Эпилог

Думал, уснуть не получится, но то ли привык к вечной суматохе и напряжению, то ли за день накопилась усталость. В общем, ожидаемый звонок вырвал меня из глубокого сна и ответил я крайне недовольным тоном:

– Макаров, слушаю.

И тут же пришлось отводить телефон от уха, потому что из него на меня начали орать с такой интенсивностью, что тут же слетели остатки сна. Вроде серьезный дедушка с пейсами, а матерится как портовый грузчик. В принципе, чего-то подобного я и ожидал, но не с такими грязными словами. Мне ничего не оставалось, как крикнуть в по-прежнему удерживаемый на расстоянии телефон:

– Когда созреете для нормального разговора, пишите на мыло!

И тут же с чувством выполненного долга прервал связь.

Номер крикуна ушел в черный список, но у него есть адрес моей электронной почты.

Я еще немного полежал на довольно удобной кровати, которая тесный вагончик все равно нормальным жильем не делала, и заинтересованно хмыкнул:

– Что же там такого натворил наш друг Шалун?

Дух вроде сообразительный и не такой уж злобный. Надеюсь, никого не покалечил. Впрочем, ни антиквара, ни его подручных мне не жалко.

Сна не осталось ни в одном глазу, так что я погрузился в разбор насущных проблем. Прошло больше двух недель после приключений в детской больнице, и жизнь в Доброборе снова вошла в привычное русло. Ну как привычное? Разве что для жителей странной усадьбы и тех, кто к нам близок. А вот любой нормальный человек такое житие привычным точно не назовет. Ну а лично для меня в сравнении с внешними приключениями сущая благодать. Лена уверенно взяла на себя преподавание математики, чем изрядно удивила меня. А вот Зиза изначально была уверена, что бывшая ученица справится. Вера Ильинична, конечно же, занялась биологией, так что мне остались лишь история и география. Литературу удалось спихнуть на Баюна. Читать котяра либо не хотел, либо не мог, а вот аудиокниги готов был слушать сутками. Да и рассказчик из него куда лучше, чем из меня. Плюс к этому каждое утро на рассвете и перед закатом хвостатый Филипп Филиппович проводил медитации по программе древней голландской ведьмы.

Поначалу мне казалось, что это пустышка и юным магам от нее никакого толка, но дело стронулось с мертвой точки, когда к группе медитирующих присоединилась Алина. Мы с Леной тоже старались не пропускать эти занятия, так что я был свидетелем ключевого события. Юная целительница поначалу просто присматривалась к происходящему – и, как оказалось, не просто так. Неожиданно услышав тихий голоса Алины, я выпал из транса, в который меня погрузил убаюкивающий голос Баюна.

– Огонек, не нужно напрягать свое солнышко. Позволь ему сиять.

Все тут же уставились на девочку, которая присела рядом с корчившим из себя йога огневиком. Рыжий тут же покраснел, и непонятно, от чего именно. То ли его смутило еще одно, третье по счету прозвище, то ли прикосновение девочки, которая приложила ладошку к груди парня. Чует моя душенька, теперь его будут называть не Пиро и даже не Пламеном, а именно Огоньком. Но важно не это. Мальчик встрепенулся, словно почувствовал что-то внутри себя, затем глубоко вдохнул и медленно, с чувством выдохнул. Такого умиротворения на его лице я еще не видел. Впрочем, к состоянию Женьки я присматривался краем глаза, потому что с тревогой наблюдал за состоянием Алины. К счастью, девочка выглядела вполне бодрой, но я все равно был готов вскочить на ноги в любое мгновение.

Как оказалось, переживать не стоило, девочка то ли знала, то ли чувствовала, что и как нужно делать. За секунду до того, как руки Женьки вспыхнули, целительница встала и сделала шаг назад, а затем с большим интересом принялась наблюдать за огненным шоу. Парень не загорелся, как раньше, весь целиком, и явно управлял происходящим, хоть и не полностью. Сознание он все-таки потерял, но Алина тут же привела его в чувство. Вот тут мне пришлось вмешаться, когда увидел, как девочка немного побледнела.

На шум прибежала Вера Ильинична и начала квохтать вокруг подопечной как наседка. А я смотрел на все это с радостной улыбкой, ведь появилась надежна на то, что ребята справятся сами и моя задача сведется к простому администрированию. Ну как простому… Скажем так, с экстремальными элементами.

Через неделю Вера Ильинична разрешила своей подопечной заняться мелким целительством. Ничего серьезного – ссадины и синяки, которых всегда хватало на строительстве. А затем и мне, и Вере Ильиничне пришлось принимать тяжелое решение. В Сосновке стало плохо внучке Николая Николаевича, которая приехала к нему на каникулы. И вот этот хороший, но безответственный человек, зная многие наши расклады, приволок серьезно больного ребенка к юной, совершенно неопытной целительнице.

Вера Ильинична тут же встала в позу и приказала перепуганному и вдруг как-то сильно постаревшему директору везти внучку в районную больницу, но ребенок начал задыхаться. Алина рвалась на помощь. Допустить смерть ребенка у нас на руках мы не могли, но так страшно мне не было, даже когда висел в руке Живора. Врач тоже боялась и потому стояла за спиной Алины с видом коршуна, в любой момент готового вцепиться в свою жертву и утащить в гнездо. Но тут случилось еще одно маленькое чудо, к которым я уже как-то начал привыкать. Через пару секунд после того, как Алина положила ладошки на грудь своей нечаянной пациентки, та перестала задыхаться, а затем и вовсе порозовела. При этом юная целительница хоть и побледнела, но самостоятельно отошла от больной.

Я с облегчением выдохнул уже застоявшийся в легких воздух. Затем просто выкинул эту проблему из головы, ведь вечером предстояло идти на поклон к кикиморе за новой партией мореного дуба. А вот Вера Ильинична загрузилась знатно. Сначала ходила задумчивой, затем куда-то звонила, а после и вовсе попросила Никиту отвезти ее в село. Обратно приехала к обеду следующего дня и тут же собрала педсовет, включая Колывана.

– Так, коллеги, – деловым тоном привыкшей командовать многими подчиненными начальницы заявила новоиспеченная преподавательница. – Я внимательно наблюдала за изменением состояния Алины во время лечения. Когда Николай Николаевич привез внучку и ее пришлось срочно спасать, была готова к рецидиву, но исцеление прошло на удивление легко. Именно исцеление, я провела консультацию с врачами в районной больнице и выяснила, что Света почти здорова. Я ума не приложу, как такое возможно! Подобное усилие должно было вогнать Алину в кому! Да, Добрыня поддерживал ее, но этого недостаточно.

Я кивнул, соглашаясь, потому что дух-хранитель тоже передал свое удивление и уверение в собственной непричастности. Если честно, меня сильно удивило то, как быстро и легко Вера Ильинична приняла местные реалии. Возможно, ей помогло предварительное общение с юной волшебницей.

Осмысление проблемы у врача явно еще продолжалось, и она немного зависла. Пришлось вмешаться:

– Вера Ильинична, вы ведь разобрались, в чем дело?

– Не совсем, – уже не так уверенно сказала она. – Но подозрение есть.

– Поде́литесь? – помог я немного растерявшей напор исследовательнице.

– Мне удалось выяснить, что врачи изначально не давали Свете хороших прогнозов и тогда дочь Николая Николаевича обратилась к какой-то ведьме, получив за серьезные деньги непонятное зелье для дочери. Я раньше за такое по рукам била, но девочке стало лучше! Ну, и, как это всегда бывает, едва полегчало, больная сразу прекратила прием лекарства. Боже, – вдруг горестно вздохнула женщина, – я уже начала называть шарлатанские зелья лекарством!

– То ли еще будет, – получила она вдобавок зловещее обещание от меня.

– Я не совсем уверена, но Алина сказала, что лечение девочки прошло намного легче обычного, потому что ей что-то помогало изнутри пациентки. Как мне кажется, это были остатки того самого зелья. Из чего я делаю вывод, что нам необходимо изучить этот вопрос, и, если все подтвердится, привлечь для обучения Алины грамотную ведьму-зельеварку.

Это заявление застало нас всех врасплох, но те, кто был погружен в суть вопроса, тут же высказали свое мнение.

– Плохая мысля! – заявил до этого помалкивавший Колыван.

– В кои веки я согласен с лохматым.

– А ты блохастый! – не остался в долгу домовой.

– Ахтерлек, – ругнулся по-голландски кот, выгнул спину и зашипел.

– Хватит собачиться! – рявкнул я, ударив кулаком по столу. – Филипп Филиппович, соблаговолите объясниться.

Величание тут же успокоило кота, и он заявил:

– Извольте, Алексей Степанович. Дело в том, что ведьмино племя в основе своей психически неуравновешенно. К тому же крайний эгоцентризм и сложная иерархия сообщества.

– Во дает блохастый, – с каким-то даже восхищением прокомментировал Колыван велеречивость кота, но в этот раз Баюн не отреагировал.

Новая смена поведения у Филипп Филиппыча случалась после очередного погружения в память предков. Очень уж ему хотелось стать преподавателем литературы, вот и вляпался. Ничего, скоро пройдет, хотя следы наверняка останутся, как те же ругательства на голландском.

– А поискать информацию в памяти предков? – решил я зайти к проблеме с другой стороны и увидел, как кота передернуло, еще и морду перекосило. – Уже пробовали?

– Да, она заставила, – наябедничал на Веру Ильиничну кот. – Про целебные травы могу рассказать много, но это не поможет. Там нужна ведьмина сила и при сборе, и при варке зелья. Без нее от моих знаний толку мало.

– Значит, будем искать ведьму, – пожал я плечами, потому что видал проблемы и посложнее.

– Говорю же, не получится! – Моя небрежность явно разозлила кота. – Ведьма-одиночка из своей норы не вылезет, а отпускать к ним девочку я бы поостерегся. Что же касается ковенов, то матриарх если и опустит кого из своих прислужниц, то лишь со злым умыслом. Не знаю, как здесь у вас, но в Литве дело обстоит именно так.

Можно было бы выслушать еще и Колывана, но у него слишком устарелые сведения. Кто бы сомневался, что в итоге все уставятся на меня в ожидании решения. Что же, раз уж назвался директором, придется соответствовать. Тем более у меня давно созрел и даже перезрел один план. Так сказать, совместим приятное с полезным.

Из задумчивости меня вывел голос Баюна:

– Колыван, ты его дольше знаешь. Это нормально, что он так странно улыбается? Мне что-то не по себе.

– Вот когда Стяпан Ляксеич будет так скалиться, глядючи на тебя, тогда и надо переживать, – нагнал саспенса бестелесный любитель троллинга.

Впрочем, он прав – план у меня был довольно коварным и во исполнение его нужно посоветоваться с Мариной.

В итоге в этот же день после заката мы с Никитой подъезжали к хорошо запомнившемуся дому, хоть и были тут всего один раз. Приблизительно определившись с нужным мне зарешеченным полуподвальным окном, я остановился рядом, достал из кармана бутылочку и свинтил с нее крышку:

– Шалун, фас.

Из емкости вылетел легкая дымка и без проблем просочилась сквозь окно.

Этому визуальному трюку Марина обучила своего питомца специально для моего удобства. Тоже самое касалось голосовых команд. И вообще, мы с Шалуном неплохо спелись. Домой он вернулся вместе с подобранной мною в палате бутылочкой. А вот Злюка куда-то пропал. Очень надеюсь, что он не породит очередного маньяка, отяжелив мне совесть.

Выпустив духа, я подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Когда охранник открыл, я протянул ему картонку с номером телефона и адресом электронной почты:

– Передай хозяину.

– Зачем это? – подозрительно прищурившись, спросил здоровяк.

– Поверь, скоро ему очень захочется со мной связаться, – уверил я собеседника и, выдав максимально ядовитую ухмылку, просто уронил эрзац визитной карточки сквозь решетку, а затем быстро свалил от греха подальше.

Можно было бы дождаться звонка в гостинице, но у себя дома как-то безопаснее, и Никита со мной был полностью согласен. Так что к ночи мы убрались восвояси.

Сообщение пришло через двадцать минут после гневного звонка. В ответ я предложил встретиться утром в кафе, где мы с Никитой вчера пили кофе в ожидании заката.

По лицу явившегося на встречу антиквара было видно, что сегодня ночью он если и спал, то недолго. Подойдя к нашему столу, старик без приглашения уселся и с ходу заявил:

– Вы меня обманули.

Здоровяк-охранник застыл за спиной хозяина и, уставившись на меня, глухо зарычал, но после близкого знакомства с Живором, причем в двух ипостасях, такие взгляды меня уже не пугали. Так что отреагировал искренней улыбкой.

– В чем именно? – изобразив удивление, я перевел взгляд на старика.

– Вы сказали, что ничего не знаете о живущих в ночи.

– Я и не знал. Теперь знаю, и поверьте, вам было бы намного проще, будь я одним из них.

– Чего вы хотите? – устало спросил старик, явно чувствуя себя неуютно за пределами своего логова.

Впрочем, сейчас там не самая комфортная обстановка.

– Справедливости.

– Я тоже ее хочу, – зло прищурился старик. – Кто компенсирует мне убытки?

– Никто, – не менее жестко ответил я. – Это тоже справедливость. Вы напугали меня, а я вас.

– Хорошо, я готов доплатить полную цену за безант. Вернуть монету не смогу, товар уже ушел к покупателю.

– Мне не нужны деньги.

– А что тогда? – начал терять терпение антиквар.

– Информация.

Старик устало вздохнул и потер явно ноющие виски.

– Это дороже денег. Говорил отец, что жадность меня погубит.

– Ваш родитель, без сомнения, был очень мудрым человеком, – согласился я со стариком, которого Шалун явно замучил своим нездоровым энтузиазмом.

Договорились мы быстро, и хоть вытаскивать из антиквара информацию о ведьмах пришлось практически клещами, но выступить в роли посредника он согласился быстро. Не знаю, что там насчет жадности, а вот чуйка у него была потрясающая. Лев Ионович явно нацелился на дальнейшее сотрудничество и пообещал поискать для меня ведьму, согласную поделиться знаниями на чужой территории, получив за это еще один драконий безант. Причем выглядел антиквар так уверенно, будто знал, к кому обратиться с подобным предложением. Его главным условием было немедленное выдворение потусторонней напасти, оккупировавшей антикварную лавку.

Когда мы прибыли на место, я не стал таиться и прямо на глазах старика открыл флакон:

– Шалун, домой!

Через полминуты сквозь окно просочилась знакомая дымка и втянулась в бутылочку.

– Скажите, Алексей Степанович, – с хитрым прищуром обратился ко мне внимательно наблюдавший за этим представлением антиквар, – у вас есть возможность выставить такую вещь на продажу?

– Возможность есть, а вот желания нет, – холодно ответил я, пряча флакон в карман.

Охранник старика снова зарычал, но с тем же успехом.

– Жаль, – с фальшивой доброжелательностью улыбнулся старик и добавил с едва заметной угрозой в голосе: – До встречи, Алексей Степанович.

– До встречи, Лев Ионович, – ответил я в том же тоне.