«…Савчук и Янек Болдин лежали в секрете на окраинах деревни, охраняя труд пахаря…»
На этих строках повесть моего деда обрывается.
А сам Михаил Павлович, «учёный старик», встретил Великую Победу и вернулся домой, в родной Ирбит. И только там узнал о геройской гибели своего младшего брата Ивана подо Львовом. Оплакал мой дед Михаил Павлович своего брата, поцеловал свою жену, прижал к себе двух подросших за долгие пять лет войны сыновей, уж и не чаявших увидеть отца живым. Ведь на Михаила Павловича приходило извещение «без вести пропал».
В июле 1942 года его жене Филиной Анастасии Амвросиевне, моей бабушке, пришла эта бумага, практически похоронка. Как и тысячам других жён, вдов, пришла она на тех, кто попал в жернова Ржевского котла. Целые армии Красной Армии были раздавлены подо Ржевом, где теперь стоит такой трогательный монумент погибшим солдатам.
Моему деду повезло!
Повезло?
Или он стойко доказал своё право на жизнь и борьбу?
Он сам оборотил к себе удачу, использовал все шансы, что давала ему судьба. Выжил и в плену, и в тесной землянке-могиле на двоих. Выжил сам и спас товарища.
Но не просто выжил, он нашёл партизанский отряд и геройски воевал до самого конца битвы с немцами. Повторюсь: на фронт он пошёл уже старым человеком. Но достойно выдержал всё, что припасла ему судьба. За то и был он награждён встречей со своей семьёй и долгой жизнью.
По возвращении продолжил мой дед работу в Ирбитском районном комитете партии в той же самой должности заведующего отделом пропаганды и агитации.
Выучились его два сына в Уральском Свердловском Лесотехническом институте, стали инженерами-механиками. Мой отец Николай, уехал работать в Свердловск, на Уралмаш. А Владимир, Вовка, младший, чей образ так часто вставал перед глазами отца в страшные минуты военных испытаний, вернулся жить с родителями в Ирбит. Туда, в их дом и жену привёл, пошли внучата…
Когда я была совсем маленькая, родители отправили меня пожить в Ирбит – к деду и бабушке. И тогда узнала я и суровый уральский нрав, и нежную уральскую преданность.
Дед Миша как был коммунистом, так и остался им до конца. Первой моей песней, выученной в детстве, был «Интернационал». Дед водил меня «к коммунистам», как я тогда говорила, я залезала на табурет и пела старикам «Интернационал» во весь свой голосок.
Дед рассказывал мне на ночь одну и ту же поучительную уральскую сказку «Сума, дай мне ума». Да так артистично рассказывал, каждый раз по-разному. Сказка не надоедала никогда. И всегда в ней высмеивались доверчивый и потому глупый мужик и его жадный, вороватый сосед. А волшебная сума всегда умела проучить нечестного, да и выучить излишне доверчивого. Я смеялась и «мотала себе на ус».
Как луч маяка спорит с ночью немою,
Так день загорается – солнце встаёт.
Как белые брови морского прибоя —
Туманы седые над полем вразлёт…
И льются, играя, цвета перламутра,
А в волнах тумана не видно тропы.
Далёкое детство, уральское утро,
Там с дедушкой в лес мы идём по грибы.
Былое пригрезится сладкою болью:
Как ветви берёза раскинет шатром,
Как пахнут грибы, припорошены солью,
На прутике жарим мы их над костром.
Лесную науку спокойно, сурово
Мне дед преподал, не спеша рассказал,
Как смерть он обманывал снова и снова,
Как выжил в лесу, партизан отыскал.
Суровый и горький рассказ средь тумана
Не вырвать из сердца, не спрятать под спуд.
В нём мечется пламя костра партизана,
В нём смерть и геройство, в нём правда и суд.
Вот так и были заложены во мне основы понимания путей добра и зла.
Михаил Павлович не был «добреньким дедушкой». Это был сильный духом человек. И значимость его личности я чувствовала всегда. Но только теперь, найдя и прочитав его мемуары, мысленно прожив вместе с ним эти страшные годы войны, я поняла, что грызло и давило его душу. Каким мужеством надо обладать, чтобы не сломаться, не погибнуть в плену, но выстоять, бежать и продолжить битву с фашистом уже в лесах Белоруссии. Чтобы кровью своей и ратным трудом доказать своё право называться советским человеком!
Светлая ему память.
Настоящему русскому человеку, крепкому уральцу.
Моему деду Михаилу Павловичу Пичугину.