Захожу последняя в просторный зал, наполненный мягким светом от камина и бесчисленных свечей в канделябрах. Здесь уже расхаживает вдоль стен генерал, король и другие гости. Пока они с увлечением обсуждают картины, окидываю обстановку придирчивым взглядом, в попытке заново увидеть это место глазами короля.

Раньше этот зал казался мне огромным, хотя, наверно он и вполовину не настолько огромный, как в комнаты в королевском дворце. Наверно, это даже к лучшему. Сколько аристократов сложило голову на плахе, только потому что не уступали в богатстве королю!

На длинном обеденном столе с изысканно вышитой скатертью расставлен сервиз из тонкого фарфора с золотыми ободками. Все предметы, от тарелок до серебряных вилок для нарезанных овощей, кажутся скорее экспонатами музея, чем вещами для обыденного пользования. Ведь для меня Марта всегда выставляла посуду попроще.

Как обычно, по моей просьбе, Ксана успела до завтрака набрать цветов. В белых, фарфоровых вазах букеты из полевых ромашек, васильков и пижмы смотрятся роскошно. На мой взгляд, к столу не придраться. Все элегантно и изысканно... Кроме разве что незатейливой, но сытной еды.

На блюдах лежит нарезанный каравай хлеба с румяной корочкой, вареные яйца, овощная нарезка, масло, а также красиво разложены кусочки сыра и копченого окорочка. В зале то и дело появляются Марта и Томас — они приносят на стол фарфоровые кувшины с напитками и тарелочки с гусиным паштетом. Кажется, слуги решимы выставить на стол все наши запасы.

— Право, вы постарались на славу, леди Торн, — обращается ко мне король, усаживаясь во главе красиво сервированного стола. — Мне не терпится отведать местных деликатесов!

Я могла бы принять это за сарказм, — какие же это деликатесы! — если бы король не смотрел на расставленные перед ним блюда с благосклонной улыбкой.

Я выдыхаю. Стараюсь себя не накручивать. Итак, он нашел себе место, а вот что делать мне?

Прежняя Верония, хоть и была аристократкой, почти всю жизнь провела в суровом интернате. Там действительно не учили, как принимать в своем доме монарха, и сейчас меня злит, что генерал заострил внимание на пробелах в моем воспитании. Если раньше мне было не так важно, насколько я соответствую каким-то эталонам поведения, то теперь, неожиданно для самой себе, мне хочется не ударить в грязь лицом.

Вот только как это сделать, если я не знаю местных обычаев? К примеру, надо ли мне лично прислуживать королю и гостям? Или хозяйка дома этим не занимается? Если последний вариант правильный, то куда мне следует сесть?

К счастью, генерал уверенно берет меня под руку, подводит к столу и, отодвинув стул, помогает опуститься. Я не обманываюсь его галантностью. Муж просто придерживается этикета, чтобы не потерять лицо. Устроив меня, сам он садится между мной и монархом. Спокойно предлагает еду королю, затем накладывает еду для себя и передает блюда мне.

Я отнюдь не против перекусить, ведь еда восполняет магические резервы. Искренне благодарю мужа за заботу, а потом... на секунду замираю. Пытаюсь разобраться, как поужинать, не нарушив застольного этикета.

Бросаю взгляд на монарха. Он берёт яйцо, стучит им о край тарелки и аккуратно снимает скорлупу. Использует нож, чтобы разрезать его пополам, а затем вилкой поддевает половинку. Кажется, всё намного проще, чем я себе представляла. Вот только, прежде чем успеваю взять яйцо, муж склоняется к моему уху и тихо бросает:

— Хозяева обязаны есть в присутствии короля то же, что ест он. Дабы показать, что блюда не отравлены и ему не опасны. Так что советую побыстрее приступить к ужину.

— Почему вы не сообщили, что к нам приедет король? — упрекаю в ответ, не выдержав сплошного потока критики.

— Я предупредил тебя, что будут гости. Этого достаточно... Будь добра, ешь, пока тебя не заподозрили в попытке отравить короля!

Несмотря на странное, довольно унизительное правило и бесцеремонный тон, я подчиняюсь. Тем более неожиданно вспоминаю, что после завтрака у меня и маковой росинки во рту не было. Так что голод и желание пополнить магические резервы подталкивают меня взяться за вилку.

Прежнюю Веронию учили, что леди должна есть, как птичка. Но если я и напоминаю птицу, то, скорее всего страуса. Еда, конечно, калорийная, и я стараюсь тщательно пережёвывать каждый кусочек, но чувство насыщения никак не приходит. Раз за разом накладываю себе новую порцию, лишь краем уха улавливая разговоры о том, как прекрасна Золотая Долина в это время года. Сама же мечтаю поесть и побыстрее сбежать к больным. Надеюсь, перекус восполнит мой резерв!

Король тем временем берет кусок хлеба и намазывает на него масло специальным деревянным ножом. Затем принимается за желтый дырчатый сыр и овощи. Не брезгует он и аппетитным кусочком окорочка. Когда монарха отвлекает его брат, и у них завязывается разговор, Арвин снова склоняется ко мне. Я сразу же напрягаюсь, предчувствуя неприятный поворот.

И не зря.

Муж холодно бросает:

— Зачем ты придумала про больных в нашем доме? Чего хотела добиться? Придать себе важности? Или, может, надеялась избежать приема гостей?

— Я надеялась, — смотрю ему в глаза, — что мне удастся защитить короля. У нас действительно все гостевые комнаты заняты больными бедняками из ближайшей деревни. Пятеро из них при смерти, поэтому мне срочно нужно пополнить запасы магии, чтобы они дожили до утра. Вы очень поможете мне, лорд Торн, если восполните запасы моей магии... вместо того, чтобы без конца критиковать!