Бегом мы добежали до опушки леса. Шагнули в лес.

– Стой, руки вверх! – тихо раздалась команда, звякнули затворы, и чёрные стволы винтовок направились прямо в нас.

Мы подняли руки.

– Окружить!

Нас окружили. Я стал считать, их было восемь. Одеты хорошо, почти все в кожаных тужурках, брюках галифе, часть бойцов даже в ботинках. Один с биноклем. Чисто выбритые, здоровые, молодые. Смотрят с любопытством на нас. Вооружены винтовками без штыков. У одного ручной пулемёт, один с ППШ, у каждого за поясом по две гранаты. По такому облику и по всему я инстинктивно узнал партизан. Нас быстро обшарили.

– Документы есть какие-нибудь? – обратился к нам один из партизан.

Я улыбнулся:

– На что вам документы, товарищи, коли мы сами налицо?

Партизаны улыбнулись в ответ:

– А по чему вы знаете, что мы вам товарищи?

– Чутьём, – ответил я.

– Ну, это брат, это не всегда удаётся, на чутьё не надо надеяться, а вдруг мы полицейскими окажемся, тогда что?

– Расстреляете и всё! – ответил я.

– Ну, это ни к чему, уж умирать, так с музыкой.

Подошёл, по-видимому, командир, пожилой мужчина лет сорок или даже более, с чёрной бородкой. Начал допрос:

– Откуда идёте?

– Из плена бежали, из города Орши, ст. Червино.

– Когда бежали из лагеря?

– В ночь на восьмое сентября.

– А сегодня десятое, здорово вы прошли. Где шли?

– Всё время лесом.

– Слышали сегодня стрельбу в лесу?

– Да, слышали.

– Удивительно, как вы прошли. Лес кругом блокирован немцами. Ну, ваше счастье, должно быть.

Нас расспросили обо всём. Пришлось рассказать всю свою биографию. Узнав, что я коммунист, бывший партработник, командир стал мягче.

– Что вы думаете дальше делать?

– Мы бежали из плена с единственной надеждой – встретить партизан и вместе с ними продолжать борьбу против врагов. Возьмите нас к себе, мы просим вас.

Командир задумался.

– Знаете что, – заговорил он, – откровенно вам скажу, мы сами сейчас в таком же положении, как и вы. Мы разбиты, базы потеряны, отряд рассыпался кто куда. Я не могу вас взять теперь, в такой обстановке.

– Что же нам теперь делать?

– Идите вот этой опушкой леса. Придёте к деревне Пасырево, четыре километра отсюда. Найдите старосту деревни – не бойтесь, он наш человек, – и скажите ему, что Котов просит его оказать вам содействие, замаскируйтесь там в клюквенном болоте, я в нём тоже спасался, и дожидайтесь, мы за вами придём. А вы пока отдохнёте и окрепнете. Будьте осторожны. Молодцы вы, что сумели удрать от немцев. Сумейте теперь сохранить себя здесь, вот в таких условиях.

И сколько мы ни просили, командир остался непоколебим. Пришлось покориться.

– Где будете ночевать? – спросил он.

– Здесь, в лесу, – ответил я.

– Ну, идите. До скорой встречи, товарищ комиссар. – И он пожал нам руки.

* * *

А встреча эта состоялась почти через год.

Впоследствии, проходя со своим партизанским отрядом по лесам Белыничского района, мы нашли в лесу могилу с тумбочкой и звездой, на тумбочке были выжжены слова: «Здесь покоятся тела командира партизанского отряда товарища Суворова, комиссара отряда и начальника штаба. Пали смертью храбрых в непрерывном бою с фашистами 25 октября 1942 года».

Волки разрыли могилу, и черепа погибших белели возле памятника.

Местные жители рассказали нам эту тягостную историю. Страшно неопытными командирами оказались Суворов и его штаб. Их окружили в этом лесу немцы, власовцы и полиция. Выйти из окружения в лесу тёмной ночью, то есть пробиться отрядом, не было особой трудностью. Сколько раз нам приходилось так пробиваться, и всегда без значительных потерь. Суворов же поддался панике, он приказал отряду разбиться на мелкие группы и просочиться, кто как сумеет, сквозь цепи врага. Сам со штабом остался, замаскировавшись в дупле большого дерева, где их нашла немецкая овчарка. Многие партизаны погибли поодиночке, остальные целую зиму бродили по 2–5 человек и бедствовали.

«Взял бы ты меня тогда, – с горечью думал я, – не допустил бы я тебя до такой глупости».

И я приказал придать погребению кости погибших.

* * *

Попрощавшись, мы углубились порядочно в лес. Выбрали могучий лес, кругом стояла густая роща. Развели огонёк, постлали веток под себя и крепко уснули.

Впоследствии один из партизан этой группы, оставшийся в живых, рассказал нам, что после нашего ухода они одумались и решили вдруг, что мы – шпионы (у страха глаза велики). Долго искали они нас, чтобы кончить, но так и не нашли. Мы уже стали приобретать порядочный опыт маскировки, становились волками.