— В военное время собственность вашего мужа принадлежит королевству, — заявляет Ярон. — Таков закон.

— Уверяю вас, Ваше Величество, я не против, — усмехается муж. — Пользуйтесь моей собственностью, сколько угодно.

Я почти слышу продолжение его мысли: «...Только не женой!»

— Значит, договорились? — с нетерпением повторяет король. — Вас устраивает мое предложение?

— Да, благодарю! — только и остается мне пробормотать. — Вы очень добры.

— В таком случае, и я вас благодарю, леди Верония, за чудесный завтрак!

Король встает, а за ним и остальные мужчины. И все разом смотрят на меня. Дурацкий этикет… Что теперь полагается делать? Тоже поднимаюсь со стула и говорю королю:

— Надеюсь, вы не против, если я отправлюсь к больным?

На его кивок устремляюсь к двери. Обещаю себе при первой же возможности почитать правила придворного этикета... Странно. Почему Верония училась в интернате для аристократок, но при этом ее не обучили таким важным знаниям?

Ей преподавали вышивку, танцы, музицирование на гарре, струнном музыкальном инструменте, напоминающем гусли. И все же порой у меня возникало чувство, что не случайно в памяти остались неприступные закутки. Может, душа Веронии против того, чтобы мне открылось все?

На этих мыслях захожу в гостевую комнату — ныне палату интенсива. Хотя, в отличие от вчерашнего вечера, теперь это место мало напоминает интенсив. Парочка мальчиков носятся по комнате, играя в догонялки. Девочки не такие бойкие, жмутся к матерям, разговаривающим о мужьях, деревне и нагрянувших бедах.

— Это нас боги наказали, — доносится до меня. — За то, что мы того бродягу выгнали из деревни.

— Да как же мы могли его принять? Он же больной был… Вот ты бы вязала его к себе в избу, Алиша?

— У меня детей полна изба. Некуда…

— Ну вот. А ты говоришь…

Стоит им меня заметить, как разговоры стихают. В ответ на мое приветливое «Всем доброе утро!» со мной здороваются и даже стараются приподняться. Меня это радует. Хороший знак.

Сразу принимаюсь осматривать пациентов. В целом, им гораздо лучше. Только одна старушка едва дышит, несмотря на то, что именно ей я вчера отдала немало своей энергии. Подхожу к ней с опаской, не уверенная, вернулась ли за ночь магия.

Но стоит мне прикоснуться к ее голове пальцами, как из их кончиков хлещет такой поток энергии, что я успокаиваюсь. Резерв заполнен до предела. Когда отхожу от старушки, она дышит ровно и без видимых усилий. Проверяю следующих больных, одного за другим.

Каждому отдаю столько, чтобы уж точно шел на поправку и не вздумал идти на откат. На сердце становится чуть легче. Состояние женщин и детей больше не внушает опасений, чего нельзя сказать об их мужьях и отцах. Надо обязательно ехать в деревню. Здесь-то Арвин напитал меня магией, а потом за ночь резерв восстановился сам по себе, но кто напитает бабку Миланию? Сомневаюсь, что у неё там объявится маг, способный помочь. Это значит, что в деревне, вполне могут быть умирающие.

Собравшись с мыслями, я иду к приёмному залу. Нужно предупредить мужа об отъезде. Но зал, в котором все недавно завтракали, пуст. Где король? Где остальные? Мимо пробегают незнакомые слуги в роскошных камзолах — сразу видно, что из королевской свиты. Наши одеваются гораздо проще.

Хожу по дому, но ни мужа, ни короля нигде не вижу. Странно. Мужчины не могли уйти все разом, не предупредив меня. Хотя… Если они не предупредили меня, то я не обязана предупреждать их. Теперь бы только Томаса найти, чтобы он запряг мне лошадь! Когда я, в который раз оглядывая пустые комнаты, собираюсь направиться к конюшне, чтобы поискать там слугу, позади раздаётся тяжёлый стук шагов. Вздрогнув, оборачиваюсь и едва сдерживаю вздох облегчения.

В дверях появляется Арвин, сосредоточенный и молчаливый. Рядом с ним — Ярон, всё такой же уверенный и безмятежный, а чуть позади — Рейвард.

— Ты меня искала? — спрашивает Арвин, и я тут же смущённо опускаю взгляд.

— Да, — говорю поспешно. — Я хотела предупредить. Мне нужно в деревню. Здесь больные начинают поправляться, а в деревне могут быть умирающие. Я не могу их бросить.

На лице Арвина отражается смесь беспокойства и досады. Он собирается что-то сказать, но его перебивает Ярон.

— Я поеду с вами, леди Верония, — произносит он с неожиданной пылкостью. — Времена нынче лихие. Для меня будет честью проводить вас до деревни и проследить за вашей безопасностью.

Замираю от неожиданности. Вообще-то я одна собиралась ехать. Вот только отказаться от сопровождения не успеваю.

— Ярон, — медленно произносит Арвин. — Угомонись. Я в состоянии позаботиться о жене.

— О, я не сомневаюсь, — насмешливо отвечает тот. — Однако ты принимаешь короля. Тебе же прекрасно известно, что по этикету ты не имеешь права оставить его одного в своем доме.