Сажусь, а точнее, валюсь на прохладную траву, импульсивно вцепляюсь в вещевой мешок, как в спасательный круг. Что со мной? Накатывает паника, из-за которой сложно соображать.

Спазм в животе быстро проходит, в отличии от боли в груди, не давящей, как при инфаркте, а колющей, резкой. Частое сердцебиение, одышка, головокружение, чувство надвигающейся катастрофы — все это очень напоминает паническую атаку.

Дыши, приказываю себе. И я дышу, быстро, собачкой, а параллельно напрягаю память. Какие-то цифры... Четыре, семь, восемь…. Вдыхаю через нос в течении четырех секунд, задерживаю дыхание на семь, и выдыхаю на восемь. Затем — по новой.

Через несколько минут, а, может, больше, меня отпускает. Сердце приходит к почти нормальному ритму, постепенно возвращается способность думать, а вместе с ней из памяти всплывают слова бабки Милании с нашей последней встречи два дня назад:

— Я вот себе артефакт сторговала за травы. Полезная вещица! Покажет, ежели ко мне человек околдованный или заговоренный придет. А то ведь как? В этой жизни, девонька, такие заговоры бывают, что человеку мои травы — словно умирающему припарка. Лечи, не лечи — все без толку! Такого сначала очистить надобно от чужого воздействия, а потом, может, и лечить не придется. Повесила вон артефакт над дверью, пускай себе висит.

— Интересно, как он покажет, что человек заговоренный? — я, помнится, хихикнула. — Красным цветом загорится?

— Э, нет, милая. Человеку худо станет, взгляд у него помутнеет, дышать начнет быстро. Хоть и разочек всего на человека подействует, но понять успею, что дело нечисто.

— А если к вам принесут человека в таком плохом состоянии, что он даже глаз своих не откроет?

— Ты что, девонька, говоришь! Таких мне не носят! Я сама к ним хожу. И буду ходить, пока силы есть…

Пока слушаю умиротворяющий щебет лесных птиц, легонько массирую виски и постепенно прихожу в себя. Всплывший диалог со знахаркой наталкивает на очень неприятные выводы. Так вот что со мной произошло! Некий магический реагент* выявил, что меня зачаровали.

(*В химии реагент — это вещество, участвующее в химической реакции, используемое для обнаружения или измерения других веществ )

Пытаюсь сообразить, кто и когда мог на меня воздействовать магически?

Только Арвина вспоминаю. Нет, ну правда… Кто еще?

Муж столько раз заполнял меня магическим ресурсом, что даже не счесть! К тому же, он ночевал рядом со мной. Я могла и не заметить во сне, если он проводил какие-то манипуляции.

Но какие манипуляции? И зачем?

Чтобы ослабить меня? Нет, не то, ведь в его присутствии я наоборот ощущала прилив сил.

Или он хотел привязать меня к себе? Но тогда я бы ощутила к нему необъяснимую симпатию, а пока все с точностью до наоборот.

Чем больше проходит времени, тем сильнее раскачиваются во мне эмоциональные качели. От благодарности, тепла, желания поверить, сблизиться до «ни за что к себе не подпущу!»

Поскорее бы вернулась Милания! Мне не терпится с ней поговорить. К ее приходу хорошо бы приготовить поесть, чтобы умаслить человека и заранее настроить на добродушный лад. Подгоняемая этой мыслью, поднимаюсь с травы и предпринимаю очередную попытку попасть в дом.

На сей раз у меня получается зайти без всяких происшествий, и я принимаюсь хозяйничать. Неторопливо развожу огонь в очаге. Ставлю на решетку сковороду и разбиваю туда яйца.

Режу сыр, на аппетитный, пористый хлеб намазываю масло. Сверху шлепаю сыр. На другой кусок хлеба — ветчину. В новом мире не принято есть хлеб с маслом, сыром и ветчиной, но я вдруг отчетливо понимаю, что очень соскучилась по… простым, человеческим бутербродам!

В той жизни я их ела с тонко нарезанными овощами. Жаль, я не захватила с собой огурец или помидор! С тоской оглядываюсь по сторонам. Огурцов в избушке не вижу, зато на стене висят длинные луковые косы. Думаю, хозяйка не обидится, если позаимствую у нее одну луковку. Отщипываю луковицу и режу тонкие колечки, которыми украшаю бутерброд с ветчиной. М-м, какое будет объедение!

От едких луковых испарений слезятся глаза. Наверно, от стресса и переживаний у меня размягчаются мозги, потому что неожиданно для себя делаю очень «умный» шаг. Тру глаза руками, из-за чего их начинает щипать еще сильнее, а слезы «счастья» брызжут на щеки водопадом. То жмурюсь, то моргаю, но больше ничего не спасает от ужасных ощущений.

Вода... Мне срочно нужна вода, чтобы промыть глаза! Кажется справа от меня стояло ведро с водой и черпаком. Почти вслепую, медленно, крошечными шажочками двигаюсь в сторону предполагаемого ведра.

Внезапно до ушей долетают шорохи со двора. Кто-то подходит к двери, и та открывается с жалобным скрипом. Только Милания могла так войти. По-хозяйски, не постучав. Что же она не здоровается? Наверно, в шоке, раз молчит… Еще бы! Прийти домой и увидеть незваную гостью...

— А я тут вам кушать готовлю, — говорю, криво улыбаясь.

— Вот и славно, — отвечает низкий мужской голос. — Только ты и я. Давно об этом мечтал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍