа, обязательно буду иметь это в виду.

Рука Виктора сжимается на моем бедре в ответ на мои слова, я сжимаю ноги в ответ.

Через несколько секунд я чувствую это. Мягкое, извиняющееся круговое движение его большого пальца. Я снова развожу ноги, его рука скользит выше, всего в дюйме от того места, где мне нужны его пальцы. Одно прикосновение к чувствительной коже, и я бы…

— Что ж, мне пора, — говорит Симмонс. — Было очень приятно, господа. «Acture Capital» есть что предложить.

Виктор убирает руку.

— Это нам было приятно.

— Согласен, — подтверждает Картер. — Я позвоню тебе на этой неделе. Мы можем составить черновик контракта, чтобы твои юристы тоже его изучили, в удобное для тебя время. Мы хотим, чтобы ты чувствовал себя комфортно с решением, независимо от того, к чему ты склоняешься.

Я улыбаюсь и прощаюсь, и затем мы все трое смотрим, как Симмонс выходит из ресторана.

— Мне тоже пора закругляться, — говорит Картер, бросая салфетку на стол. — Если только вы двое не настроены на клуб?

— Нет, — говорит Виктор.

— Вы ходите в клубы? — спрашиваю я.

Картер смеется. Удивительно видеть, как он так быстро переключается с делового режима на неформальный.

— Нет. Уже много лет. Но если наша леди хочет…

— Моя леди, — поправляет его Виктор, а затем качает головой.

— Конечно, твоя леди. И как же мы, остальные мужчины, рыдаем по этому поводу. Сесилия, ты сегодня выглядишь сногсшибательно.

— Спасибо.

Он встает из-за стола, мы тоже, следуя за ним на холодный нью-йоркский воздух. Стивен ждет нас у обочины. Как только мы оказываемся в машине, Виктор нажимает кнопку, чтобы поднять перегородку. Она отделяет нас в заднем сиденье.

Виктор берет мою руку.

— Почувствуй, — бормочет он, прижимая ее к своей твердой плоти. Очертания отчетливо проступают сквозь брюки. — Вот что со мной сделал твой трюк без белья.

У меня кружится голова, власть и желание поднимаются волной внутри.

— Тебе понравилось.

Он целует меня — жесткое нажатие губ на мои. Я провожу ногтями по его твердости, и он тихо шипит.

— Сесилия…

— Да? Тебе принести еще кофе? Перенести встречу? Забронировать свидание с новой женщиной?

— Ты меня наказываешь, — говорит он.

— Ты сказал, что не против.

В темноте заднего сиденья его глаза кажутся почти черными.

— О, я не против. Но в эту игру можно играть и вдвоем.

Его рука хватает подол моего платья и резко задирает его вверх, другая раздвигает мои ноги. Тишина шока, которая следует за этим, слаще конфет.

— Черт, — бормочет он. — Ты сказала правду.

— Ты мне не поверил?

— Нет. Поэтому и пытался выяснить под столом.

В его голосе хрипота, которую, я бы не поверила, он может издавать — не отшлифованная, не контролируемая, несдержанная. Это Виктор, которого я видела в кабинете его деда, Виктор, который бросил мне вызов следовать за ним на выставке Надин.

Виктор, который желает с такой жгучей интенсивностью, что все, чего я хочу — позволить ему поглотить меня. Я хочу довести его до предела.

А затем я хочу столкнуть его прямо за этот предел.

Его пальцы гладят то место между моих ног, тем же движением, которым я провожу по его длине в брюках.

— Еще две минуты, — шепчет он, — И я делал бы это в ресторане.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты бы не посмел.

— Ты знаешь, что посмел бы, — его пальцы раздвигают меня, затем он наклоняется, прижимаясь ртом прямо к моему клитору.

— О боже мой, — я нахожу густые пряди его волос, вцепляясь в них. — Да. Прямо здесь.

Короткий смешок у чувствительной кожи, затем его губы возвращаются, язык двигает мой клитор взад-вперед. Под таким углом это все, что он может сделать. Но этого более чем достаточно.

— Я собиралась соблазнить тебя, — шепчу я.

Виктор поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, его щетина царапает мою кожу.

— А это, по-твоему, что?

— Я преуспела?

— Ты перевыполнила план.

Он возвращается к делу, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать. Дважды за два дня Виктор сосредоточился больше на моем удовольствии, чем на своем. Я не ожидала такого. Возможно, потому что ему нужно все контролировать, но если таким бывает Виктор под контролем, что ж…

Пусть будет.

Большая, нетерпеливая рука на моем колене раздвигает меня шире, я оставляю всякую попытку гладить его через брюки. Нет места для концентрации, когда он втягивает мой клитор в рот.

— Виктор, — шепчу я. — Виктор, я не могу, не здесь.

Он не останавливается, в поднимающейся внутри волне мое тело говорит обратное. Может, и могу. Это мой муж. Это наша машина везет нас домой, в нашу квартиру.

И это мое удовольствие — брать все, что я хочу.

Поэтому я запускаю пальцы в его волосы и сосредотачиваюсь только на ощущении его языка, мелькающего взад-вперед.

— Вот так.

Гул согласия у моего клитора и через несколько секунд оргазм накрывает меня. Я отворачиваю голову к подголовнику, чтобы не стонать, пальцы сжимаются в его волосах. Он не перестает лизать меня. Не убирает рта, пока мои ноги не расслабляются на кожаном сиденье, а моя рука не соскальзывает с его волос, ложась на его затылок.

— Вот так, — бормочет он. — Нельзя так дразнить меня, Майерс, если не готова к последствиям.

— Сесилия.

Он прижимается сомкнутыми губами к чувствительному клитору.

— Сесилия, — соглашается он и одергивает подол моего платья.

Ошеломленная, я смотрю в окно.

— Мы стоим.

— Уже несколько минут.

— О. Мы дома.

— Именно, — говорит Виктор. Он тянется вниз и поправляет себя, на губах хмурость. — Не терпится попасть внутрь.

— Внутрь чего, интересно?

Его глаза загораются.

— Внутрь кого, думаю, — Виктор стучит в перегородку и повышает голос. — Спокойной ночи, Стивен.

Приглушенный голос доносится с другой стороны.

— Спокойной ночи, мистер и миссис Сэнт-Клер.

Мои щеки горят. Я совершенно забыла о нем, но, кажется, Виктор — нет. И он все равно сделал то, что сделал.

— О боже мой, — шепчу я ему, уже на тротуаре. — Стивен только что… он был там все это время.

— Он ничего не слышал и не видел, — говорит Виктор. Его рука обвивается вокруг моей талии, меня полу-несут, полу-ведут через холл. И хорошо, потому что ноги слабые.

— Давай дадим ему прибавку.

— Это облегчит твое смущение?

— Да.

Виктор с силой нажимает кнопку лифта.

— Тогда считай, что сделано. А теперь иди сюда.

Его поцелуй пахнет мной и зажигает тот же огонь, который он утолил всего несколько минут назад в машине. Мое тело жаждет его.

Сегодня дверь нашей квартиры ключ-картой открываю я. Виктор входит следом. Не позволяя себе колебаться, я толкаю его к закрытой входной двери. Его глаза встречаются с моими, но вспышка недоумения сменяется удивленным одобрением, когда я опускаюсь на колени.

— Майерс…

Я расстегиваю его ремень и тяну молнию вниз. Трудно сделать это поверх твердой выпуклости, но героическими усилиями я справляюсь. Я просовываю пальцы под резинку его боксеров и стягиваю их. Он выскакивает наружу — твердый, набухший, с блестящей головкой.

— Думал, только ты имеешь право дразнить?

Его глаза говорят мне, что именно так он и думал. Они закрываются, как только я сжимаю его, кожа горячая и твердая на ощупь.

— Господи, — бормочет он. Я открываю губы, смыкая их вокруг его головки, затем кружу языком так, как он делал со мной в машине.

Сладкие ругательства исчезли. Его рука находит мои распущенные локоны и сжимает.

— Черт возьми, Майерс.

Вот чего я хочу. Его, раскованного и полностью в моей власти. Виктора Сэнт-Клера, умоляющего о большем.

Виктора Сэнт-Клера, которому впервые нужна я.

Я плотно обхватываю губами его член и начинаю двигаться, стараясь крутить языком у головки при каждом движении. Я смотрю на него снизу вверх все это время и, кажется, никогда не видела ничего горячее, чем Виктора вот так — прислонившийся к стене, с лицом, напряженным, словно от боли.

Он такой твердый, что пульсирует у меня во рту, все это из-за меня.

Я крепко сжимаю основание его члена и свободной рукой ласкаю яички. На вкус он мускусный и восхитительный, когда я ускоряюсь, он стонет надо мной. Звук посылает жар прямиком между моих ног.

Я не могу дождаться, когда он окажется внутри.

Его руки сжимаются в моих волосах.

— Майерс, тебе нужно остановиться.

Я ускоряюсь.

— Майерс, — снова говорит он. Это тот голос, которым он в офисе вызывал меня из-за стола, я реагирую на него инстинктивно. Его твердая длина издает резкий звук, когда я отпускаю ее изо рта и смотрю на него снизу вверх.

— Да?

— Ты доказала свою точку зрения, — его грудь быстро вздымается и опускается, а глаза, смотрящие на меня сверху вниз, дикие. — Но сегодня ночью, когда я кончу, я буду внутри тебя.

О Господи.

Я киваю, молча, и принимаю руку, которую он мне протягивает. Мы не продвигаемся дальше кухни. Он сжимает мои бедра и поднимает меня на стойку — ту самую, где я дюжину раз готовила завтрак или видела, как Бонни печет хлеб.

— Здесь, — говорит он. — Сейчас.

Я тянусь к пуговицам на его рубашке и расстегиваю их, пальцы не слушаются.

— Мне нужно это снять.

Он помогает мне с нетерпеливым рычанием, рубашка свисает с его плеч. Боже, он великолепен, вылеплен ежедневными тренировками, где здоровье и форма в приоритете. Широкая, сильная грудь и намек на кубики пресса на плоском животе, которые портит только длинный неровный шрам, пересекающий торс. Я провожу по нему рукой, желание и любопытство борются во мне.

Шрам, очевидно, больше его не беспокоит — по крайней мере, сейчас, когда он стягивает мое платье вниз, открывая лифчик без бретелек. Он расстегивает застежку, и моя грудь выпадает в его ладони, соски напряжены.

— Черт, Майерс. Черт, — он наклоняет голову, втягивая сосок в рот, моя улыбка превращается в резкий вдох. Чувствительно, так чувствительно, и я уже слишком возбуждена.

Я сжимаю его твердую длину и притягиваю ближе. Он шипит, выдыхая, руки задирают подол моего платья. Пальцы впиваются в кожу.

— Презерватив?

— Я предохраняюсь.

С этими словами он приставляет тупую головку ко мне и делает один глубокий толчок. Чувственное растяжение и наполненность, достигающая невероятной глубины. Мои руки находят опору на его плечах, дыхание учащается. Он большой и погружен полностью, все мое тело, как оголенный провод.

— Наконец-то, — шепчет Виктор, начиная двигаться.

Все, что я могу — держаться, но я делаю это изо всех сил, обхватывая ногами его бедра и опираясь рукой о стойку позади себя. Звуки наших тел наполняют кухню, усиливаясь мрамором.

Сосредоточенность, смесь удовольствия и боли отчетливо видны на его лице.

— Посмотри вниз, — говорит он мне.

Я смотрю и думаю, что могу кончить только от этого вида, как он наполняет меня глубокими, размеренными толчками. Я не знала, что так бывает. Что я могу так хотеть.

— Ты нереальная, — говорит он, его голос звучит, как благословение. — Я сейчас кончу.

— Так кончай.

Он издает хриплый полу-смешок, этот звук проходит сквозь меня, задевая те части, что ноют так же сильно, как и то место между ног. Он потерял контроль, все это для меня.

Виктор обхватывает меня за талию, поддерживая, и ускоряется. Другая рука гладит мои влажные складки, растянутые вокруг него, и надавливает на набухший бугорок сверху.

Я стону от ощущения. Слишком много стимуляции, слишком много, и он не может…

Но он может, и я могу, мое тело разрывается на части во второй раз. Я вцепляюсь в его плечи и тянусь, находя ртом его голое плечо. Зубы впиваются в кожу.

Виктор ругается и ускоряется, бедра, как поршни, моя кожа впивается в кухонную стойку. Потом придется оттирать ее хлоркой.

Его руки сжимают мои бедра, пальцы впиваются в кожу.

— Черт возьми, Майерс.

Он кончает резкими, хаотичными толчками, которые отдаются болью на внутренней стороне бедер. Его грудь вздымается и опускается, шрам пульсирует от тяжелого дыхания. Я впиваюсь пальцами в его плечи.

«Не выходи», — думаю я. — «Еще нет».

Но Виктор выходит. Он отступает назад, рот расслаблен, волосы взлохмачены, он заправляется обратно в брюки. Рубашка все еще свисает с плеч, а грудь выставлена на великолепнейший, великолепнейший обзор. Он похож на бога, завоевателя, на мужчину, который глубоко удовлетворен.

Я соскальзываю со стойки и одергиваю платье вниз, прижимая бедра друг к другу. Отсутствие белья вдруг становится очень ощутимым.

Виктор окидывает меня взглядом, в его темно-синих глазах удовольствие.

— Это может все усложнить, но я думаю, мы не позволим этому случиться. Мы всегда хорошо срабатывались.

— Эм, — говорю я. — Да, это правда.

Он качает головой.

— Ты моя идеальная женщина, Сесилия. Бизнес всегда на первом месте.

Я тянусь за лифчиком. Он в раковине, ткань телесного цвета покрыта каплями воды.

— Бизнес на первом месте, — повторяю я.

Он воспринимает это как подтверждение.

— Спасибо за нереальный вечер, — говорит он, и затем его знакомая шагающая походка эхом разносится по коридору, когда он направляется к лестнице.

Что ж. Он потерял контроль, но ему не потребовалось много времени, чтобы вернуть его.