Отель «Winter» в Вашингтоне не такой старый, как оригинальный в Нью-Йорке, но он больше, построен в месте, где квадратные метры не являются исчезающим видом. В нем есть большинство тех же величественных особенностей, с тренажерным залом вдвое больше нью-йоркского, но ясно, что он построен больше для функциональности, чем для гламура.

— Сразу видно, что он спроектирован для высокопоставленных гостей, — замечает Дженна тем утром за завтраком. — Я видела, как на шведском столе добавляли таблички на мандаринском.

— У них проходит саммит?

Она пожимает плечами и тянется за апельсиновым соком.

— Вполне возможно. И с такими отелями, как этот, я понимаю, почему они не хотят отказываться от некоторых элементов старого декора. Он хорошо им служил в прошлом.

— М-да. Но их новая сеть отелей будет ориентирована на других клиентов, на обычные семьи, на компании в поездках, на модных, молодых…

— Ты улыбаешься, — говорю я. — Почему ты улыбаешься?

Дженна смеется.

— Потому что я в твоей команде. Меня уже убедили. Тот, кого тебе нужно убедить, приедет позже сегодня, и его, возможно, будет не так легко впечатлить.

Я смотрю на свою тарелку с тостами, свежими фруктами и омлетом, приготовленным точно по моим указаниям. Да, Айзек Уинтер присоединится к нам сегодня днем. Здесь по делам, как и мы, после того как он любезно пригласил меня и мою команду. Тоби не смог приехать, но мы с Дженной? Мы собрали чемоданы мгновенно. Не каждый день останавливаешься в отеле «Winter» бесплатно.

— Ты задержалась на прошлой неделе, — говорит Дженна. — Ты все уладила?

— Эм, да, — говорю я. — Я отправила новое резюме в наш графический отдел.

— Новое направление для логотипа?

— Да. Я хочу, чтобы у нас были варианты.

Я не рассказывала Дженне об ужине, который разделила с Айзеком в конференц-зале. Этот момент принадлежал тому пространству, и, произнесенный вслух, я боялась, что он потеряет свою магию.

Дженна углубляется в миниатюрную мисочку асаи, которую взяла с буфета.

— Что ж, — говорит она. — Если мы собираемся создать бюджетную версию этого, она все равно будет на голову выше конкурентов.

Я смеюсь и разрезаю свой омлет.

— Думаю, они к этому и стремятся.

Оставшуюся часть дня мы проводим, обсуждая стратегии и осматривая отель в Вашингтоне. Милая сотрудница ресепшена показывает нам все варианты номеров. Дженна делает заметки, а я мысленно перебираю идеи. Как включить ощущение роскоши без роскошного ценника, который требуется для ее создания.

Как продать идею бюджетного отеля человеку с глазом на совершенство?

Ближе к вечеру он так и не присоединился к нам.

— Мистер Уинтер просит передать извинения, — говорит милая сотрудница. — Его задержали, он вряд ли сможет приехать сегодня вечером. Можете спокойно поужинать пораньше, и он увидится с вами обеими завтра.

— Завтра? У нас запланирован дневной рейс, — говорю я.

Глаза сотрудницы расширяются.

— О. Что ж, уверена, он свяжется с вами, так или иначе. Если позволите…

Когда мы остаемся одни, Дженна вздыхает.

— Что ж, ничего нового. Мы работаем в тени, они говорят с нами, когда у них есть время. Мы все равно получили отличную информацию.

— Да, определенно, — говорю я, игнорируя укол разочарования.

И вот так я оказываюсь в баре отеля тем же вечером, одна. Дженна пользуется ранним вечером, чтобы встретиться со старой подругой по колледжу в городе.

Я вращаю бокал с шардоне за ножку. Несколько лет назад я открыла свою любовь к этому винограду и его любовь ко мне, пока это единственные отношения, которые меня никогда не подводили. Я выпила половину и раздумываю, заказать ли еще один или пойти в свой номер.

По крайней мере, стены там будут другого оттенка бежевого, чем дома.

Но тут глубокий голос разрезает тишину.

— Мисс Бишоп. Вы все еще здесь.

Я поворачиваюсь и вижу его, знакомого, но непознаваемого, стоящего рядом с моим стулом.

— Да, — говорю я. — Я серьезно отношусь к своей работе.

Его губы дергаются.

— Я тоже, хотя вас можно было бы простить за мысль, что это не так, учитывая сегодняшнюю задержку.

— Где вы были?

Айзек выдвигает стул рядом со мной у бара. Он расстегивает пуговицу пиджака, садясь.

— У меня были встречи с застройщиками в другом конце города, — говорит он. — Они затянулись. Извините, что не смог встретиться с вами и вашей коллегой здесь.

Вино и ожидание выбили меня из колеи, придав больше смелости, чем здравого смысла.

— Дженна Нгуен.

Он кивает.

— Верно. Извините, что забыл. В моей организации… много людей.

— Сколько?

— Слишком много, чтобы я знал точное число, — говорит он и приподнимает бровь. — Что вы думаете об этом отеле?

Я отвожу взгляд от интенсивности его глаз.

— Потрясающе. Здесь более мягкая атмосфера, чем в вашем главном отеле в Нью-Йорке, светлее по цвету. Он кажется более… деловым и менее курортным. Люди приезжают сюда, чтобы восстановить силы после рабочего дня, а не после дня пьяных экскурсий. Но он все равно построен, чтобы впечатлять, просто менее гламурно и более величественно.

— У вас хороший глаз, мисс Бишоп.

— София, — говорю я. Это выскальзывает. — Пожалуйста, зовите меня София, когда мы… ну. Я так предпочитаю.

— София, — бормочет он. — Хорошо.

Нервы делают мои следующие слова быстрыми.

— Спасибо за ужин на днях и за такси до дома. Дегустационный сет был невероятным.

Он качает головой и делает знак бармену.

— Бренди, безо льда. София будет…?

— Еще бокал шардоне, спасибо.

Он барабанит костяшками по барной стойке.

— И еще два стакана воды, без газа.

— Конечно, сэр, — говорит бармен, уже потянувшись за моим теперь пустым бокалом.

Айзек прочищает горло.

— Не нужно благодарить меня за еду. Это было исследование. Итак, какие номера получила ты и ваши коллеги?

— Стандартный, — говорю я. — При заселении выглядел прекрасно.

Его рот сжимается.

— Они приличные.

— Приличные? Рядом с моей двуспальной кроватью меню подушек и полностью укомплектованный мини-бар, — я улыбаюсь ему. — Не знаю, слышал ли ты, но это пятизвездочный отель.

Он фыркает.

— Вообще-то нет. Ты провела много исследований, прежде чем забронировать его?

— О да. Я потратила целый час на чтение отзывов и сравнивала это место с каждым отелем на Пенсильвания-авеню.

— И что заставило тебя выбрать нас? — он откидывается на спинку стула. — Знаешь, удовлетворенность клиентов — наш главный приоритет.

Моя рука сжимает ножку нового бокала с вином.

— Что ж, в отзывах упоминался отличный индивидуальный сервис. Это меня убедило.

Его губы изгибаются.

— Ты хочешь индивидуального подхода?

— Да, хочу.

Между нами повисает долгая пауза, Айзек смотрит на бренди, появившееся перед ним. Его длинные пальцы обхватывают стакан, я замечаю намек на щетину вдоль его челюсти.

— Знаешь, — говорит он. — Я никогда не видел тебя раньше.

— Раньше? Ты имеешь в виду до нашей встречи в твоем лобби?

Он кивает.

— Ты была замужем за Персивалем Брауном. Наверняка я бы где-нибудь столкнулся с вами обоими. Манхэттен тесен, а Перси учился в школе на несколько лет позади меня.

— О, — я провожу рукой по шее, нащупывая свой хвост. Я ослабляю резинку и позволяю волосам рассыпаться по плечам, обдумывая ответ.

Манхэттен не тесен. Он огромен.

Но так же, как и мой бывший муж, Айзек использует Манхэттен как название для их социального круга. Маленькой, изолированной группы людей, которые никогда не живут дальше, чем в нескольких кварталах от Центрального парка.

— Что ж, мы не ходили вместе на много вечеринок после первых пары лет. Перси предпочитал встречаться с друзьями на поле для гольфа или в клубе.

— А, — говорит Айзек, в этом слове целый мир смысла.

Я вздыхаю.

— Да. Это не особо помогло мне обзавестись друзьями в городе.

— Членами какого клуба являются Брауны?

— «Grandview», — говорю я. Это известный загородный клуб с локацией в Верхнем Ист-Сайде и одним в Хэмптонсе. Туда очередь на вступление, которую мне удалось обойти только из-за Перси, у которого членство было с рождения.

Айзек делает глоток бренди.

— Ты переехала в Нью-Йорк несколько лет назад, — говорит он.

Это утверждение, но я все равно киваю.

— Да. Мархилл — крошечное место, и я всегда хотела уехать. Нью-Йорк был мечтой. После колледжа я переехала в город, и, несмотря на все, что в нем раздражает, я люблю его, — я пожимаю плечами. — Я встретила Перси в баре на первом году в городе. Наверное, я была… неважно. Давай поговорим о тебе, а не о моем бывшем муже.

Брови Айзека поднимаются, мне хочется взять свои слова обратно. Я говорю с ним, как с другом.

— Обо мне? — спрашивает он.

— Да. У тебя есть бывшая жена, о которой мы можем поговорить, чтобы было честно? Или это был ужасно неуместный вопрос?

Намек на улыбку кривит его губы. Когда преодолеешь первое впечатление, которое пугает и внушает почтение, он красив. Но никогда не доступен, думаю я. Но красив.

— Уверен, что да, — говорит он. — Но я не против.

— Уф.

— У меня нет бывшей жены, — говорит он. — И я ни с кем не встречаюсь в данный момент.

— Это было быстро. Я думала, ты уйдешь от ответа.

— Это был легкий вопрос, — он приподнимает бровь. — Первый ответ про тебя я знаю, а каков второй?

— Встречаюсь ли я с кем-нибудь? Нет. Я имею в виду, развод оформили только несколько месяцев назад, даже если мы расстались почти год назад.

Я повернулась к нему, почти не осознавая этого, мое колено касается его.

— Понимаю, — говорит он, его темные глаза смотрят в мои. — Дай угадаю. Ты слишком много работаешь. В основном ешь еду на вынос в своей квартире… своей новой квартире, верно? Съехала от Перси, но еще не до конца обставила новое место.

Мой рот мягко приоткрывается.

— У меня не было времени.

— Верно, — он кивает и поворачивает бокал с бренди. — Нет, ты вместо этого с головой ушла в работу, она стала твоей жизнью. Снова ходить на свидания страшно, потому что это значит снова пробовать что-то. То, в чем ты можешь потерпеть неудачу, в отличие от работы, где ты знаешь, что всегда можешь показать результат.

Я смотрю на него.

Его губы снова изгибаются в той полуулыбке.

— Мне не стоило этого говорить.

— Это все правда. Но как… О, — говорю я. — Это тоже про тебя. Не так ли?

Его глаза становятся острее, момент растягивается в бесконечно долгую тишину. Но затем он дает единственный кивок.

— Да.

— Это имеет смысл, — выдыхаю я. — Кто тебя ранил? — Айзек делает долгий глоток бренди. Я смотрю, как движется его кадык, в тишине осознаю, что только что спросила его. — Боже, мне не стоило это спрашивать. Прости.

— Возможно, нет, — говорит он. Но затем что-то смягчается вокруг его рта. — Но после нашей встречи в лобби, может быть, мы уже прошли этап поверхностных любезностей.

— Я никогда их особо и не любила, — говорю я.

— Нет? Ты удивляешь меня, София.

— Правда? В каком смысле?

Он пожимает плечом в полу-пожатии.

— Ты не та, кем я ожидал тебя увидеть после первого вечера.

— Не постоянно рыдающей, ты имеешь в виду?

— Нет, не это, точно, — в его глазах вызов. Будто он ждет, что я обижусь, и раздумывает, говорить или нет.

— Продолжай, — говорю я.

— Ты была замужем за одним из детей Браунов. Я не ожидал, что ты работаешь, во-первых. И я не ожидал, что ты будешь такой… ну. Вот сейчас я тебя оскорблю.

— Пожалуйста, не цензурируй себя ради меня, мистер Уинтер. Думаю, это ты говорил, что тебя никогда не обидит правда? Меня тоже.

Он улыбается.

— Хорошо. Слово, которое я ищу — острая, София. Я не ожидал, что ты будешь настолько острой.

— Потому что я вышла за Перси Брауна? — это заставляет меня усмехнуться, и я поднимаю бокал. — Знаешь, я понимаю это. Это было не самое умное решение в моей жизни.

Улыбка расплывается по его лицу. Если его красивая внешность была строгой до этого, то сейчас она оживает, у меня перехватывает дыхание.

— За это я выпью, — говорит он, и наши бокалы соприкасаются.

Тепло разливается по моей груди, и я не могу удержаться от поддразнивания.

— Ты часто думаешь, что женщины менее интеллектуальны?

Он издает удивленный смешок.

— Меня никогда об этом не спрашивали.

— Потому что женщины, которыми ты себя окружаешь, обычно слишком глупы, чтобы спросить?

— О, мне бы хотелось услышать, как ты скажешь это при моей матери или невестке.

Я смеюсь.

— Значит, это нет.

— Определенно нет. И для протокола, я не считаю женщин неразумными. Я и не думал, что ты такая, — его глаза сверкают от поддразнивания. — Я сделал поспешное суждение о твоем характере, основываясь на том, что знал о характере Перси. Вот и все.

Мне следовало бы оставить это, но я не могу.

— И что ты думал о характере Перси?

— Скажем так, — говорит Айзек. — Мое мнение о нем сильно выросло с тех пор, как я узнал тебя.

Я делаю долгий глоток вина и позволяю словам проплыть сквозь меня, как камню, опускающемуся на дно озера. Комплимент согревает меня.

— Значит, вы учились вместе.

— Да. Но он был на несколько лет младше.

— Не настолько много.

— Достаточно, — говорит он. — Тем не менее, его родители и мои иногда встречаются.

— Они друзья? — говорю я, хмурясь. Мой бывший свекор, в частности, использовал бы имя Уинтеров при любом удобном случае.

Айзек усмехается.

— Не совсем. Ты знаешь, как устроен Манхэттен. Много знакомых, очень мало друзей.

Я киваю. Сейчас, после развода, это для меня как никогда ясно. Но я не думала, что Айзек увидит это так. Он женат на своей работе, думаю я, глядя на то, как естественно он занимает пространство в отеле, носящем его имя. Он никогда не будет заниматься ничем другим. Не будет посвящать себя налаживанию связей и социальному восхождению, как многие другие семьи с Верхнего Ист-Сайда… потому что ему это никогда не понадобится.

Он уже постоянная фигура в том мире.

— София? — спрашивает он.

— Я, должно быть, видела тебя, — говорю я. — За эти годы.

— Мы оба, должно быть, видели.

— В лобби мне показалось, что ты выглядишь знакомо, но у меня были… другие мысли на уме.

— Это мягко сказано.

Я качаю головой.

— Извини. Я никогда особо не вписывалась в мир Манхэттена так хорошо, как надеялся мой бывший муж. И под Манхэттеном я имею в виду конкретно его социальный круг.

Айзек кивает.

— В него бывает трудно вписаться.

— Да, — говорю я и заставляю свой голос звучать легче. — А ты знаешь, почему они так одержимы вензелями?

— Вензелями?

— Да, — говорю я. Мне нужно снова увести этот разговор от меня и моего развода. Мы оказываемся там чаще, чем мне бы хотелось, и у меня есть подозрение, что я сама туда нас веду. От этой мысли мне становится жалко себя. — Они здесь повсюду. Такое ощущение, что в каждом доме, куда мы ходили на ужин, на гостевых полотенцах гордо красовался вышитый супружеский вензель.

Он проводит рукой по челюсти.

— Думаю, все полотенца «Winter» с вензелями. В отелях, я имею в виду. С буквой «W».

Я смеюсь.

— Конечно, они с вензелями.

— Это индивидуальный подход.

— Да, очень индивидуальный, — говорю я и делаю долгий глоток вина. — Вот тебе и персональный сервис.

— Именно. Некоторые клиенты говорят, что это важно при выборе отеля.

— Я слышала, — говорю я. — Лично я смотрю только на мини-бар.

Он усмехается.

— Он должен быть заполнен шардоне?

— Минимум пять бутылок, — говорю я.

— Кстати о… — бормочет он и кивает на мой бокал. — Время для добавки?

Мой второй бокал вина превращается в третий, а его стакан бренди — в два. И пока мы говорим, он поворачивается ко мне, и я осознаю несколько вещей об этом мужчине.

Он предан компании до мозга костей. Его отец все еще в совете директоров, он полностью ожидает, что дети его брата однажды будут управлять ею, если, как он выражается, они не будут полными идиотами.

Семейное наследие.

Я также понимаю, что он действительно ничего не делает, кроме работы. Ни жены, ни девушки. И мне интересно, почему так, и пробовал ли он когда-нибудь, и если да, то с кем. Мужчина передо мной не кажется созданным для жизни в одиночестве. Никто не создан.

Он хороший собеседник. Отличный слушатель, и когда он комментирует мои истории, это окрашено сухим остроумием, которое меня удивляет.

Я узнаю, что его младший брат является частью венчурной фирмы «Acture», которая владеет и управляет «Exciteur».

Этот маленький факт на мгновение взрывает мне мозг. Я очень стараюсь сохранить профессиональное выражение лица, годы тренировок помогают мне в этом. Люди, купившие «Exciteur», всегда были в моем сознании безымянными и безликими. Смутный и безумно богатый конгломерат, у которого, вероятно, президенты на быстром наборе и по четыре личных ассистента на каждого.

— Поэтому вы наняли «Exciteur»? — спрашиваю я. Мой голос звучит непринужденно, но внутри я все что угодно, только не это. Вот почему он «особый друг генерального директора».

Сделать этот проект правильно — вопрос не только профессиональной гордости. Если я облажаюсь, это положит конец моей карьере.

— Да, — говорит он. — Хотя это ближе к смешению бизнеса с удовольствием, чем мне бы хотелось. Эти две вещи плохо сочетаются.

— Похоже на парадокс, исходящий от человека, который управляет семейной компанией.

Он усмехается.

— О, я осознаю иронию. Поверь мне, управлять семьей часто гораздо сложнее, чем управлять отелем.

Я провожу пальцем по краю бокала с вином.

— У тебя, должно быть… настойчивые члены семьи.

— Есть, — говорит он.

Мне стоит закончить это, извиниться и пожелать спокойной ночи, но я не хочу прекращать с ним разговаривать. Сегодня вечером его красота доступна, фасад генерального директора несколько спал, и в нашем уголке отельного бара воцарилась интимность.

На следующей неделе он снова станет профессиональным незнакомцем.

— У меня тоже, — говорю я. — Не говоря уже о настойчивых знакомых. Через несколько недель будет благотворительный вечер, на который меня заставил пойти мой тренер по теннису.

— Благотворительные вечера, — говорит Айзек, его рот кривится вокруг этого слова, будто оно противное на вкус.

— Да, именно. Но угадай, кто там будет?

Он замирает, не донеся бренди до губ.

— Он?

— Да. Я не видела его с тех пор, как мы подписали бумаги о разводе.

— О, — говорит он. — Это случайно не вечер в пользу Музея современного искусства?

— Да, он самый. Тебя тоже пригласили? — я качаю головой. — Извини, конечно, пригласили.

Медленная улыбка расползается по его лицу.

— Да, пригласили. Я не планировал идти, но ты дала мне идею.

— Я?

— Да. Позволь мне пойти с тобой.

Мой рот открывается.

— Это будет выглядеть как…

— Да. Я знаю твоего бывшего мужа, София. Не близко, но я знаю, каким он был в школе и слышал о нем после. Видя меня рядом с тобой, это нанесет удар по его эго.

— Ты бы сделал это? — спрашиваю я. Ради меня?

— Он опозорил мой отель, — говорит Айзек голосом таким же спокойным, как если бы мы обсуждали бизнес-проект. — Так что да, я настроен на небольшую расплату.

Это слово переворачивается в моем сознании. Раз, два. Расплата. Увидеть, как его глаза расширяются от удивления, когда я войду рядом с Айзеком Уинтером. Заставить его почувствовать хоть крупицу чего-то, будь то ревность, раздражение или злость. Быть той, кто контролирует ситуацию.

Поэтому я касаюсь своим бокалом бокала Айз ека.

— За расплату.