Эвер сначала встает сам и помогает подняться мне, и только потом вылезает в окно и зовет неудачливого героя-любовника.

— Софья, постой спиной к окну, будь добра, — говорит мне.

— Зачем? А-а-а, честь мою блюдешь? Опоздал. Я уже все видела.

— Кхе-кхм, и когда только успеваешь, — окно закрывается, с кровати срывается покрывало. — Прикройтесь любезный.

Дожидаюсь, когда перестает шуршать ткань и поворачиваюсь. И не сдержавшись, смеюсь. Новый знакомый, закутанный в покрывало на манер древнегреческой тоги, с босыми ногами и неизменной шляпой на голове, производит яркое впечатление.

— Эвер, — подхватываю на руки Лию, которая крутится по постели, никак не желая засыпать без обещанной каши, сказки и почесона спины, — а нет ли у нас чего-нибудь горяченького, а то наш новый знакомый, думаю, слегка продрог.

— О, дорогая леди, вы так же проницательны и умны, как и прекрасны. Позвольте я поцелую вашу ручку… — и делает шаг в мою сторону, впрочем, дальше пройти у него не получается — упирается в ладонь Эвера.

— Уймите прыть, уважаемый, а то опять вернетесь проветриваться за окно.

— Ну что вы, лорд, я же ничего такого, из благодарности просто…

— При себе ее оставьте. А как нам будет нужна, продемонстрируете, — Эвер совершенно непоколебим.

И кстати, насчет благодарности.

— А зовут вас как? — спрашиваю у почти грека в тоге.

— Олессандро Дега, к вашим услугам.

— Ух ты, отличное имя. Буду звать тебя Шуриком, ты на него очень даже похож. Ничего, что я на ты?

— Ничего, прекрасная леди, это мне даже льстит, — и снова делает шаг в мою сторону, опять уткнувшись грудью в ладонь блюдущего мою честь Эвера.

— Скажи мне, Шурик, чем это ты занимался на стене? Как тебя угораздило?

— Софья, — Эвер говорит тихо, чтобы только я слышала, — к чему тебе столь личные подробности жизни этого господина?

— У меня созрел план. Доверься.

— Так вы же видели, леди. Я был жестоко выдворен из теплой постели за окно одной очень легкомысленной дамой, испугавшейся внезапно решившего посетить ее мужа.

— Понятно. А расскажи о себе. Кто ты, откуда? Чем занимаешься, к чему проявляешь интерес, кроме интрижек с замужними дамами.

— Помилуйте, леди. Я не проявлял интерес к интрижкам, дама сама меня пригласила.

— Ну ты же согласился.

— Конечно, не мог же я заставить даму ждать напрасно? — Шурик смотрит на меня совершенно незамутненным взглядом.

А я так же спокойно передаю ему Лию. Мужчина берет девочку и улыбается.

— Какой милый ребенок.

Малышка тут же хватает Шурика за ус и тянет на себя, как коня за поводья.

— Ай! Лапушка, так нельзя делать. Ой!

Это Лия дергает мужчину за второй ус.

— Объяснишь, зачем все это? — спрашивает Эвер вполголоса.

— А ты не видишь? Лия с ним прекрасно ладит — это первое. А второе — Шурик может держать ребенка на руках совершенно спокойно.

— Да, я заметил.

— Думал ли ты о том, что мне иногда нужен отдых. И когда мы приедем, уверена, ты поспешишь сбежать, загрузившись всевозможными делами, и мне придется быть возле Лии без выходных и проходных, а я на такое не подписывалась.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что мне нужен помощник, и Шурик для этого отлично подходит.

— Он мужчина! — Эвер смотрит на меня так, словно я вышла голой на городскую площадь.

— И что?

— Детьми занимаются женщины. Когда приедем, нас будут ждать няньки Лии.

— Те самые, из-под носа которых малышка перенеслась непонятным порталом? Желаешь повторения этого инцидента?

— Мужчина в няньках у девочки — это неприемлемо!

— Он не у Лии будет нянькой, а у меня, — захожу с козырей.

— Что??

— То! Лией буду заниматься я, а Шурик будет помогать мне в мелочах, на подхвате будет. Слушай, я не очень хорошо лажу с женщинами, а с мужчинами мне проще. Я задницей чувствую, Шурик — наш человек, даже если он и не человек. Тем более, мы его выручили, и он нам теперь благодарен. Это не то же самое, что наёмный работник. Вокруг Лии должны быть люди преданные, а не купленные. Только при таком раскладе можно надеяться на безопасность ребенка.

— Я не совсем понял эту пылкую речь, где вперемешку какие-то ёмные работники и предсказывающие задние части твоего туловища, но основной посыл ясен. Хорошо. Если ты обещаешь следить, чтобы этот… Шурик никуда не попал и не портил мне служанок, то я согласен. Но учти, под твою ответственность.

— Эвер, ты просто душка! — уже дергаюсь поцеловать беловолосого в щеку, но меня тут же останавливают, как Шурика несколько минут назад, положив ладонь, но не грудь, а на плечо. Надо же, забыла, что нельзя приставать к ледяным. — Извини, это я по привычке.

— Понимаю, — в глубине голубых глаз что-то прячется. Огорчение? Печаль? Впрочем, голос совершенно ровен и лишен эмоциональной окраски.

— Шурик, а чем ты занят ближайшие… пару месяцев?

Отправляем Шурика в соседнюю комнату на ночевку. Пока будем в дороге, присмотрюсь к нему. Радует, что согласился ехать с нами и работать нянькой, воспринял это с улыбкой и агуканьем с Лией, что меня вполне устроило.

А теперь — спать. Смотрю, наш беловолосый красавец укладывает на пол одно из одеял и скидывает что-то типа длинного пиджака, оставшись в тонкой, возможно, шелковой, белой рубашке с длинным рукавом. Ну и в перчатках, куда без них. Правда, в помещении на нем не те кожаные, что были на улице, а какие-то тонкие, матовые, черные.

— Что это ты удумал? — спрашиваю у Эвера. — Верни одеяло на кровать и ложись по-человечески.

— Ты предлагаешь нам спать на одной кровати? Софья, это немыслимо.

— Почему? Тебе придется на мне потом жениться? — спрашиваю в шутку, но по тому, как взбледнул Эвер понимаю, что ему вообще не смешно. — Сразу предупреждаю — я против неуставных отношений. Так что залезай на кровать, отворачивайся от нас и спи, ради бога, никто приставать не будет. А, подожди спать, мне еще платье это дурацкое снять надо.

— Ты при мне раздеваться будешь? — у него даже волосы дыбом стали, что, учитывая их длину, смотрится экзотично. А-ля дикобраз.

— Слушай, не буди во мне зверя…

— Ты всерьез собираешься сейчас обратиться? С ума сошла? Тут же полно магов! — Эвер подскакивает ко мне и зачем-то начинает меня заворачивать в одеяло. Боже, этот совершенно идиотский день никак не желает заканчиваться!

— Ёклмн! Какое обратиться? Ни к кому я обращаться не собираюсь. Я раздеться хочу и спать! Ужасно! Выпусти меня из этого… кокона. Сейчас же!

Видя, что я уже всерьез разъярилась, Эвер выпускает меня. Молча поворачивает к себе спиной, в два движения освобождает от шнуровки на спине и тут же щучкой ныряет в кровать, накрывшись почти с головой. Нежный какой!

Я еще долго вожусь, в надежде, что племянница с дядей уснут, но куда там. Если Эвер и придремал, то Лия все так же выжидательно на меня смотрит, хотя уже поела каши и должна была бы заснуть, устав с дороги. Но эта самая упрямая девочка в королевстве ждет обещанную сказку.

Укладываюсь с другой стороны кровати, поглаживаю спинку Лии, лежащей между мной и безмолвной «одеяльной мумией».

— Значит так… Однажды три поросенка, которых звали Наф-наф, Ниф-ниф и Нуф-нуф, решили уйти из дома. Захотелось им вольной жизни, понимаешь ли. Мама им говорила, чтобы не занимались ерундой, а шли лучше на поле, помогали папе, но разве же дети слушаю своих родителей? Конечно, нет. И зря! Правда, двое поросят пошли вперед, а старший Наф-наф задержался. Ему-то их старая нянюшка и сказала, что если будут они где устраивать свою жизнь, то пусть не думает, что он дикий кабан, нет! Он как был домашней свиньей, так и остался, поэтому должен думать, прежде всего, о безопасности! Наф-наф внимательно выслушал нянюшку и побежал догонять братьев.

И вот шли наши свинки, шли. Пока не вышли на полянку и не решили, что, пожалуй, тут можно будет жить. Рядом бежала речка, в лесу было полно ягод и желудей. В общем, Нуф-нуф собрал где-то на поле соломы и принялся мастерить свой дом. Старший брат хотел-было вразумить, поделиться нянюшкиными мудрыми словами, но никто его не слушал. То же произошло и со средним братом, с той только разницей, что он, бестолковая свинина, построил дом из веток деревьев. Один только Наф-наф помнил завет няни и построил дом каменный, надежный. А тем временем, неподалеку бродил волк…

— У-у-у, — подает голос уже очень сонная Лия.

— Еще какой у-у-у-у. И пришел хищник на запах бекона в первый дом. Который из соломы. Дунул разок, да и развалил все жилище младшего поросенка.

— У-у-у… — уже сквозь сон повторяет Лия, сладко улегшись на мою ладонь.

— Вот так поросята и смогли победить злого волка, — заканчиваю сказку, спустя несколько минут, когда ребенок уже спит. — А все почему? Потому что Наф-наф был хорошим мальчиком и слушался нянюшку. Поняла, Лия? Няню нужно слушать, тогда не попадешь злому волку в рот.

— Очень поучительная сказка, — подает голос ни разу не спавший Эвер.

— А то. Других не держим, — хмыкаю в ответ и, наконец-то, закрываю глаза. Все. Спим.

— У-у-у, — сквозь сон выдает Лия.

Спим, я сказала!

Удивительно, но давно я так хорошо не спала. И просыпаюсь даже не от того, что кто-то тычется мокрым подгузником мне в лицо, или жует мой нос, а от ощущения взгляда. Открываю глаза.

— Где Лия? — спрашиваю у Эвера, пристально меня рассматривающего.

— Завтракаем вместе со всеми внизу, в таверне, — делает вид, что смотрит куда-то на стену за моей спиной, но похоже, сейчас заработает косоглазие.

— Ей дадут нормальную еду, не какой-то гуталин?

— Что такое гуталин? Племянница будет есть полезную и богатую на питательные вещества еду.

— Понятно! — слезаю с кровати и топаю к столу, чтобы вылить последний кипяток и сделать ребенку нормальной каши.

— Ох! — раздается позади меня.

Ну да, я пошла к столу в тонкой нижней сорочке и этих самых, ужасных панталонах. Они что-то типа наших бриджей на мне. Ниже колена, завязанные на талии, пузырятся сзади, словно я наложила в них, а не ходила нормально в туалет. Короче, печальное зрелище. Оглядываюсь через плечо, Эвер там не плачет от жалости? Нет. Стоит. Прикипел взглядом к моей заднице.

— Это панталоны такие. Я в штаны в туалет давно не хожу, — сообщаю ему, встряхивая хорошенько бутылочку, чтобы размешались надоедливые комочки.

Эвер, словно вор, пойманный с поличным, сразу же переводит взгляд выше, потом стискивает зубы, еще выше и, в конце концов — опять смотрит куда-то в стену. Что там такого интересного? Пауки воюют за территорию?

— Я принес тебе поесть. А как подкрепишься, то помогу вылезти обратно тем же ходом, каким вчера залезла. И будем ехать. И так задержались сильно.

— А что ты так спешишь? Тебя ждет кто? Ну, дома? Невеста что ли? — ухмыляюсь. Видала я его почти невесту.

— У меня есть определенные обязанности, конечно же. И в силу того, что я отсутствовал продолжительное время, количество их сильно выросло.

— Слушай, капитан Очевидность, не надо мне, управленцу, объяснять такие элементарные вещи. Хочешь научу, как все быстро разгрести? Делай только то, что действительно важно, остальное — игнорируй. Само отвалится.

— Благодарю, попробую твою методу, когда в конце концов доедем домой, — выражает свое фе в очень культурной манере Эвер.

— Доедем, куда мы денемся. Пусть и задержались чуток, зато какого няня классного нашли, а?

— Ну это пока еще спорное утверждение.

— Бесспорное, поверь. Да, Шурик слабоват на женщин, ну а кто не слабоват? Ты вон тоже с утра пялился на мои очень даже скромные штаны. Или все-таки на задницу?

Эвер фыркает.

— Это было удивление твоим… непосредственным поведением.

— Да ты что? А ты меня, наверное, из монастыря похитил, поэтому ждешь зажатости и скованности? — ехидно интересуюсь, усевшись за стол и уминая завтрак.

— Нет, конечно. Я знаю, откуда ты пришла. И тем не менее… ты бываешь шокирующей.

— Придется потерпеть, — пожимаю плечами, отметив, что чувствую себя просто отлично, а кожа на руках выглядит белой и уж очень молодой. Я даже не помню ее такой.

Внезапная догадка заставляет меня бросит завтрак и перепуганным зайцем шугнуть к зеркалу. Блин! Ёжкин кот! Вот так и знала! Гадство!

— Что ты там шипишь? — спрашивает Эвер.

Подбегаю к нему, горя праведным негодованием.

— Вот ты бы лучше вместо того, чтобы рассказывать про свои обязанности, сообщил мне о том, что я помолодела. И сильно!

— Ты не рада? — Эвер очень удивлен.

— Не рада! Я надеялась, что на тридцати мое активное омоложение замрет и я останусь такой! Это был расцвет моей физической формы! Я была хороша до невозможности! Кубики на прессе, стальные мышцы. Огонь!

— И? — Эвер явно не понимает всей проблемы.

— А мне сколько по-твоему?

— Двадцать восемь? — пытается юлить мужчина.

— Не угадал, попробуй еще.

— Двадцать шесть? — спрашивает.

— Что ты прикидываешься? Специально меня злишь?

— Ни в коем случае, — отнекивается Эвер. — Двадцать четыре.

— Не зли меня, — почти рычу.

— Ла-а-адно. Я почти уверен, что тебе где-то… двадцать два?

— Укушу!

— Ладно. Двадцать. Может, девятнадцать.

— Да, блин! Двадцать! Знаешь, на что я была похожа в этом возрасте? — психую громогласно.

— На красивую девушку? — уточняет Эвер совершенно невозмутимо.

— Нет! На переваренную макаронину! Ни одной мышцы! Ни капли силы в руках! Ни-че-го! Мы попали, красавчик. С меня теперь такая защитница, как с тебя — учитель по вязанию макраме.