Следующие два часа мы едем в удвоенном темпе, и с такой же скоростью меня швыряет по карете. Когда наступает темнота, мы заезжаем на постоялый двор. Сюрприз. Я надеялась, что следующая остановка будет уже в имении Эвера.

Выползаем из кареты и заносимся в большой, теплый дом. На первом этаже вкусно пахнет жаренным мясом. К нам навстречу сразу же выходит опрятного вида здоровенный мужик с густой, но ухоженной бородой. Я уже немного разбираюсь в местных заморочках, потому легко понимаю, что золотистая, с легкой рыжиной шевелюра хозяина постоялого двора говорит о том, что магии в нем почти нет. А вот его жена — дородная дама в накрахмаленном фартуке и белой косынке поверх очень светлых волос — явная обладательница приличного магического потенциала.

Эвер подходит к ним, пока мы все усаживаемся за дальний, самый большой деревянный стол. Я вытаскиваю Лию из импровизированного слинга и усаживаю на стол, давая возможность ребенку поползать, размяться. Мужики обсуждают что-то, я же наблюдаю за беседой Эвера с владельцами постоялого двора. И их разговор явно идет на повышенных тонах. Сначала не понимаю, с чего это такой грубый прием, но когда ловлю очередной взгляд светловолосой женщины на своей прическе, а потом и хозяин двора делает несколько жестов в мою сторону, запоздало понимаю, что, видимо, поспешила снять капюшон.

Эвер что-то говорит, спокойно, но я вижу, что рука у него сжата в кулак. Недоволен и зол. Ну что же, ждем новостей. И они не задерживаются. Дядя Лии усаживается возле нас за стол и тихо говорит:

— Значит так, нам не повезло попасть к староверам. Черные волосы Софьи были восприняты, как плохой знак.

— Вот же… — ругается конюх, несколько минут тому рассказывавший о том, с каким наслаждением он сейчас наестся мясных пирогов, напьется бражки и завалится спать.

— И что теперь делать? — спрашиваю.

— Теперь — ничего, — отвечает Эвер, задержав задумчивый взгляд на моих волосах. — Поесть они нам разрешили, смягчившись из-за того, что с нами ребенок. А вот с ночевкой проблемы.

— Какие? — задаю уточняющий вопрос.

— Нам дадут две комнаты. Но тебе запрещено появляться в них.

— Очень интересно. И куда мне приказано уйти? Ночью, зимой.

— Хоть куда, — это дословно. Но давай не будем пороть горячку, сейчас вкусно поедим, а потом что-то придумаем.

— Что?!

Эвер ответить не успевает. Возле нас появляется девушка с огромным подносом, заставленным всякой едой. Какие-то блюда, которые она с грохотом выставляет на стол, я не знаю. А вот огромную тарелку с десятком пирогов, от которых идет изумительный мясной запах, я вполне способна узнать. Судя по тому, какой жадный взгляд бросает на эту же тарелку конюх, придется биться на смерть за каждый кусок!

Подходит еще одна девушка, низко склонившись перед Эвером и демонстрируя ему внушительных размеров декольте, она выставляет кружки с пенистым напитком, явно хмельного содержания. Когда она в очередной раз чуть отодвигается, чтобы вывернуться до самого пупа, то снова наступает мне на ногу. И если первый раз я стерпела, то теперь моя доброжелательность стремится к нулю. При этом стоит подавальщица так, словно ни в чем небывало, и ничто ей не давит. Недолго думая, приподнимаю подол своего платья, упираюсь сапогом в увесистую пятую точку барышни, и пихаю ее прочь с моей пострадавшей ноги.

Девица ахает и размахивая руками, как мельница, проносится мимо нашего столика, и еще одного, а потом на полной скорости усаживается на колени сильно подвыпившего посетителя таверны. Его друзья сначала недоуменно смотрят на девушку, потом начинают ржать, довольно постукивая пятерней по плечу друга и девицу по многострадальной заднице. Ну а что? Надо думать, прежде чем оттаптывать ноги порядочным няням!

— Пирог? — совершенно невозмутимо спрашивает Эвер, протягивая мне тарелку и золотистый круг теста на нем.

— Ням! — моментально соглашается Лия, тут же отрывая добрую половину от моего ужина. Не, ну ты только посмотри, такая маленькая, а такая прожорливая!

Эвер

— Отдай, тебе такое нельзя, — отбираю у ребенка кусок пирога, отчего малышка тут же заходится в громком вопле. — Я сейчас тебе кашку в бутылочке дам, — дитё продолжает орать, но уже открыла один глаз и смотрит в мою сторону. — А вечером, перед сном сказку интересную расскажу. Про трех поросят и злого волка.

Малышка открывает оба глаза, но продолжает орать, хоть и значительно тише. Намек понят.

— Расскажу сказку и почешу спинку, пока будешь засыпать.

Лия утихает и выжидательно смотрит на меня. Быстро делаю кашу в бутылке, укрывшись за широкими спинами своих спутников, и игнорируя восхищенные взгляды Эвера от того факта, как мы быстро с Лией договорились. Делаю все аккуратненько и тайком, не думаю, что завсегдатаи таверны поймут, что я там колочу, а потом даю ребенку. За такое мне наверняка всыпят палками: решат, что травлю невинное дитя. А вообще, надо бы подумать о питании Лии, когда приедем. Не уверена, что в растворимой каше достаточно питательных веществ, чтобы обеспечить потребности растущего организма. Так! Стоп! Я уже начинаю думать, как Мамаша Года. Это никуда не годится! Хотя… учитывая мой внезапно помолодевший организм, гормоны могут буянить, да.

Наконец, все могут спокойно поесть, что и делают, пользуясь тем, что ребенок занят собственным кормлением, а потом и ковырянием всей пятерней в остатках пирога.

— Так а что там с ночевкой? — спрашиваю тихонько у Эвера. — Имей в виду, я категорически не согласна спать в сенях, хлевах, сараях и так далее. Мое изнеженное двадцать первым веком тело нуждается в нормальной кровати и матрасе средней жесткости, особенно после такого ездового дня.

— Будешь спать со мной, — заявляет Эвер.

— Ч...кх… хк… кхе…

Захожусь в кашле, подавившись кусочком мясного пирога.

— Кхе-кхе-кхе, — тут же подхватывает Лия, закинув голову вверх и усиленно кашляя. Повторюшка.

— Прости, Софья, я был не тактичен, — Эвер хорошенько стучит по моей спине ладонью, сразу же выбив из меня застрявший кусочек и почти весь дух.

Отвожу его руку своей, хватит уже стучать по моей спине так, словно это стена и ее нужно поламать!

— Я безусловно могу уйти и в соседнюю комнату, уверен, мне найдется место где-нибудь на стуле…

— Ой, прекрати, — перебиваю Эвера. — Что я, по-твоему, никогда с мужчиной в одной комнате не ночевала?

Замолкаю, заметив, как внезапно тихо стало за нашим столом.

— Что уши развесили? — говорю всем остальным. — Ешьте да спать чешите, ты смотри, сплетни они собирают!

Наши спутники возобновляют неторопливую беседу и поедание ужина, а я уже тише говорю Эверу:

— Не выдумывай. Мы прекрасно переночуем в одной комнате. Я из другого мира, не забыл? У нас там уже давно девушек не сопровождают компаньонки и пары годами живут без свадьбы. И ничего. Никто не умер от этого.

— Хорошо. Тогда я с Лией пойду в комнату, ты выйдешь пока в сени, а наш Робби, кучер, тайком, минуя хозяев постоялого двора, проводит тебя в комнату.

И встает, забирая малышку.

— Доброй ночи, — демонстративно говорит всем и уходит.

Потихоньку, все остальные тоже быстро доедают и разбредаются. Остаемся только мы с кучером, причем в мою сторону уже злобно поглядывает жена хозяина таверны.

— Робби, пошли, не будем испытывать терпение женщины, — пихаю в бок кучера.

Мы выходим в сени, а потом и на улицу.

— Давай, Эвер сказал, ты знаешь какой-то черный ход?

— Угу, — буркает кучер и идет куда-то наверх.

Поднимаюсь вслед за них на бугор. Теперь постоялый двор находиться чуть внизу, а окна второго этажа где-то в паре метров в высоту от нас.

— И? — я все еще думаю, что есть какая-то тайная дверь что ли.

Но когда Робби показывает мне на третье слева окно и лыбится щербатой улыбкой, подходя к стене и становясь к ней спиной, становится понятно, что никакой тайной двери нет. Будем прорубать окно!

А это, мои дорогие, знакомьтесь, тот самый Рудольф, которому Софья чуть подправила изгиб пальцев))

— Чудесно просто! Прэ-элестно! — бурчу я, задирая юбки и затыкая их за пояс. — Руки подставь, что ли. Или как по-твоему, я должна залезать?

Кучер соединяет ладони, я становлюсь на них носком сапога и тут же взлетаю вверх, подкинутая мужчиной.

— Потише ты! Мне второй этаж нужен, а не крыша! — шиплю разъяренной кошкой, едва не встряв лбом в стену, благодаря ретивости некоторых помощников.

— Прошу прощения, — бурчит в ответ кучер.

Хватаюсь руками за лепнину вокруг окна, подтягиваюсь, ставлю ноги на каменную стену, вполне удобно, кстати. Помнится, мне когда-то пришлось на мост так же карабкаться, то там пришлось применять альпинистское снаряжение. А тут — легкотня. Только руки очень мерзнут и начинают скользить по снегу и льду. Быстро берусь за другое место, где еще не начало таять и переставляю ноги. Поднимаюсь чуть выше и уже собираюсь заглянуть в окно, когда оно само открывается и оттуда спешно вылезает голый мужик. В голову ему летят вещи, сапоги, пролетая двумя снарядами, падают куда-то в сугроб.

— Шляпу, шляпу дай! — рычит мужик и вышеназванные головной убор, вылетая из окна, падает четко на голову моего неожиданного нового знакомого. — Вот же, заверюха тебя возьми, дура! Забыть, что муж должен вернуться… — поворачивается, видит меня, висящую в странной раскоряченной позе и задранном до талии подоле платья. — Леди! — улыбается, смешно топорща усы и поигрывая… кхм… всем, чем можно.

— Я-то леди, — отвечаю, — а вот вы явно не джентльмен. Изюм свой прикройте, уважаемый! Я вам не голодная птичка, чтобы на такую мелочь позариться.

— Прошу прощения, леди, — мужик снимает с головы шляпу и каким-то образом умудряясь не свалиться, прикрывает ею свой пах. — Отличная погодка не правда ли?

Вылупляюсь на него, как креветка на покупателя супермаркета. Ненормальный что ли? Тоже мне нашел место для светских бесед.

— Я так понимаю, вы тут, как и я, в изгнании. Быть может, скрасим длительное вынужденное ожидание приятным разговором? Или, возможно, вы, леди, хотите согреться, так я могу… — делает шаг в мою сторону, цепляясь руками за камни стены и резво шевеля босыми ногами.

— Мужик! Не провоцируй меня. Нам, ледям, раз плюнуть кому-то вывернуть колени в обратную сторону, ты меня понял?

— Вы изъясняетесь удивительно доходчиво, уважаемая леди. Редкий талант, должен заметить. Вот я, например…

О, божечки!! Одним рывком поднимаюсь на полметра выше и стучу в окно. Створки тут же открываются, являя моему взору белобрысую голову Эвера.

— Софья! Что это за новости?! — мужчина наклоняется, почти вывалившись из окна, хватает сильными руками меня за пояс платья и одним рывком закидывает в комнату.

Но, видимо, не совсем рассчитывает силу. В комнату я залетаю пробкой, заваливаюсь на него и опрокидываю на пол, падая сверху. Так и лежим бутербродиком. Надо же, а голубые глаза Эвера так близко оказываются еще красивее, с черными большими зрачками и гипнотизирующей синей окантовкой вокруг радужки. Смотрела бы и смотрела. И тут с улицы доносится жалобный вздох.

— А меня вот выгнали. Не дали согреться… и любви не дали…

— Кто это? — спрашивает Эвер, кося глазами на открытое окно.

— Да так, мой новый знакомый, интересный собеседник, кстати, — отвечаю, усмехаясь.

— О, а я смотрю, ты времени зря не теряла, — лениво улыбается, иронично приподняв темную бровь.

— Ты даже не представляешь. Пригласим человека? А то ведь замерзнет. Жалко.

— Надеюсь, не с ночевкой?

— А это уже как пойдет, — отвечаю.