Глава 22. Божественное вмешательство

«Надо бежать за помощью!»

Я обернулась и замерла на месте. Не по своей воле: время будто замедлилось. Опавшие тучкой листья явили передо мной женщину в невесомых одеждах, сотканных из самих ветров, но довольно плотных. Ее золотые глаза неотрывно смотрели на меня, а бордовые волосы были заплетены в косу вокруг головы.

– Ну здравствуй, невестка, – скривила она свои тонкие темные губы. Этого не может быть… – Что же ты наделала?

– Вы?.. Пол! – воскликнула я, обернувшись: тело вновь слушалось меня. Полярис замер в одной позе. Грудь его не вздымалась, глаза остекленели. – Он умер?!

– Он жив. Пока что. Что с тобой не так? – продолжила Богиня Осень, ведь я не сомневалась, что это была она. – У тебя единственная цель в жизни: быть любовью моего сына, неужели так сложно справиться с этой задачей? Чересчур непосильно для тебя, что ли?

Я ничего не понимала. Сына? Может, я сошла с ума?

– Значит, так. Соберись-ка и давай спасать моего сына. Внизу, на первом этаже, у Калор есть оранжерея. Там растет цветок алицея, снимает отек от аллергии. Беги и принеси его.

– Али?.. – замялась я. Я впервые слышала это название и не могла даже представить, как выглядит растение.

– О, мироздание, дай мне сил! – Она театрально вскинула руки и приложила одну к переносице. – Алицея, фиолетовый такой цветок с золотыми прожилками. Тебе понадобятся его мясистые листья. Вольешь их сок ему в рот – отек спадет. Но у тебя есть несколько минут, пока я могу удерживать время. Нам вообще не положено вмешиваться! И относись к своей миссии поответственнее как-то. Беги! Чего стоишь?!

Я скинула туфли и на всех парах побежала вниз. У меня нет ни магии, ни титула, только пара быстрых ног и желание спасти любимого. Я видела оранжерею сегодня утром, я знаю, куда мне нужно.

«Фиолетовый цветок с прожилками», – повторяла я про себя, несясь вниз по лестнице. Переступая вход в оранжерею, я запнулась и распласталась на полу, больно ударившись коленями и ладонями о каменный пол. С трудом, но быстро поднявшись, я искала глазами спасение Пола. Ничего. Не вижу! В оранжерее было довольно темно, а я даже свет не могла зажечь. Тогда я побежала вдоль насаждений, низко пригибаясь к земле. Пока не заприметила скромные цветочки, чьи прожилки тихо мерцали. Я отломила несколько листочков помясистее и снова побежала наверх. Лишь бы успеть!

Каждый замерший маг, что мне встречался на пути, давал надежду на благополучный исход. Я влетела на балкон, чуть не выронив все, когда не успела затормозить и плюхнулась на бок, ударившись еще и коленом. Плевать на боль, плевать на падение!

Полярис.

Руки дрожали, мешая мне оторвать кончик листочка, чтобы выдавить сок, оказавшийся похожим на желе. Наконец мучения мои кончились, и я сцедила все прямо в приоткрытый рот Пола. Послышалась музыка. Я выдавила все листки, что принесла. Пол рвано вдохнул и закашлялся. Живой…

Руки испачкались в соке, а слезы все текли по щекам от шока и пережитого страха, пришлось вытирать их тыльной стороной ладоней, пока он пытался выровнять дыхание.

– Нивис! Ты нашла?.. – послышался за спиной голос Джорана. – Укуси меня дракон… Полярис, дери тебя!.. Ты чего?!

Я обернулась на зашевелившегося Пола.

– Подожди, полежи. – Я сложила руки на его груди, не давая подняться.

– Воды, – прохрипел он еле слышно. Я дернулась, но услышала за спиной:

– Сейчас!

Снова принялась смахивать слезы, глядя на него. Пол мог дышать, а я задыхалась от осознания, что могла его потерять. Руки немного жгло, но я неотрывно смотрела, как щеки Пола розовели, а лицо обретало спокойствие.

– Подожди, еще немного, сейчас он принесет.

– По… моги мне… – просипел он и закашлялся, – встать.

Я нахмурилась, но Пол только улыбнулся, давая понять, что с ним все хорошо. Бедро отозвалось болью, когда я поднялась, но подала руки Полу, чтобы он смог опереться.

– Держи! – закричал Джоран, врываясь на балкон со стаканом воды. Пол залпом его осушил и уже легче прохрипел:

– Спасибо. Так лучше.

Джоран бросил взгляд на помятый виноград за его спиной, но комментировать это не стал. Боль, которую удавалось не замечать до того времени, резко стала мешать. Бедро ныло, на ногу наступать было сложно, и я прислонилась к перилам. Джоран тем временем выяснял у Поляриса, что с ним произошло.

– Если бы я знал, – выдохнул тот в итоге, не сводя с меня глаз. Руки зачесались сильнее, и я обомлела. Кожу от кончиков пальцев до самых локтей покрывали черные полосы, будто я в чернилах испачкалась. И под ними кожа жглась и зудела.

– В напитке был экстракт гриба, – выдохнула я. Стало как-то жарко, хотя я надеялась, что ночью переносить зной будет проще.

– Так у тебя аллергия? – удивился Джоран. – Нивис, ты ему алицею дала?

Я только кивнула, продолжив расчесывать руки.

– Скинь ее в фонтан, живо! – услышала я, а через мгновение переноса уже лежала в прохладной воде во внутреннем дворе. Зуд потихоньку отступал. Полярис сидел сбоку, придерживая меня за талию. Я, избегая смотреть на него, таращилась на руки: по-прежнему в черных разводах. Это все пустое, главное – он жив.

– Вот вы, конечно, жаркая парочка! – донесся до нас окрик Калор. Я вскинула голову и увидела их с Джораном, мчащихся в нашу сторону. – Ты как до алицеи додумалась, подруга?

Я намеревалась встать, но Пол не позволил.

– Ты чего?

– Лежи, – сухо ответил он, привалившись к моему плечу и тяжело дыша. Бороться я не стала, опустив руки обратно в прохладную воду. Наверное, под нами источник, раз она не нагрелась.

– Вы мне не поверите, – запоздало и устало ответила я на вопрос Калор. Та скрестила руки на груди, а Джоран наклонил голову на бок. – Божественное провидение.

– Что ж, поздравляю. Сок алицеи оставляет черные следы. Они сходят довольно долго. Рот у Поляриса тоже какое-то время будет черным.

– Это пустяки, – прохрипел он. Я не удержалась и повернула голову: губы Пола были будто разукрашены неровными мазками. Он прикладывал к ним воду на ладошке.

– Полежите еще пару минут в воде, чтобы жечь перестало. Вода нейтрализует сок цветка, – объяснил Джоран. – Завтра поговорим!

– Да, если не захотите, можете не возвращаться на праздник, – заверила нас Калор, взяла брата под руку, и они зашагали во дворец.

– Видимо, я теперь должен тебе перчатки, – раздалось сверху. Я не сдержалась, запрокинула голову и увидела его лучистые золотые глаза. Как у нее. Ее слова звенели в моей голове, но я не хотела их осмысливать. Рука сама потянулась к его лицу, но я одернула себя, будто могла запачкать и его. Даже Полярис считает, что мне нужны перчатки.

– Ты мне ничего не должен. Только, пожалуйста, не заставляй меня снова бороться за твою жизнь. Я думала, что умру прямо там, вместе с тобой.

– Как ты узнала?

– Что?

– Про грибы? Как ты меня нашла?

– Калор рассказала про экстракт, и я запаниковала. Бросилась на мужскую половину, а тебя нигде нет. Я заметила тебя случайно, но было поздно. И если бы не… – замолчала я, не зная, как признаться в увиденном.

– В каком смысле поздно? Если бы не что? – нахмурился он.

– Богиня Осень. Она явилась мне и сказала, что делать.

О том, что она назвалась его матерью я промолчала, наконец убрав его руки с себя и поднявшись, чтобы сесть напротив. Чувствовала себя самой последней неудачницей на свете, от которой отвернулись все Богини разом, но он снова был так близко и уже не бежал от меня. Он больше не морщился, не хмурился. И я пыталась не лелеять крошечную надежду, которая шептала, что все еще можно вернуть.

– Ты же знаешь, я не разбираюсь в растениях. Как бы еще я узнала про эту… али… неважно.

Тепло пустынной ночи помогало игнорировать тот факт, что я от плеч до пяток насквозь промокла. Впечатлений за вечер получено с избытком, и мне лучше пойти спать. Боюсь, новых переживаний я уже не выдержу. Полярис смотрел на меня как-то слишком проникновенно, я отвыкла от таких взглядов и хотела спрятаться.

– Пойдем, – сказала я, поднявшись на ноги, давая воде стечь с меня бурным потоком.

– Ты иди, я еще немного тут побуду.

И я поплелась одна, собирая мокрыми босыми ступнями песок и продолжая обтекать. Боль в колене и бедрах стала терпимее. Надеюсь, успею обсохнуть до того, как придется зайти во дворец: не хочу оставлять за собой грязные влажные следы.