Моя рука лежит на руке Виктора, с каждым нашим шагом тело напоминает мне об этом. Он предложил ее так небрежно, будто мы делаем так все время. Будто мы пара. Запах его одеколона и его надежное присутствие отвлекают меня не меньше, чем величие оперного театра, к которому мы приближаемся.

Виктор называет нашу фамилию служителю у высокого входа.

— Сэнт-Клеры, — говорит он.

Сегодня еще один вечер, чтобы продемонстрировать единый, сильный фронт, выставить напоказ успех нашего брака. Он предупредил меня, что сегодня здесь может быть один или несколько его деловых партнеров. Что будут журналисты, фотографы и нью-йоркская элита.

А это значит, что сегодня вечером мы безумно влюблены.

— Это место великолепно, — говорю я. Свет льется сверху сквозь стеклянный купол, заставляя известняковый пол сиять.

— Строили слишком долго, — говорит Виктор. — Архитектурное бюро, которое нанял город, превысило сроки на три месяца.

Я придвигаюсь ближе.

— Понимаю, это, должно быть, было для тебя большим разочарованием, учитывая, что я работала на тебя год и ни разу не записывала тебя в театр или оперу.

Он фыркает.

— Пожалуй, в последнее время я не так часто хожу.

— Под «последним временем» ты имеешь в виду последнее десятилетие?

— Возможно, да. Ты сегодня в хорошем настроении.

Мои пальцы сжимаются на его руке. Я в хорошем настроении, и это не имеет ничего общего с оперой. Возбуждение и предвкушение тяжелым грузом лежат в животе. Вопреки всем моим принципам, мне понравилось целовать его. Воспоминание о его прикосновениях в спортзале достаточно сильно, чтобы заставить меня дрожать.

— Я в хорошем настроении, — говорю я. — Надин ходила со мной выбирать это платье. У нас был отличный день.

Виктор смотрит на меня, темно-синие глаза скользят по моей фигуре. Платье красное и облегающее. Надин назвала его «трахни меня», но облегченная версия. То, в котором можно пойти на мероприятие… и попросить мужчину потом из него тебя вынуть.

Голос Виктора хрипловат.

— Хороший выбор.

— Спасибо. Ты мне нравишься в смокинге.

Он останавливается, взгляд падает на мои губы. Я запрокидываю голову в приглашении. Поцелуй идеален. Теплый, сильный и полный обещания того, что грядет. Затем он ведет губами к моему уху, не обращая внимания на то, кто смотрит.

— Красивое платье, — шепчет он. — Но еще лучше оно будет смотреться на полу твоей спальни.

Дрожь пробегает по моей коже. Я замечаю нескольких мужчин в смокингах, наблюдающих за нами через холл, и смеюсь, задыхаясь.

— Что-то смешное, Майерс?

— Я только что поняла, что сегодня нам не придется так стараться, чтобы казаться влюбленной парой, — как только слова слетают с губ, я слышу, как они звучат. — Я имею в виду, потому что… ну. Не то чтобы мы действительно влюблены. Ты понимаешь, о чем я.

Виктор кивает и тянет меня дальше. Его взгляд прикован к той же группе мужчин.

— Именно.

Мне хочется прижать ладони к горящим щекам, но если он не заметил, как смутили меня мои же слова, я не буду привлекать к этому внимание.

Виктор общается так же, как и всего это делает. Интенсивно. Пустая болтовня кратка и по делу, несмотря на мои попытки ее растянуть. Я направляю улыбки на людей, чтобы смягчить его резкость.

— Это что было? — спрашивает он меня, когда мы отходим от одной пары. Я спросила их, куда они ездили в свадебное путешествие, потому что у нас самих не было возможности поехать, и это вызвало освежающий десятиминутный разговор о разных Карибских островах.

— Это, — говорю я ему. — Был нетворкинг.

— Не тот, которым занимаюсь я.

— Нет, я в курсе.

— Что это значит?

— Что ты колючий и прямолинейный. И это отлично работает на встречах, но не на таких мероприятиях.

— Ты меня критикуешь, — говорит он.

Я встречаю его взгляд, и при виде вызова в его глазах внутри разворачивается не страх. Нечто совершенно иное, но пугает оно меня не меньше.

— Я даю тебе совет. Это не одно и то же.

— Ты сейчас говоришь о семантике.

— Разговор об общих интересах, не связанных с бизнесом — самая важная часть нетворкинга. Если бы мы были настоящей женатой парой, если бы ты действительно хотел, чтобы они тебя запомнили, мы бы восприняли их совет всерьез. Ты бы позвонил им через пару недель и поблагодарил за информацию. Сказал бы им, что мы забронировали поездку на один из островов, которые они предлагали. Скажем, на Бермуды.

— Барбадос, — говорит он. — Там лучше пляжи, сказали они.

Я улыбаюсь.

— Точно. Барбадос. Когда мы в конце концов поедем в наш отложенный медовый месяц, мы бы отправили им фото или открытку.

— Это уже чересчур.

— Нет, это показывает, что мы считаем, будто они оказали нам услугу. Они чувствуют себя полезными и причастными. Людям нравится помогать, Виктор. И они обожают возможность выглядеть знающими на фоне других.

Его губы сжаты. Но это его задумчивая гримаса.

— Много работы, — говорит он.

Я пожимаю плечами.

— Необязательно. Просто требует некоторой предусмотрительности. И ты бы действительно предпочел, чтобы наш фиктивный медовый месяц прошел на Барбадосе? Ни за что бы не подумала, что ты серфер.

Глаза Виктора встречаются с моими.

— Нет?

— Я думала, ты вообще не отдыхаешь.

— Не регулярно, нет.

— Я бы ни за что не подумала, что серфинг — это то, что тебя привлекает.

— Ты утверждаешь, что знаешь меня, — говорит он. — И все же иногда мне интересно, знаешь ли ты меня вообще.

— Ммм. Я точно знаю, что ты меня не знаешь.

— Я начинаю узнавать.

Не думаю, что он больше говорит о моих предпочтениях в медовом месяце. Я провожу пальцами по его рукаву, находя полоску кожи на запястье.

— Что мы делаем?

— Все, что захотим, — говорит он, глаза темнеют. — Я уже говорил тебе.

Это звучит так просто, когда он это говорит. Для него, наверное, так и есть. Я целый год наблюдала, как он делает, что хочет, и берет, что ему нравится. И мир склоняется к его ногам из-за этого.

Что может быть удобнее для него, чем спать с женщиной, с которой он живет? С которой он уже женат?

Но удобство — палка о двух концах. Я когда-то сказала, что попробую быть больше похожей на него и ему подобных. Брать то, что я хочу.

— Смотри, — говорит он. Я следую за его взглядом к подиуму через холл. Вокруг элегантно одетой пары образовался небольшой полукруг. Он высокий, с рыжеватыми волосами, в костюме. Темноволосая женщина рядом с ним великолепна, и, несмотря на то, что она едва достает ему до плеча, они выглядят гармонично.

— Кто они?

— Архитекторы, которые проектировали этот оперный театр.

— Правда?

— Да.

— Они работают в команде? Архитекторский дуэт?

— Они команда, это точно, — говорит Виктор. — Они женаты.

— Оу, — выдыхаю я. — Представь, работать так близко и еще возвращаться домой вместе вечером.

— Абсолютный кошмар, — говорит Виктор.

Я смеюсь.

— Ты так думаешь.

— Я не командный игрок. И это работает.

— В бизнесе — да, — говорю я и игнорирую взгляд, который он бросает в мою сторону. Я целый год делала наблюдения о нем и ни разу не думала, что у меня будет шанс поделиться ими с ним. Делать это сейчас — пьянит.

— Возможно, — говорит он. — Но смогла бы ты, Сесилия? Ссора дома перекинулась бы на работу, это недопустимо.

— Не все пары так много ссорятся.

— Женатые ссорятся.

— Правда? У нас не было ни одной.

Его губы кривятся.

— Пока что. Но мы с тобой — другая история.

— Другая?

— Мы не настоящая пара. Они, — он кивает головой в сторону пары вдалеке. — Настоящая.

— Вот твой взгляд на отношения, значит. Они неизбежно перерастают в ссоры?

Он отводит взгляд. Острая линия его челюсти надо мной похожа на стеклянную панель, далекая и внушительная. Но он отвечает.

— Да. Мелкие разногласия растут, превращаются в недовольство, которое перерастает в споры. У меня нет на это времени.

— Но и награда больше, — говорю я. — Когда знаешь человека достаточно хорошо, чтобы пережить разногласия. Это делает вас сильнее.

Он фыркает.

— Ты еще и психолог?

Я не могу это так оставить, даже если просто дразню медведя. Он ведет меня под большой аркой.

— Какие у тебя были самые долгие отношения?

— Я не лежу на кушетке в твоем кабинете, — говорит он.

— Значит, ты не хочешь отвечать на мой вопрос.

Он поворачивает меня к каменной лестнице. Я позволяю руке скользить по гладким деревянным перилам, пока мы поднимаемся. Здесь все еще пахнет новой постройкой, обещанием воспоминаний, которые еще предстоит создать. Это прекрасно.

— Я отвечу на твой вопрос, если ты сначала ответишь, — говорит он.

— Три с половиной года.

Он молчит, пока мы идем по пустому коридору. Я крепче сжимаю его предплечье.

— Виктор?

— Год, — говорит он. — Почти.

— Габриэлла?

Он смотрит на меня сверху вниз. Вопрос в его глазах, но он проглатывает его и качает головой.

— Нет. Это было в колледже.

Я киваю. Я отвечала за бронирование его еженедельных свиданий с его бывшей супермоделью, и когда они расстались сразу после того, как он стал генеральным директором «Exciteur», я же отправляла ей цветы.

— Колледж был давно.

— Ты моя жена, — говорит он. — А не мой терапевт.

То, как грубовато это сказано заставляет меня рассмеяться, потом я не могу остановиться, звук заполняет пустой коридор.

— Значит, никаких отношений для тебя. Только браки.

Виктор качает головой. Однако не в гневе. Скорее с раздражением.

— Да, и только когда это деловые соглашения.

— Принято к сведению, — дразню я. Это его слово.

— Чего я действительно не люблю, — говорит он. — Это когда женщина забирается под кожу. Когда ты не можешь выкинуть ее из головы.

— О.

Голос Виктора понижается.

— Еще хуже, когда ты вынужден находиться рядом.

— Например, когда живешь с ней через холл?

— Да. Когда она расхаживает по твоей квартире в обтягивающих штанах.

Приятное удивление прокатывается по мне.

— Как она смеет, — шепчу я. — В своем собственном доме.

— Наглость, — говорит он. Его рука исчезает из-под моей, сильная ладонь сжимает мои пальцы.

Он затаскивает меня в пустую гардеробную. Ряд за рядом висят пустые вешалки для пальто. Раз здесь нет публики, нет и персонала, и уж точно нет пальто.

Мой голос прерывист.

— Если ты ищешь способ уйти от разговора об отношениях, здесь ты его не найдешь.

— Найду, — говорит он, смыкая руки на моей талии.

Мои губы все еще улыбаются, когда он прижимается к ним своими, целуя меня решительно.

Проходит время, прежде чем я снова могу говорить.

— О. Эффективно.

Его смех низкий.

— Единственный способ заставить тебя замолчать.

Я прижимаю ладони к его груди, твердой под тканью смокинга. Он целует меня, как в спортзале, будто знает, чего хочет, и не колеблясь берет это.

Он целует меня, словно ведет переговоры. Чтобы победить.

Меня никогда так не хотели, никогда я не хотела так сильно в ответ. Это усиливается сложным клубком эмоций, которые я испытываю к этому мужчине.

Уважение, неприязнь, интерес, трепет. Он — загадка.

И сейчас эта загадка полностью сосредоточена на мне.

Его руки впиваются в мои бедра, я отвечаю с той же интенсивностью, запуская руки в его волосы. Стена жесткая у моей спины.

— Думаешь, поэтому они спроектировали столько гардеробных? — шепчу я.

Он хрипло смеется, перемещая губы на мою шею. Его щетина щекочет, посылая мурашки по коже.

— Да, — говорит он. — Архитекторы женаты.

— Им нужно было место, чтобы уединяться во время строительства.

Его руки скользят по моему телу, по мягкой ткани платья, оно стоило каждого цента. Виктор стонет, его рука замирает у изгиба моей груди. Твердая выпуклость упирается мне в бедро.

— Черт, Майерс. Это не входило в планы.

— Ага, — говорю я, обхватывая его бедра ногами. — В мои тоже.

— И все же.

— И все же.

Он снова целует меня, на этот раз более томно, с каждой секундой жар в моем животе становится острее. Я хочу его.

— Если бы это был не наш первый раз, — говорит он. — Я бы взял тебя здесь.

Эти слова пронзают меня насквозь. Представить его, представить нас…

— Где любой может пройти мимо?

Он прислоняется головой к моему плечу.

— Черт. Но да, взял бы.

Я опускаю руку и сжимаю его через брюки. Твердая длина пульсирует под моей ладонью, и он стонет мне в шею — совсем не тот Виктор, что полностью контролирует себя и свой мир.

От этого у меня кружится голова.

— Жаль, что это наш первый раз.

Его руки впиваются в мою талию, пальцы в дюйме от нижней части моей груди.

— Да.

Я глажу его в последний раз через ткань. Затем отталкиваю его и поправляю платье. Мои губы опухли, когда я смотрю вниз, мои соски видны сквозь ткань.

— Нам пора уходить.

Виктор смотрит на меня, глаза темные.

— Да. Пора.

— Не вызывай Стивена. Я хочу, чтобы мы пошли домой пешком.

— Это твой способ отомстить мне? — спрашивает он. — За все те разы, когда я заставлял тебя бегать по моим поручениям и отвечать на звонки?

— Может быть. Ты был бы против, если бы это было так?

В темноте, в своем смокинге, Виктор выглядит ничуть не менее опасным, чем за столом переговоров. Огонь в его глазах говорит о битвах, которые предстоит выиграть.

— Нет, — говорит он. — Посмотрим, на что ты способна.