«Мы едям-едям-едям, в далёкая края! Каво-нибуть убьём там, — Чип подпрыгнул в кресле и кувыркнулся в воздухе, изображая бешеный ритм схватки с сотней противников сразу, а потом забацал крутой риф на воображаемой гитаре, — шоб день прашёл ни зря!!! АААА-ааааааа!!! ЙЕЕЕЕЕ!!!!!!!»

Здравствуй, дорогой дневник! Сколько лет, сколько зим!

Я уж и подзабыть успел количество дури в этом комке шерсти! И правда, как в старые добрые времена, я пытаюсь сосредоточиться, а Чип упоённо стрекочет, дублируя мне в голову своё рифмотворчество. По части стихосложения, кстати, у него явный прогресс, раньше он в рифму не всегда попадал. Впрочем, слова новые, а идеи старые. Чтоб кровь рекой и кишки по веткам. Псих, ему точно к мозгоправу надо! Да где ж найти того, кто согласится? Сидит такой психолог в кабинете, а секретарша ему: «Иван Иванович, тут к вам белочка!»

— Раков ты сегодня убивать будешь, отморозок! — пообещал я. — Больших таких, больше тебя размером!

«Аааа, те самые! Ну неее, эта ни маиво уравня саперник!»

— Вот он тебя клешнёй за яйца ухватит — посмотрю я на тебя тогда!

«Артём, эта ни ахота, эта ги…ги… гинастыд!»

— Это заготовка сырья для артефактов, тезаурус ты мохнатый!

«Сам тезарус!»

На минуту Чип замолчал. О чём-то задумался. Но стоило моим мыслям вернуться к строительству…

«Камандир, а что такое тизарус?»

— А это такой словарь, чтобы выглядеть умнее, когда что-то рассказываешь. Тебе бы он очень пригодился. Но есть нюанс, — я повернулся к белкусу и оскалился.

«Ни нада пра нюанс, — тот выставил перед собой обе лапки. — Слышаль».

Он погрузился в размышления. Впрочем, тишина была недолгой.

ㅤ

Лиана с Аней хорошо поработали — пруд преобразился так, что я едва его нашёл. Ручей, который в него впадал, раньше тёк спокойно, а теперь падал вниз с высоты пары метров, разбиваясь об аккуратно положенный под поток воды большой чуть притопленный камень. Берега, раньше относительно чистые, поросли чем-то вроде плакучей ивы, опустившей ветви прямо в воду. Заросли крапивы высотой в человеческий рост, какие-то вьюны, похожие на горох, оплетавшие и траву, и ветви деревьев. В самом пруду поверхность воды была укрыта кувшинками и ряской, впрочем, не вся — поток воды очищал значительную часть водоёма. А поодаль от водопада рос камыш.

Маленький рай для членистоногих, судя по тому, что он просто кишел раками. В основном, конечно, мелкими, но хватало и крупных.

Что ж, за удовольствие надо платить. Если тебе хорошо, тепло и сыто — оглянись, не подкрадывается ли к тебе белкус!

Чип, косплея ондатру, с визгами гонял по всему пруду, выискивая самых крупных раков. Их он выкидывал мне на берег, и я тут же убирал добычу в криптор. Мне нужны души, но бару нужно мясо, причём обязательно свежее, так что убивать я буду не сразу.

А Диля, соскучившаяся по брату, прыгала по веткам и подбадривала охотника воплями.

Где-то за полчаса вполне довольный таким геноцидом Чип наловил сотню крупных, отъевшихся раков. Подозреваю, это ещё те, которых я сам совсем недавно сюда выпустил, но они дали потомство, и это главное. Надо будет Лиане сказать, чтобы следила за прудом на регулярной основе. Уверен, если она постарается, через неделю здесь поголовье удвоится.

«И шо, типерь варить? А ани будут страдать?»

— Ты так говоришь, будто ждёшь с нетерпением, — я глянул на белкуса.

Мохнатый, пока охотился, успел помыться в чистой воде, а потом прошёл через тени, чтобы высушиться, и теперь выглядел как после посещения дорогого салона. Шерсть стала объёмной, чуть блестела на солнце. Красавец, ни одна белка не устоит!

Как оказалось, человеческие девушки тоже.

Чипа затискали по очереди и Яна, и Виктория. Последняя вообще отказывалась его отпускать, прижала к себе, и Чип выглядывал промеж сисек с видом победителя. Мол, смотри, где я, а чего добился ты?

— Виктория, есть свободная морозильная камера? — я достал одного рака и показал ей. — У меня вот таких разломных омаров — сотня.

— Есть, — кивнула она, и тут же нахмурилась. — Если ты их туда просто засунешь, они испортятся ещё до того, как замёрзнут.

— Да-да, кристаллы льда, мясо становится как кисель, я всё понимаю. Я им глубокую шоковую заморозку устрою.

«Нидхлат, не сочти за труд, и не подумай, что я издеваюсь, но это правда важно…»

«Раки к пиву?» — гивр показался из Океана Душ, огляделся по сторонам.

«Вообще мне нужны души, но жалко будет, если добро пропадёт!»

«Да ладно, мне не трудно», — ухмыльнулся он.

Надо в следующий раз просто бочку жидкого азота купить. А то он мне как будто одолжение делает. Ох уж эти сильные души…

Я разложил раков на берегу и Нидхлату потребовалось только взглянуть на них, чтобы те превратились в ледяные изваяния. А их души толпой хлынули ко мне в Океан.

Раков я собрал в криптор, а потом аккуратно, чтобы не разбить, сложил в морозилку. Сработала автоматика — компрессор выключился, а на табло высветилась ошибка.

— Что это с ней? Сломалась? — подскочила Виктория.

— Наверное, просто офигела от температуры. Выключи и иногда включай, как согреются, так заработает, я думаю. Главное сама пальцы в морозилку не суй. Отморозишь.

— А как тогда?

— Щипцами какими-нибудь деревянными. И кастрюлю с кипятком побольше бери. В маленькой кипяток замёрзнет.

— Ну, ты даёшь, — покачала головой Виктория. — При такой заморозке вкус и правда не должен испортиться.

— Вот в следующий раз и продегустирую, а пока прости, некогда, бежать надо.

— Мы тут уже одичали, Артём! Когда клиенты будут?

— Не переживай, скоро уже! — хмыкнул я. — Представь, что у тебя единственный бар на всю Москву!

ㅤ

Чип, поняв, что убийств сегодня больше не будет, остался погостить в разломе у сестры, а я отправился в Радиотехнический университет.

Внутрь меня пустили без всяких проблем. Правда, найти нужную мне кафедру оказалось тем ещё квестом. Этажи, лестницы, переходы. Не университет, а лабиринт какой-то. Как студенты ориентируются? Особенно первокурсники? Пока нашёл, три раза пришлось обращаться за помощью.

Но мои усилия, в конце концов, были вознаграждены. Профессора я нашёл в большой лекционной аудитории, куда очень удачно подошёл к концу лекции.

Александр Васильевич Ляпунов оказался пожилым уже, небольшого роста, с окладистой седой бородой и лысым, блестящим в свете ламп, черепом. И живыми, умными глазами, со складочками морщинок по краям. Завидев меня в открытых дверях, он жестом, не прерывая лекции, указал на верхний ряд. Мол, заходи, раз уж пришёл.

Видать, за студента принял. Вполне возможно — ради поездки в город я в кои-то веки оделся цивильно. Не костюм, конечно, но хоть не броня. Опять же поддоспешник постирать надо, пока там новая жизнь не зародилась…

— Кто ещё не начинал писать курсовик, — усмехнулся профессор, и по аудитории прокатился стон боли, — напоминаю, что вам надо написать алгоритм градиентного спуска в n-мерном поле. В программе должна быть возможность ввести уравнение поля и начальные координаты. И помните, в учебнике есть три опечатки! У старшего курса можете не спрашивать, они вам не скажут. Можете поверить, вы потом тоже никому не скажете!

— Потому что забудем? — крикнул кто-то.

— О, вы не забудете, — улыбнулся Ляпунов. — Тех, кто потом забудет, я заранее не допускаю до экзамена!

— А у вас можно получить автомат?

— Можно! — кивнул профессор. — По крайней мере, одному студенту это удалось.

— Одномууу???

— Поразите меня глубиной своих знаний, молодой человек, и, возможно, станете вторым. Всё, все свободны!

Студенты, ворча что-то не слишком громко, потянулись к выходу. Я же остался сидеть на галёрке, и спустился вниз, только когда аудитория почти опустела.

— Не припомню вас на своих лекциях, — заметил профессор, убирая в карман маркер.

Похоже, личный маркер — всё, с чем он вёл сложнейшую лекцию по высшей математике. Читать такое из головы? Моё почтение!

— Я к вам по делу, Александр Васильевич, — не стал я ходить вокруг да около. — Позвольте представиться, Артём Чернов.

— И по какому же вы ко мне делу, Артём Чернов? — прищурился профессор.

— Мне нужна консультация по работе навигационного оборудования. Я планирую экспедицию в другой мир.

Ляпунов усмехнулся.

— Если вы пропустили целый семестр и таким образом решили меня поразить, — он покрутил рукой в воздухе, — чтобы получить автомат, то попытка отличная, но не сработает.

— Вы смотрите телевизор, профессор? — вздохнул я. — В курсе последних новостей?

— Двадцать пять лет назад выбросил его в окно, — Александр Васильевич взглянул на часы. — Послушайте, Артём, ко мне сейчас должна подойти студентка на консультацию. Излагайте, какое у вас дело или уходите. О, а вот и она.

Я оглянулся на дверь и увидел Машу. Вот так встреча! Хотя… она же здесь учится, как раз у этого самого упёртого профессора. Так что я приветливо помахал девушке рукой.

А вот она, увидев меня, отреагировала совсем иначе. Остановилась, будто на стену налетела, побледнела и выронила из рук сумку.

— Здрасьте… — пролепетала она едва слышно.

— Мария, вы этого молодого человека знаете? — Ляпунов, увидев такую реакцию, заметно напрягся. — Вы будто смерть увидели.

— В некотором роде…

— Маша, — я склонил голову, — прошу простить, что при нашем знакомстве я угрожал тебе револьвером. Уверяю, я не причинил бы тебе никакого вреда.

— Да, я понимаю…

Девчонка совсем потерялась. Опустила глаза в пол, говорила всё тише.

— Может, мне полицию вызвать? — профессор подошёл к Маше и очень подозрительно посмотрел на меня.

— Ой, нет, что вы! — девушка вздрогнула. — Князь… тогда ещё барон… был в своём праве. Просто это был очень плохой день.

— Князь? — Ляпунов посмотрел на меня. — Кто же вы, юноша?

Я глубоко вздохнул, но тут встрепенулась Маша.

— Профессор, это Светлейший князь Артём Кириллович Чернов, — она подняла, наконец, на меня глаза. — Наверное, я должна называть вас «мой господин»?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Предпочитаю просто Артём и на «ты».

Профессор, поняв, что я ничем его студентке не угрожаю, по крайней мере, прямо сейчас, расслабился.

— Как интересно! — он с любопытством посмотрел на Машу, потом повернулся ко мне. — Черновы ведь артефакторы, если мне не изменяет память? Зачем артефакторам обычное навигационное оборудование?

— Как я уже сказал, я отправляюсь завтра в иной мир. И мне нужна там навигация. Без артефактов.

Теперь Ляпунов задумался. Судя по отголоскам мыслей на выразительном лице, в его голове сейчас шёл сложный мыслительный процесс. Светлейший князь, даже если он про меня умудрился ни разу не услышать — это не тот статус, от которого можно отмахнуться. Но экспедиция в иной мир — это было для профессора явно за гранью привычной картины мира. Впрочем, сложно его за это винить.

— Инферны, — наконец он решил это уравнение. — Вы нашли способ отправиться в их мир?

— Уже отправились, и даже вернулись. У них апокалипсис, и я организую эвакуацию выживших. Апокалипсис в прямом смысле слова, не переносном. Мир гибнет. Спутников нет, радиосвязь не работает, географические сведения устарели. А мне нужны карты, маршруты и схемы проездов в масштабах материка. Мы используем инерциальную навигационную систему военного образца, в разработке которой вы приняли участие. Виктор, отец Маши, пытался мне объяснить, что на другой планете с иными условиями оборудование или выдаст ошибку, или будет врать, но я в этом не понимаю. Мне надо чтобы всё работало.

Я постарался изложить суть дела кратко, потому что уже язык смозолил эту самую суть каждому встречному объяснять. С самого утра только этим и занимаюсь. Но если император и Еловицкий хотя бы в курсе межмировых путешествий, то профессор выглядел так, будто я посреди ночи разбудил, дал в руки выброшенный четверть века назад телевизор и со словами «как долго я вас искал!» запер в шкафу.

— Это будет долгий разговор, — Ляпунов наконец осознал серьёзность и, вернувшись к доске, достал маркер. — Какой у той планеты диаметр?

Я помотал головой. Ни в прошлой жизни, ни в этой мне не доводилось интересоваться такими вещами. Карты — это одно, но как размер планеты влияет на миграцию тварей? Никак. А значит, мне, как Охотнику, незачем этим голову себе забивать.

— Не имею ни малейшего представления. Но горизонт имеет дальность сравнимую с земной. Примерно.

Профессор написал на доске «R =?»

— Скорость вращения?

— Это продолжительность суток что ли? — нахмурился я.

— Можно и суток, — кивнул профессор.

— Ну, примерно как земные… мы там как раз сутки и пробыли, но мне не пришло в голову замерить, — признался я. — Плюс-минус пару часов.

Профессор переглянулся с улыбнувшейся Машей.

— Мария, а давайте-ка вы нам расскажите, что нам надо знать, и зачем, — неожиданно предложил он.

— Да я… — смутилась девушка. — Я же ещё на втором курсе только!

— И ещё на первом курсе самостоятельно разбирали задачу мультилатерации по наземным источникам сигнала, — профессор вручил Маше маркер и указал на доску. — Прошу.

А девчонка-то, похоже, заучка. Я даже слов таких не знаю, а она вон, на первом курсе, в свободное время…

— Ну… в общем… радиус нужен, чтобы понимать какая кривизна, — начала она. — Зная радиус и силу тяготения, мы можем определить период маятника Шулера. Если он определён неверно, то система будет врать по высоте. Угловая скорость вращения нужна, чтобы определить силу Кориолиса. Неверное определение будет загибать маршрут по дуге.

Похоже, задачка и правда не так проста, как кажется.

— Мы когда туда прибыли, я развернул штабную систему управления боем. И она отлично работала, по крайней мере в пределах десяти километров.

Ляпунов удовлетворённо кивнул.

— Скорее всего, система автоматически или вручную перешла в режим плоской тактической карты. Там были радиозаметные ориентиры, по которым штабной локатор мог бы привязаться к местности?

— Там кальдера, окружённая горами, с острыми пиками. Ориентиров — как… много, в общем. Аня скоро в блог видео выложит, — вспомнил я, — можно будет посмотреть, как всё это выглядит. Я ничего не снимал, показать нечего.

— Аня это кто? — нахмурился профессор.

— Её Высочество Анна Дмитриевна, — улыбнулась Маша. — А ещё она невеста Артёма Кирилловича.

— М-м-м-м, — протянул Ляпунов. — Ну, дело молодое… Но к задаче определения базовых параметров навигационной системы отношения не имеющее.

— И как их определить? — спросил я. — Это вообще возможно без ну там не знаю, наблюдения за звёздами, лабораторий? В полевых условиях?

— Мария? — профессор требовательно посмотрел на студентку.

— Я об этом не думала, — признала та. — Во всех статьях это константы, они просто забиты в файле с настройками. Но если подумать…

— Попробуйте, — усмехнулся Александр Васильевич.

— Так… — Маша сморщила нос, потом повернулась к доске и принялась записывать величины. — Собственную скорость вращения планеты мы легко можем определить из сырых данных. Если брать показания прямо с гироскопов, и немного понаблюдать, чтобы усреднить… Да, это можно. Дальше нам нужен радиус. Если ландшафт более или менее ровный…

— В месте высадки пустыня, она плоская, как стол, но не слишком ровная, — заметил я.

— Неважно, главное, чтобы не было значительных перепадов по высоте, — Маша задумалась. — Датчик гравитации есть, а по отклонению вектора гравитации мы узнаем радиус, почти как Эратосфен. Только для этого надо проехать хотя бы десять километров, желательно вдоль меридиана.

— Мне там вообще-то на восток надо, но можно сделать крюк, хоть десять километров, хоть двадцать, — согласно кивнул я.

— И, собственно, всё, — Маша повернулась к профессору. — Александр Васильевич, остальные константы можно вычислить.

— Вы забыли про степень сжатия планеты по полюсам, — добавил Ляпунов, — но для начала можно принять его равным земному, и потом поправить, по мере накопления данных.

— Значит, откалибровать навигационную систему в полевых условиях можно? — понял я из всех этих рассуждений.

— Погрешность будет, но заблудиться не заблудитесь, — кивнул профессор.

Я прикинул, сколько времени у меня займёт изготовление отпугивателей и другие дела. Если никто не будет отвлекать, то, наверное, сутки. Технология уже отработанная, запас деталей имеется. Да, должен уложиться.

— Мы отправимся, скорее всего, завтра, и мне надо будет проложить маршрут от точки высадки до кальдеры, где собрались выжившие. По этому маршруту мы потом проложим дорогу, и пустим автобусы. Получится до завтра всё подготовить?

— Вы хотите проложить маршрут вслепую, а потом привязаться к штабной системе, верно? — уточнил Ляпунов.

— Наверное, — пожал я плечами.

— Допустим, обновить систему несложно, достаточно переписать конфигурационный файл и перезагрузить. По сути, небольшой патч… — профессор задумался. — Нет, всё равно не получится.

— А сколько надо времени?

— Дело не во времени, — нахмурился профессор. — В программе в принципе нет такой функции, как калибровка. Она если и калибрует, то датчики по константам, а не наоборот! Но сырые данные в отладочном режиме доступны. У меня есть отладочный ключ, и если Тайная Канцелярия разрешит…

— Могу прямо сейчас позвонить Разумовскому, — хмыкнул я.

— Понимаю, — кивнул Ляпунов. — Но то, что вам нужно, в принципе не получится сделать по нажатию кнопки. Это не привязка к спутникам. Точнее, не получится, сидя на Земле. Прецедентов не было, вот в чём дело. Прежде чем написать алгоритм калибровки, надо это вручную сделать. Чтобы понять, где дисперсия фильтра Калмана плывёт, где ковариационная матрица расползается.

— Ни одного термина не понял, — признался я.

— Если без терминов, то большую зелёную кнопку «Калибровка» сделать не получится, — развёл руками профессор. — Вам нужен оператор, который на месте проведёт все расчёты вручную.

— Как насчёт командировки? — сразу закинул я удочку. — Почасовая оплата, страховка?

— Шутите? — улыбнулся Ляпунов. — Какие командировки в моём возрасте? К тому же у меня сессия, каждый день на счету. Вон, молодых полно, пусть едут, им нужнее.

— И кого можете посоветовать?

— Так вот, Марию и берите, — кивнул профессор на Машу. — Уверен, она справится. Разумеется, я помогу подготовиться. И то, на чём вы поедете, тоже подготовить надо.

— Поедешь? — я повернулся к офигевшей от такого поворота девушке.

— Так… как прикажете…

— Ах да, я же могу приказать, — хохотнул я. — Точно, а я и забыл. Нет уж, Мария Викторовна, мне нужны добровольцы.

— А как же экзамены? — Маша бросила взгляд на Ляпунова. — У меня же тоже сессия!

— Барышня, — профессор посмотрел на неё, как на дурочку, — какая сессия? Такая возможность появляется один раз в жизни! Был бы я помоложе и не обременён студентами, бежал бы сейчас вперёд князя! Кстати, Артём Кириллович, сколько там у вас километров маршрут? Хотя бы примерно?

— 325 километров, по одометру.

— Туда-обратно… Давайте так, Мария. Если у вас трек сойдётся с точностью хотя бы пять километров, я вам свой экзамен автоматом поставлю, и об остальных договорюсь!

— А если не сойдётся? — насторожился я.

— Вы же ещё вернётесь?

— Конечно, — кивнул я.

— Проедете туда и обратно, автоматика всё запишет. В идеале, когда вернётесь в исходную точку, на карте отметки тоже должны совпасть. На практике при использовании инерциальных систем так не бывает, ошибка накапливается, погрешность растёт. Но по записанному треку я смогу уже здесь внести поправки.

— Ладно, сделаю вид, что понял, — почесал я в затылке. — Маша, едешь? Или с Виктором надо согласовать?

— Еду! — девушка азартно кивнула. — Если, конечно, отец отпустит… Там же, наверное, опасно?

— Материк поглотил эпицентр, там разломы через каждый сто метров, — улыбнулся я. — Конечно, опасно! Но Аня тоже едет, а Володя и сейчас там.

— Ужас какой! — Маша даже зажмурилась.

— Машину тогда я вам оставлю? — спросил я профессора. — Сможете её оборудовать? Расходы я компенсирую, работы оплачу.

— Давайте так и сделаем, — кивнул Ляпунов. — В университете есть всё необходимое оборудование.

— Тогда пойдёмте я вас познакомлю. Она у меня немного дикая, чужих к себе не подпускает. Одним словом, хулиганка.

У Маши аж глаза округлились.

— Та самая «Хулиганка»? Мне никто не поверит!

— А вы никому и не расскажете, — хмыкнул профессор. — Знаете, что такое подписка?