Эпилог

Три года спустя

Нивис Вьерго

Мы с Саянусом вышли из склепа и медленно прогуливались возле замка, наслаждаясь свежестью снежевыпавшего снега. Такие мгновения стали появляться чаще в моей жизни, когда на последних месяцах моей беременности Полярис взял на себя большую часть обязанностей по управлению страной, пока дети были под присмотром Вреники.

После зимнего сезона, когда я узнала, что жду ребенка, мы уехали в поместье в Уане, чтобы побыть вдвоем. Там Полярис носился со мной, как с хрусталем, хоть и пытался это скрывать. Он ничего мне не запрещал и ни от чего не предостерегал, но окружал своей заботой будто мягким коконом, чтобы я ненароком не поранилась или не ударилась. В замок мы вернулись ближе к лету, чтобы обрадовать семью новостью.

– Спасибо, что сходил со мной, – поблагодарила я Сая, придерживающего меня под руку.

– Я и сам давно у них не был. Да и я папе обещал за тобой присматривать.

– Когда ты успел таким взрослым стать?

В следующем году Саянус собирался поступать в академию братьев, а я все никак не могла перестать видеть в нем того мальчика, которого встретила когда-то в Лёрнге. Саянус улыбнулся.

– Пойдем обратно, что-то я устала очень.

Порой до нас долетали отголоски пережитого в виде возмущений населения из дальних частей Аэтерны, кто с некоторым трудом воспринял мое возвращение, или нестабильности сезонов, но их с каждым годом становилось все меньше, и этот выпавший в своей полноте снег в самый разгар лета обещал нам чудный год и долгожданное спокойствие. Совместно принятое с Конлектусом и Калор решение восстановить бывшие земли Ралины для свободного проживания там магов вне зависимости от их происхождения существенно помогло решить проблему близости стихий. Многим понравилась наша инициатива по сближению наций. Новые земли назвали Объединенной территорией, но формально она была поделена на четыре части, каждой из которых управлял наместник от одного из престолов. В будущем, когда нам удастся вывести эти земли на самоуправление, мы собирались назначить им отдельного правителя, но пока что всем было спокойнее, чтобы они остались под нашим контролем.

Конлектус и Ревере стали родителями дочери, которую назвали Фире за. Пока было не ясно, правда ли ее рождение сказалось лучшим образом на новом короле Аурума, однако за все три года он ни разу не нарушил ни одной договоренности и управлял страной разумно и относительно мудро. Полярис всерьез рассуждал о передаче ему полных прав по истечении пятилетнего испытательного срока.

К общему облегчению, Дукс согласилась принять на себя бразды правления Вернумом. Она сказала именно ту фразу, которую я услышала от Богини. Когда я ей только сообщила, Дукс, а точнее, как выяснилось, Дуксата, наотрез отказалась и даже собиралась сбежать под шумок. Чуть позже, вернувшись в академию, она сообщила, что готова обсудить ситуацию, и мы несколько раз собирались с Калор, чтобы разъяснить ей все нюансы данного шага.

Калор взялась выяснить, как так вышло, что Богини решили отдать целую страну именно Дукс. И данные, что она раскопала, потрясли нас. Оказывается, восьмая наследница Весеннего престола, которая, как все считали, умерла бездетной, вовсе таковой не являлась. Вариантов развития событий было немного, но Калор настаивала на версии, что кто-то забрал себе единственное дитя королевы. Может, его ошибочно признали мертворожденным, может, вмешались иные обстоятельства, но все это время ее род продолжался только по женской линии. Разумеется, никто не воспитывал Дукс как будущую королеву, а потому Калор взяла на себя полный контроль над ее образованием, и помогала ей до сих пор. Четыре престола готовились со дня на день принять в свои ряды новую правительницу обновленного Вернума.

Сагитта продолжила обучение в академии, а потому была частой гостьей в нашем доме. Разумеется, вместе с Фортемом и Серваторемом. Сагитта в этом году выпускалась из академии, а потому собиралась домой. И я мысленно готовилась к разлуке с новоприобретенной подругой. Правда, в мою жизнь вернулось так много магов и столько появилось новых, что порой у меня голова шла кругом. Но я бы ни за что не променяла это на пустоту и одиночество, которые испытала, когда очнулась в темнице.

Полярис сумел восстановить отношения с Увой и примириться с отцом. С последним, надо сказать, немаловажную роль сыграла моя беременность и возможность видеться с Аче. Ува грозилась регулярно приезжать после появления на свет внука или внучки.

Никос с Оасис воспитывали двоих общих детей и Магру, и жили в полном согласии друг с другом, в отличие от Ичеса, за которого мы переживали всей семьей. Он оставил академию, полностью отдав ее на попечение старшего брата, чем уже немало нас всех удивил. Обручился с какой-то комитисой, но при этом дома почти не появлялся, и я что-то уже не успевала за изменениями в его жизни[1], молясь Богиням, чтобы они не оставили брата без присмотра.

Я же должна была со дня на день родить первенца, имя которого мы с Полярисом выбрали еще в первый год совместной жизни после победы над Ирбэ.

Однажды вечером мы гуляли в саду, и Ярис обнимал меня за талию. Я так и не определилась, как мне больше нравится его называть, а потому меняла обращение по настроению.

– Нив, ты еще не раздумывала над именем?

– А ты не слишком забегаешь вперед? Зачатие может занять какое-то время. Мы можем несколько раз передумать. Да и мы не знаем, кто у нас будет: мальчик или девочка.

– Я хочу, чтобы у нас были оба, – прошептал он мне на ухо, заставив покраснеть. Как будто нам троих детей мало. – Так что никто не мешает нам подобрать вариант на каждый случай, – сказал он, пожав плечами. – Какие тебе нравятся?

Думать долго не пришлось: я нет-нет, да ловила себя на мысли о том, как бы назвала нашего первого ребенка.

– Мне нравится Бореа лис для сына. А для девочки… Флюме на.

– Нивис, умоляю, только не Флюмена, – хохотнул Полярис беззлобно. – Иначе мы за ней не угонимся[2].

Меня позабавила его шутка.

– А какие ты предлагаешь?

Полярис предлагал отталкиваться от значений имен и предпочитал более короткие варианты, мне же хотелось в первую очередь соблюсти традицию наречения детей монархов, у которой тоже имелись свои правила. Не менее двух слогов для полного имени, его уникальность и связанность со стихией. В чистых браках с этим не было проблем, но в нашем случае магия могла проявиться любая. Как у Никоса с Оасис. У одного из их близнецов стихия земли, а у другого – воды.

– Каллисто, – вдруг сказал Ярис, остановившись напротив меня и сжав мои плечи. – Давай назовем дочь Каллисто. И тогда я согласен на Бореалиса.

– Каллисто, – повторила я, вдруг уставившись в мужа во все глаза. Конечно же… Не сговариваясь, мы подняли глаза к небу и нашли Полярную звезду. Звезды Медведя и Небесной оси подмигнули нам. – А ты не забыл, что нам нельзя называть детей в честь звезд и созвездий?

– Но меня же назвали, – парировал Полярис. – Да и к тому же, Нивис, Каллисто ведь не созвездие и не звезда. Лишь древняя легенда, что ее свет – будучи пеплом одного из поверженных драконов – породил Полярную звезду и ближайшие созвездия.

– Давно ты уверовал в драконов? – усмехнулась я, погладив его щеку. Мне было так хорошо рядом с ним, что я не представляла мгновения лучше.

– С тех пор как узнал, что я сын Богини, – развел он руками. – Значит, Бореалис и Каллисто?

– Если не передумаем.

И мы так и не передумали. Ребенок, по всей видимости, унаследовал нрав своего отца и моих братьев и то и дело устраивал мне веселую жизнь, отплясывая прямо в животе. Вот и сейчас я согнулась в три погибели из-за боли, сковавшей живот, запоздало осознавая, что дело вовсе не в пинках. На подходе к замку у меня начались схватки. Саянус всполошился, помогая мне устоять.

Я сумела перенести нас в перерывах между потугами.

– Нивис? – обеспокоенно спросил Саянус. – Что мне делать?

– Сай, – выдавила я, облокотившись на перила. Лакей уже убежал за повитухой, все правильно поняв по моему виду. – Найди папу, пожалуйста. Скажи, что это срочно.

– Он же утром уехал в город…

Я взвыла от усиливающейся боли и досады. Полярис! Мы договаривались, что он будет рядом, но роды начались раньше предполагаемого срока. Наш ребенок невероятно торопился появиться в нашей жизни.

– Ваше величие, я здесь! – крикнула мне Пиллара, повитуха. Она живо прогнала Саянуса и помогла мне подняться. – Воды отошли?

– Кажется, да, – выдохнула я сквозь зубы, мыча от подкатывающей боли.

– Давайте-ка, дышите ровно, сейчас мы уложим вас.

Пока мы передвигались к обустроенной на такой случай комнате на первом этаже, Пиллара успела раздать пару указаний насчет всего, что ей необходимо. Она опустила руку мне на поясницу, и боль немного унялась.

– Вот так, не бойтесь, скоро все закончится. Вы у нас бойкая, быстро управимся.

Из-за пульсаций у меня никак не выходило сосредоточиться, чтобы дернуть брачную связь с Полом и хоть как-то дать ему знать.

– Ваше величие, дышите, – строго осекла меня повитуха, разворачивая к себе спиной и расшнуровывая прогулочное платье. Мне помогли раздеться и уложили на перину, когда боль снова стала нестерпимой. – Сейчас посмотрю. Так, начинаем. Нивис, смотри на меня. – Голова Пиллары показалась над моими коленями. – Слышишь? Ты рожаешь, не сопротивляйся. Твое дитя скоро появится на свет, тебе надо ему помочь. Я скажу, а ты тужишься, ясно?

Я тяжело дышала, желая поскорее вынырнуть из кольца этой боли.

– Нивис, промычи, если слышишь! Вот так, умница. Потерпи немного. А вы чего стоите? Вода, пеленки готовы? Тащите сюда, мне надо руки вымыть!

Две девушки-помощницы засуетились, а я впилась руками в простыни, стискивая зубы до скрежета.

– Дайте ее величию вот это, живо! Нивис, открой рот и сожми зубами, так будет лучше.

Девушка вложила мне в рот что-то плотное и упругое.

– И протирайте ее лицо, не стойте! Нивис, тужься!

Происходившее дальше я помню только урывками приказов Пиллары и прикосновением холодных полотенец к своему лицу, как вдруг все, что я пережила, перекрыл крик младенца. Пиллара подняла повыше маленький сверток, который уже обтерла и завернула в покрывало.

– Поздравляю, ваше величие, с рождением наследницы.

А затем мне дали подержать эту кроху впервые в жизни. У нее были большие золотистые глаза и густые ресницы цвета инея. Она хныкала и морщилась, изо всех сил дергая крошечными ручками и ножками.

– Мягкого снега, моя звездочка, – прошептала я, водя пальцами по ее еще красновато-синеватому личику. – Каллисто.

Пиллара дала нам еще немного времени вместе, а после подошла.

– Позвольте, ваше величие? Я заберу ее ненадолго, мы еще с вами не закончили.

Я с трудом отдала свое сокровище в руки повитухи, опустившись на подушки. Внизу живота ощущались потуги, и через пару мгновений я поняла, о чем говорила Пиллара.

– Ну вот и все, теперь все хорошо. Держите малютку обратно. Вам нужно будет ее покормить.

Я не слушала дальнейших указаний Пиллары, отданных девушкам, потому что мне вновь вверили маленький сверток. Пока я кормила дочь, девушки перестелили простыни подо мной и вышли за дверь.

– Нивис! – услышала я из-за двери, с трудом повернув голову на звук. Пиллара вскочила на ноги и преградила путь моим братьям и мужу.

– Куда собрались такой толпой? – грозно спросила она, уперев руки в бока. – Не надо так кричать, ребенка напугаете. Пусть его величие сначала зайдет.

Поляриса будто молнией пронзило, он завороженно смотрел на нас с Каллисто, пока преодолевал расстояние от двери. Братья молча махали мне руками в дверях, едва не выпрыгивая из штанов от радости.

– Я вернулся, как только узнал.

– Ты все пропустил. Но я не могу на тебя злиться, потому что наша дочь такая прелестная девочка.

– У нас девочка?

Полярис наклонился ко мне и невесомо поцеловал меня в губы.

– Обещаю, следующий раз я не пропущу.

– Я еще подумаю об этом, – фыркнула я. Столько мыслей в голове блуждало, но мне не хотелось их произносить. Я была безоговорочно счастлива.

– Можно?

– Конечно, только она уснула.

Полярис осторожно взял в руки нашу кроху и прижал ее к груди. А я расплакалась при виде этой картины. Вся усталость и боль истлевали рядом с порождением нашей любви.

– Она такая малюсенькая! Ой, у нее светлые волосики на ресничках.

– У нее твои глаза, родной.

Он перевел взгляд на меня и растрогался.

– Ты… уверена? Тебе не показалось?

– Я бы удивилась, сложись все иначе, – мягко проговорила я. Последние месяцы я все чаще ловила себя на мысли, что раз наше дитя – внук Богини Осени, то вероятнее всего, глаза малыш унаследует от отца. Правда, я была почти уверена, что и цветом волос он ли она пойдет в него, но нет, наша дочь решила быть истинной аэтернкой и не давать своим подданным ни шанса на сомнения в праве на престол.

– Так что, нам-то можно племяшку увидеть? – подал голос Ичес, и мы с Полярисом кивнули. Братья тихо зашли в комнату к свертку в руках Пола. Меня сморил сон под их воркования над новорожденной.

Мне снилась Аэтерна. Бескрайние снега, холод и искристый воздух. Снилась моя семья – все: и ушедшие, и новые ее члены. Я видела друзей, подданных и свою любовь. Давно я так сладко не спала. А проснувшись утром обнаружила рядом спящего мужа с проседью в коротких вишневых волосах, пахнущих листвой и дождем. Домом. Я повернулась к нему и поцеловала в щеку. Сильные руки притянули меня к себе.

– До вчерашнего дня я не знал, как сильно могу тебя любить, яд моего сердца, – сказал Полярис сонным голосом.

– Разве ты забыл, что мы созданы друг для друга? – спросила я, заглядывая в прищур золотистых глаз.

– Нет. Я каждый день благодарю за это Богинь.

– А я благодарю за тебя, – выдохнула я, целуя его в губы, и попыталась представить, что все могло сложиться иначе и не могла. Все, что мы делали и не делали, вело нас к этому моменту.

Полярис исправно выполнял обет данный мне у алтаря. И я собиралась делать все от меня зависящее, чтобы так продолжалось до самого конца. Нам предстояло еще так много сделать в этой жизни, но невероятное счастье знать, что я проведу остаток своих дней рука об руку с моим истинным сердцем, бьющимся в его груди.

___________________

[1] Подробнее о судьбе Ичеса и о личности комитисы вы узнаете из нового романа «Фаворит ее величия».

[2] Флюмена значит «бурная река».