— Смотрится хорошо, — говорю я.

Тристан одобрительно хмыкает, бросая взгляд на телефон.

— Представь, что он еще и битком набит людьми. Здесь будет яблоку негде упасть.

Огромный бальный зал, возможно, немного безвкусен, но именно этого и ожидает клиентура. Люди, которые посещают благотворительные аукционы в центре Манхэттена в пятницу вечером, приходят не за уровнем класса Лувра.

— Сойдет.

Тристан фыркает.

— Какой энтузиазм.

Я смотрю на часы. Уже почти десять утра, день мероприятия, а мисс Дэвис до сих пор не сообщила, кто будет моей спутницей на вечер.

Не знаю, на что я больше надеюсь: что она найдет ее или что нет.

Мысль о том, чтобы бродить здесь при тусклом освещении, среди всех этих людей, вынужденно поддерживая светскую беседу... я лучше переживу один из своих приступов мигрени.

— Не уверен, зачем Виктору вообще наше присутствие здесь, — говорю я.

Тристан убирает телефон в карман пиджака.

— Конечно, уверен, — говорит он сухо. — Ему нужен тот блеск, который мы добавляем.

Я приподнимаю бровь.

— Блеск?

— Да. Мы будем делать высокие ставки, и у нас появится возможность пообщаться. У Картера есть какой-то топ-менеджер из мультимедийной компании, с которым он хочет нас познакомить, — Тристан машет рукой. — Мы здесь, чтобы видеть и быть увиденными.

— И ты продержишься ровно пятнадцать минут, — обвиняю я. — Прежде чем сбежать обратно к своей прекрасной девушке и сыну.

Улыбка Тристана бесстыдна.

— Да, но я выжму из себя максимум блеска за эти пятнадцать минут.

— Не могу поверить, что я радовался за тебя в начале. Жаль, что не могу забрать свои слова обратно, — говорю я, качая головой. — Самодовольный ублюдок.

Улыбка Тристана только расплывается еще шире, и, несмотря на мои слова, мы оба знаем, что я все еще счастлив за него. Он обрел счастье таким образом, который был ему недоступен годами. Это не значит, что наблюдать за этим иногда не невыносимо.

Он не спрашивает меня, почему я не ответил на его сообщение о том, чтобы зайти на ужин вчера, и я благодарен за это. Он не давит.

Виктор направляется к нам, огибая столы, покрытые белой скатертью. Его руки в карманах брюк.

— Думаешь, сойдет? — спрашивает он.

— Сойдет.

Его лицо — холодная маска.

— Напомни-ка, зачем мы вообще этим занимаемся.

— Нетворкинг. Престиж. Доброжелательность, — говорит Тристан. — Компания выглядит хорошо. «Acture Capital» выглядит хорошо.

Виктор качает головой.

— Мне пришлось сказать им, чтобы все письма по этому поводу переадресовывали моему ассистенту. Думаешь, вопрос о том, что должна подавать кейтеринговая компания, действительно заслуживает внимания генерального директора?

Я смотрю мимо него на приготовления к вечеру. Два техника на сцене разматывают метр за метром проводов.

— Сесилия хорошо справляется с этим, — говорит Тристан. — Это единственное, чего мне не хватает в «Exciteur».

Виктор замирает на мгновение.

— Ты имеешь в виду мисс Майерс?

— Да, мисс Майерс, — сухо говорит Тристан. — Твою ассистентку, ранее мою.

— Полагаю, она хорошо работает.

Я разминаю шею, чувствуя зажим. Прошлая ночь снова была почти без сна. Тристан толкает меня локтем.

— Расскажи, как там дела у свадебной конторы. Уже нашел свою идеальную женщину?

Я качаю головой.

— До сих пор не могу поверить, что это мне выпало это задание. Не стоило проигрывать ту покерную партию.

— Ну, ты ведь не слишком занят чем-то другим, верно? — спрашивает Виктор, отвечая на письма на телефоне. Его слова звучат констатирующе.

Потому что это факт. В последнее время я мало чем еще занимаюсь, особенно учитывая, что могу вести свои дела из домашнего офиса.

— Мы превращаем ее в приложение, — говорю я. — Должны вывести компанию в плюс за несколько месяцев.

— Сокращаешь персонал?

Лицо Саммер мелькает у меня в голове.

— Нет. У них есть экспертиза, да и штат у них и так небольшой.

Тристан кивает, в его глазах — задумчивый взгляд.

— Мы выводим ее на глобальный уровень, верно?

— Да.

— Тут может быть что-то интересное. Проведение элитных вечеринок для одиноких по всему миру.

— Как «Позолоченная комната»? — спрашиваю я.

Тристан хмурится на меня. Ему не нравится, когда я упоминаю о его прошлых привычках, несмотря на то, что я сам однажды сопровождал его на одну из таких вечеринок. Особенно на публике. Я знаю, что ему это не нравится, и все равно дразню его.

Когда я начал хотеть смотреть, как мир горит?

— В некотором роде, — говорит Тристан, понижая голос. — Но более... респектабельно. Запуск приложения с этой целью…

— Может сработать.

Виктор прочищает горло.

— Ты приводишь кого-то из семьи сегодня вечером, Энтони? Своего брата?

Я смотрю на него достаточно долго, чтобы он оторвался от телефона. Ледяные голубые глаза холодны, когда они смотрят в мои.

— Значит, нет, — заключает он.

— Значит, нет, — повторяю я.

Он пожимает плечами, возвращаясь к телефону.

— Жаль. Твои связи могли бы нам помочь.

Тристан и я молча наблюдаем, как он направляется к организаторам мероприятия. Они вытягиваются в струнку, когда он инструктирует их, без сомнения, о мелочах.

— Напомни-ка, — говорю я. — Почему мы снова его терпим?

Тристан вздыхает.

— Он приносит чертову кучу денег.

— Это почти того не стоит.

— Почти, — соглашается он и поворачивается так, чтобы встать рядом со мной. Мы смотрим на бальный зал. — Рад, что ты придешь сегодня вечером.

Я издаю неопределенный звук. Ненавижу, что и он начал ходить вокруг меня на цыпочках. И так достаточно плохо, когда я разговариваю с родителями. Плохо, потому что я знаю, что они осторожничают не из-за моей надвигающейся слепоты, о которой они даже не подозревают. Они опасаются моего нрава.

— Рад, что тебе не придется провести эти пятнадцать минут в одиночестве, ты имеешь в виду.

Он фыркает, скорее чтобы подыграть мне, чем от настоящего веселья. Тишина между нами сдвигается, углубляется, и его голос понижается.

— Ты же знаешь, что я о тебе беспокоюсь, чувак.

Я закрываю глаза.

— Не надо.

— Я должен, — говорит он, и его взгляд на мне. — Все в порядке? Правда?

Это первый раз, когда он прямо спросил. Не просто прокомментировал мое одиночество, отсутствие социальной жизни или мой нрав. А действительно попросил ответа.

Правда поднимается в горле выше, чем я ожидал. Выше, чем когда-либо с семьей.

Но мысль о том, что последует дальше, останавливает меня. Вопросы. Благонамеренные советы. Предложения о втором мнении, о технологиях, о чертовой азбуке Брайля и собаках-поводырях, и «как ты себя чувствуешь»? Измененное поведение. Как я превращусь из друга и делового партнера в того, кого жалеют.

Он неизбежно задаст тот вопрос, который жжет мой желудок кислотой всякий раз, когда я думаю о будущем. Сколько тебе осталось, пока ты не сможешь больше работать? Пока мое время как равного партнера в «Acture Capital» не закончится, пока я не стану обузой, устаревшим для всех, кого знаю.

— У меня все отлично, — говорю я.

Мой ответ может быть нечестным, но тишина между нами — нет. Тристан слышит ложь, и я знаю, что он ее слышит.

Но он просто кивает.

— Ладно.

Мои нервы так натянуты, что я громко ругаюсь, когда через двадцать минут звонит телефон. Уборщица передо мной в гостиничном коридоре вздрагивает, и я бормочу глухое «прости», проходя мимо. Беру телефон, чтобы выключить его.

И вижу имя на экране.

— Да?

— О, алло? Мистер Уинтер? Надеюсь, я звоню в удобное время, — говорит Саммер.

Я заставляю себя убрать резкость из голоса. Не ее вина, что я собираюсь подвергнуть себя благотворительному мероприятию в бальном зале, полном незнакомцев.

Несмотря на мои слова Виктору, не исключено, что здесь будет кто-то из моей семьи. Айзек Уинтер — король светских бесед, когда считает, что это пойдет на пользу гостиничной империи нашей семьи.

— Время удобное. Вы нашли мне спутницу на сегодняшний вечер? — надеюсь, нет. Моя энергия и так кажется достаточно натянутой.

— К сожалению, нет. Мне очень жаль, но мне не удалось найти того, кто, как я считаю, был бы хорошей парой. Знаю, что слишком долго тянула с ответом, но у меня была надежда на одного последнего клиента... но нет. Прошу прощения, мистер Уинтер.

— Что ж, прекратите, — говорю я. Получается грубее, чем я планировал. — Все в порядке.

Она с облегчением вздыхает, и я чувствую себя мудаком. Мудаком за то, что участвую в этом фарсе, когда она не выиграет пари. Но затем ее голос приобретает игривую нотку, мягкую через телефон.

— Найти правильный баланс между серьезностью и легкомыслием для вас — задача непростая.

— Полагаю, я не самый легкий клиент, который у вас когда-либо был.

Саммер смеется на другом конце провода.

— Нет, не могу сказать, что да. Но и не самый трудный тоже.

— Вы уверены в этом?

— Ну, — признается она. — Вы среди них, но не худший, нет.

— Пока что.

— Пока что, — соглашается она. — Вы действительно уверены, что все пройдет хорошо без спутницы на вашем мероприятии сегодня вечером?

В голове рождается дьявольская идея. Та, которую мне не стоит озвучивать. Но общение с Тристаном вывело меня из равновесия в день, когда я уже танцую со своими демонами. Почему бы не добавить еще одного?

— Не уверен, мисс Дэвис. Вы же обещали мне свидание, поэтому я не организовал его самостоятельно. Но есть способ, которым вы могли бы это исправить.

— Да?

— Вы могли бы занять ее место сегодня вечером.

На другом конце провода — полная тишина.

— Мистер Уинтер, я не уверена, что это было бы... я имею в виду. Хм, — она прочищает горло. — Что это за мероприятие?

— Это благотворительный аукцион, организованный консалтинговой компанией «Exciteur» в отеле «Halycon». Будут канапе. Открытый бар.

Ее смешок звучит нервно.

— Открытый бар?

— Это ключевой аргумент?

— Нет. Если я пойду, мистер Уинтер…

— Энтони.

— Энтони, — повторяет она, ее голос мягок. — Это не освободит никого из нас от условий пари. Мне все равно придется искать для вас третье идеальное свидание.

— Я и не ожидал от вас ничего меньшего.

Ее голос крепнет.

— Хорошо, тогда. Я пойду. Это будет профессионально, верно?

Ее опасения понятны, и я ругаю себя за то, что являюсь еще одной разновидностью мудака. Три из трех. День действительно не задался, а полдень еще даже не наступил.

— Да. Вы работаете в «Opate Match», Саммер. Я прошу не больше, чем просто компании на мероприятии.

— Я буду там, — говорит она. — Вы пришлете мне адрес?

— Я заеду за вами, — говорю я, ускоряя шаги, направляясь через лобби. Обратно на зазывающие нью-йоркские улицы, место, где я вырос, и город, который однажды станет для меня смертельной полосой препятствий.

— Вам не обязательно…

— Это я прошу вас об услуге, — говорю я. Слова льются легко, следуя сценарию, который я когда-то знал досконально. — Позвольте мне прислать пару платьев к вам в квартиру.

— Мистер Уинтер, я не могу этого принять.

— Это я вас пригласил, — говорю я. Для человека, работающего в свадебном агентстве, гордящемся обслуживанием элиты, она, кажется, не осведомлена о его условностях. — Я сделал бы то же самое для любой женщины, которую лично пригласил на мероприятие.

— Хорошо, тогда, — бормочет она. — Я напишу вам свой адрес.

— И размер платья.

— Эм, да. Хорошо.

Мы заканчиваем разговор, и я обнаруживаю, что ноги несут меня в противоположном направлении от моей квартиры — к «Bergdorf Goodman». Я собирался позвонить. Сказать им, чтобы подобрали три платья.

Так, как я часто делал для Шелби когда-то. Ей всегда нравилось, когда я это делал.

Но сам я никогда не ступал в этот магазин. Наслаждаясь светом нью-йоркского летнего солнца на лице, озаряющего мир до ослепительного блеска, от которого мое зрение снова кажется нормальным, я задаюсь вопросом, почему же нет.

Выбор цветов и фасонов, которые будут хорошо смотреться на Саммер, совсем не кажется обременительным.