Глава 51. Перезвон колоколов

Полярис

Слова Нивис меня порядком удивили, потому что мы с близнецами явно не собирались оставлять ситуацию без внимания. Арэна вывела нас на улицу, но на этом наша расположенность к ней закончилась. Мы все-таки были в Вернуме. Ичес тащил на себе парня, а Никос схватил Арэну. Когда они зашли в открытый мной портал до Пэриша, я создал новый в то место, куда перенес детей, желая увидеть их сию же секунду. Нивис отправилась со мной.

В Тэше шел дождь. Мы медленно поплелись в сторону замка, у дверей которого засуетилась прислуга. Я подставил лицо влаге и несколько раз умыл лицо дождевой водой.

– Ужасно выгляжу? – спросил я, приобняв Нивис за плечи. Она вытирала кровь под носом, затем бросила на меня беглый взгляд, присмотрелась и со вздохом ответила:

– Надеюсь, твоя шевелюра не слишком их шокирует.

Я недоуменно схватился за конец растрепавшейся косы и поднес ее к лицу.

«Драконья пасть… я поседел!..»

Когда я забирал у Ирбэ силу, мне казалось, меня разорвет на кусочки. Повезло, что Ичес принял часть удара на себя. Он спас меня, и я не забуду этого.

– Что ты сделала, кстати? – быстро спросил я, пока мы поднимались по лестнице.

– Ты о чем?

– Я знаю, что умирал. Что ты сделала?

Если бы мог, я бы остановил ее у дверей, чтобы распросить, но мы и так безумно долго плелись из-за моих свинцовых ног. В проеме показалась светлая голова.

– Мы вернемся к этому разговору. Сай!

– Папа! – раздались сразу три голоска. Я из последних сил рванул к ним. Как только мы встретились, я поднял на руки Аче одной рукой, обнял Саянуса другой и ею же притянул Камиллу. Аче надрывался у меня на руках, а я только успевал приговаривать, что все закончилось. Я опустился на пол холла, стараясь обхватив всех троих и шмыгая носом. Исхудавшие, серые какие! Богини, если б мог, убил бы еще раз…

– Как вы?

Сай поднялся, я повернул голову и увидел, что он обнимает Нивис. Следом она опустилась на колени, чтобы приласкать Милу и Аче, который потихоньку приходил в себя, но то и дело норовил разреветься.

Только когда мы смогли прийти в себя, заметили, что в холле никого больше не было.

– А где все? – спросил я, поднимаясь на ноги. Нивис помогла мне устоять, когда колено рискнуло подкоситься. Магия залечивала меня, но я едва не умер, стоило быть благодарным хотя бы за возможность дойти сюда.

– Не хотели нам мешать, – шмыгнула Нивис, обнимая Сая.

– Полярис! – В холл вбежал Конлектус. – Вы живы!

Я смог только кивнуть. Признаться, ужасно хотелось сесть и закрыть глаза всего на пару минут. Веки не слуша…

– Пол!..

За окном моей старой спальни светило солнце. Надо же, ничего не изменилось даже за столько десятилетий. Я упал? Почему я здесь? Потянувшись, я понял, что хорошенько выспался, и встал с постели полным сил. Который час? И где все? Тревоги внезапно навалились на меня: дети, битва с Ирбэ, рана Нивис. Я снова перевел взгляд на окно. Так, когда мы прибыли, шел дождь, сколько я провалялся в постели?

Наспех одевшись, я выскочил в коридор и припустился вниз по лестнице, едва не сбив с ног дворецкого. Как раз кстати!

– Ваше величие! Стойте!

– Не подскажете, где моя семья?

– В оранжерее на втором этаже.

– Спасибо!

Я развернулся и побежал в восточное крыло. В груди было тесно от тревог вперемешку с радостью. Все позади!

С последнего моего визита оранжерею привели в порядок. Кто-то явно занимался высадкой цветов и уходом за почвой. Я огляделся, высматривая между листьями знакомые головы, как вдруг мне попался приз куда более ценный. Нисколько не задумываясь о последствиях, я схватил Нивис, прячущуюся за одним из кустов, за талию и крепко прижал ее к себе, вдыхая родной морозный запах.

– Богиня Зима! Полярис, чтоб тебя драк… – вскричала она и осеклась. – Ты зачем меня так пугаешь?

Я молча и быстро зацеловывал ее куда придется от прилива нежности. Жива, цела!

– Как ты себя чувствуешь, солнце? – спросила она чуть спокойнее, накрыв мои руки своими.

– Уже лучше. Где Сай, Мила и Аче?

– Дай мне повернуться! – приказала она, и я выпустил ее из кольца рук, чтобы заключить снова. Пока я был без сознания, она успела переодеться, но уставшей не выглядела, только взволнованной.

– Нашла! – послышалось сбоку. – Ярис!

Это оказалась Мила, она запрыгнула ко мне на руки, весело хохоча.

– Папа? – послышался голос Сая, который уже бежал к нам из соседней аллеи. – Папа!

– Сай! – Я обнял Саянуса, который тут же крепко прижался ко мне. – А где Аче?

– С бабушкой гуляет, – спокойно ответила Нивис, пригладив волосы у моего лица. – Идемте, скоро обед.

– Обед? – переспросил я, когда мы покинули оранжерею.

– Мы прибыли сюда два дня назад, солнце, – как бы невзначай сообщила Нивис, ведя Милу за руку.

– Я…

Дети ушли чуть вперед, а я замер в попытке осознать ситуацию. Нивис тоже задержалась.

– Ты проспал двое суток. – Она взяла меня за руку и крепко ее сжала. – Я рада, что ты восстановился. – Как вдруг она прищурилась и грозно на меня взглянула. – Еще раз выкинешь такое, и я лично тебя прибью!

– Больше никогда.

* * *

Полгода спустя

Мир принимал знакомые черты, а мы, маги, только успевали следить за происходящими изменениями.

Академия пострадала сильнее всего, но нам довольно-таки быстро удалось ее отстроить. Раненых было много, и с десяток погибших. Мы с честью почтили их память после возвращения домой. И до конца месяца был объявлен траур. Всех участвовавших в обороне студентов и профессоров представили к государственным наградам за доблесть и честь. Как Нивис и обещала, Арэну не признали виновной, но лишили части сил, гражданства и возможности получить его в дальнейшем. Оливае приговорили к ста годам заключения. Его родители долго пытались оспорить это решение, но я пригрозил, что если они не прекратят, то их лишат титула и выдворят из страны. Скрепя сердце, им пришлось принять приговор сына.

Когда мы с детьми вернулись в Пэриш, Вреника долго с ними обнималась, приглаживая и рыдая. Я предложил ей остаться няней при дворе, и она согласилась. Алькор после ранения стал очень ласковым, постоянно норовя облизать кого-нибудь. Первое время я смеялся, что не узнаю своего пса, но уже привык.

Оасис, к счастью, простила Никоса почти сразу. Ичес по секрету сказал мне, что она два дня его чихвостила за то, что тот едва не погиб и не оставил ее с двумя детьми на руках. Три месяца назад они скромно обвенчались, и со дня на день готовились стать родителями.

Мои тести довольно быстро восстановились, а Стирия окончательно вернулась домой. Она несколько дней ходила за ними хвостиком, боясь, что они снова исчезнут. Братья и Нивис не замечали этого за собой, но делали то же самое, только с большими промежутками в подходах. К своему облегчению однажды вечером я узнал, что Стирия извинилась перед сестрой, и они снова близки.

Мы с Ичесом тоже простили друг друга. Друг спас меня, не знаю, остался бы я в живых, если бы не он. Потребовался месяц, чтобы лучшие лекари восстановили моторику его руки. По самый локоть она теперь была черной, некоторые ее части потеряли чувствительность, но в целом он по-прежнему мог ею пользоваться, как раньше. Слава Богиням, рука была левая, а у него отменное чувство юмора. Каждый день он придумывал новую шутку и носил ее с гордостью, как и полагается воину носить шрамы. Я сам долго не мог привыкнуть к изменениям в отражении, а потом в один день срезал косу. По старому обычаю избавился от всех прошлых невзгод вместе с волосами. И задумывался отрастить бороду, но Нивис была категорически против. Я не терял надежды уговорить ее однажды, пока соглашаясь на ее условия.

Коронация Нивис прошла через месяц после победы над Ирбэ. У знати больше не было аргументов против.

Мы больше не могли разорвать нашу брачную связь, даже если бы захотели. Я сразу почувствовал изменения, как очнулся, но никак не мог взять в толк, что же не так. Оказалось, чтобы удержать на этом свете, Нивис пришлось привязать меня к своей силе. Как только жизнь в трех престолах вернулась на круги своя, мы приняли решение обновить клятвы и провести новую свадьбу, к которой все уже было готово.

С самого утра я жутко нервничал, как будто это была настоящая церемония, хотя для нас так оно все и было.

– Готов? Гости уже собрались, – заглянул ко мне Ичес. – Кстати, а ты знал, что на черной коже кольца смотрятся даже круче, чем на светлой?

– Никогда не задумывался об этом.

– Я чего пришел, – посуровел Ичес, скрестив руки на груди. – Предупреждаю на берегу: обидишь сестру – пеняй на себя, понял?

– Где-то я это уже слышал, – улыбнулся я, а Ичес подмигнул мне. – Мы вообще-то женаты. Не забыл?

– Это ничего не меняет, – шутливо сказал он и добавил без прежнего задора: – Я серьезно, Ярис. Береги ее, она пережила слишком многое. Тебе дали второй шанс, не просри его.

Мы пожали друг другу руки, скрепляя договор. Ичес закинул руку мне на плечо, и мы пошли вниз. По дороге друг рассказывал, что пока не решил, стоит ли ему носить перчатки, и если стоит, то какого цвета? И можно ли тогда носить только одну перчатку, если подобрать ее в тон кожи одной из кистей? Ближе к выходу я уже с трудом сдерживал смех, но стоило мне увидеть Близзарда, как я приосанился, а друг убрал руку с моего плеча.

– Ичес, оставишь нас?

Друг кивнул, похлопал меня по плечу на прощанье и вышел в сад.

– Полярис.

– Близзард.

– Хотел поблагодарить вас перед церемонией, а то мне все никак не предоставлялось возможности.

Я почти не виделся с семьей Нивис после победы над Ирбэ из-за нехватки времени: пока она восстановляла свои права на престол, я передавал Аурум в руки Конлектусу.

– Несмотря на то, что вы за долгие годы не распознали в изменнице подделку на Нивис, – закончил тесть, заложив руки за спину. Улыбка быстро сползла с моего лица: я отчасти и признавал его правоту. – Пока моя дочь прозябала невесть где, а мы с Реджиной находились под заклятием. И все же вам с моими сыновьями удалось удержать благополучие трех стран, и вернуть жизнь двух из них в прежнее русло. Признаться, вы в равной степени разочаровали меня и удивили. Так что, - сказал он и оглянулся к проходу, - искренне призываю вас сдержать все клятвы, которые вы собираетесь дать в этот раз. Вы прирожденный король, Полярис, и прекрасный отец. Станьте же еще и хорошим мужем.

– Обязательно.

Близзард коротко кивнул.

– Счастья вам, Полярис. Идите, вас обоих все уже заждались.

– Спасибо.

Он первым скрылся в арке, а я замер, чтобы напоследок выдохнуть и дать сигнал о готовности лакею. Штору арки открыли, и передо мной возникла длинная искусственная аллея, в конце которой стояла Нивис, а в центре нас дожидался священник.

Я смотрел прямо перед собой, не в силах оторваться отневесты .

Струящееся платье Нивис качнулось в последний раз, и она остановилась напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Белые волосы мягко вились у строгого лица. Длинное платье с легким, но пышным шлейфом было сиреневого цвета. Мой костюм – на пару тонов темнее. Она широко мне улыбалась, держа в руках венок из сухоцвета. Священник попросил ее положить его на блюдо. Нам принесли подушки под колени, и мы опустились на расстеленный ковер с вышитым флагом Аэтерны. Мне так хотелось ее коснуться, но пока что это было запрещено.

– Дорогие гости и брачующиеся! Богини собрали нас в сей благословенный час, чтобы соединить узами брака два сердца, нашедших друг друга в круговерти дней и ночей. Мне предоставлено право провести эту церемонию под благоволение Богинь наших и всей Неоры. Принимаешь ли ты, Нивис Вьерго, в свои мужья мужчину, что стоит перед тобой? Обязуешься ли хранить ему верность телесную и духовную, разделять с ним горести и праздновать радости, любить его в здравии и не оставлять его в минуту тяжбы или болезни? Обязуешься ли не использовать свою магию против него, если только не в час крайней нужды?

– Обязуюсь и принимаю Поляриса в свои супруги.

– Принимаешь ли ты, Полярис, в свои жены женщину, что стоит перед тобой? Обязуешься ли хранить ей верность телесную и духовную, разделять с ней горести и праздновать радости, любить ее в здравии и не оставлять ее в минуту тяжбы или болезни? Обязуешься ли не использовать свою магию против нее, если только не в час крайней нужды?

– Обязуюсь и принимаю Нивис Вьерго в свои супруги.

– Дабы отсечь все предшествующие этому браку связи, сожгите лежащий пред вами венок.

Я подпалил венок со своей стороны о стоящую на постаменте между нами свечу. Сухие цветы затрещали, быстро превращаясь в пепел, который подхватывал и уносил от нас ветер.

– Поднимитесь.

Мы оба встали, а мальчик-прислужник поднял поднос с остатками пепла. Священник воздел руки, пепел взлетел и, разделившись на две кучки, осел на тыльных сторонах наших правых кистей витиеватыми узорами.

– Волею, дарованной мне Богинями, я нарекаю вас супругами равными и любящими, верными и прощающими, честными и заботливыми. Испейте из кубков и можете скрепить ваш союз поцелуем.

Вино, как и положено, было терпким и горьковато-кислым, зато поцелуй вышел слаще любого десерта. Мне хотелось сказать Нивис так много, а вместо этого я целовал, и целовал, и целовал ее, с каждым вздохом вкладывая в этот жест обещание искупить всю свою вину перед ней и подарить свою любовь и дарованные мне Богинями дни без остатка.

Когда губам стало холодно, я открыл глаза и увидел слезинки в серо-голубых глазах напротив.

– Я принимаю твое обещание, Полярис, – твердо сказала она, будто откликаясь на мою внутреннюю молитву, – и обещаю дарить тебе свою любовь до последней капли.