Глава 20. Ты своего добился

Полярис

Я выехал за Нивис сразу, как она покинула владения Оасис. Держался сильно позади, поскольку догадался, куда она могла направиться, да и в пустыне ей негде было прятаться. За одним из барханов спешился со своего верблюда и уже оттуда наблюдал за ней.

Пока она радовалась морю, я старался не думать о нас. Она меня не простит. Не после того, что я сделал. Точнее после того, что яничего не сделал.

Раздался заливистый смех. Запнувшись о собственные ноги, я приземлился на мягкий бог верблюда Нивис, к которому подошел. Он издал вопль негодования.

– Прости, прости. Я не хотел.

Я обошел животное, чтобы мне было видно Нивис, но так, чтобы я сам не сразу бросился ей в глаза. Она продолжала плескаться, а я не мог налюбоваться, как тогда, во время ее коронации. Сколько времени утекло с тех пор. А я пытался представить, как просыпаюсь, слыша этот смех. Почему это чувство пришло только сейчас? Почему не тогда, когда она так во мне нуждалась?

Ноги сами сорвались с места, когда ее голова ушла под воду, и я услышал плеск и вскрики. Я хотел было плыть, когда понял, что не успею. Воздушная сфера легко вытащила ее на берег. Ее волосы… Так вот почему она носила этот платок? Пряди едва доставали до плеч. Она их стеснялась?

– Я ехал за тобой все это время, – сказал я, глядя ей в спину.

– Зачем? – спросила она, подняв платье с песка, но не спеша его надевать. Я взмахнул рукой, обсушивая ее за пару мгновений. Ткань белья отлипла от исхудавшего тела Нивис, и она наконец набросила на себя одежду, оставив открытым одно только лицо. А я все молчал, подбирая слова.

Она не двусмысленно дала понять, что не верит в мое раскаяние, а мне нечего было сказать, кроме правды. Да и о чем говорить, пока я не разберусь со странностями в своих чувствах?

– Зачем, Пол?

Я замер. Впервые она назвала меня коротко, и меня не прошибло отвращением. Мне настолько опротивела эта форма имени, что я даже детей приучил называть меня Ярисом. Как будто так я мог избавиться от ненавистной части себя, пытавшейся примириться с Ее Хладнодушием.

– Должен был увидеть тебя, – выдавил я, осознав, что пауза затянулась. Нивис повернула голову вбок.

«Посмотри на меня! – кричало все внутри меня. – Ненавидь меня. Кричи. Ругай! Только не молчи».

– Ясно, – эхом повторила она, затем немного подумала и закивала каким-то своим мыслям. – Ты можешь помочь мне доехать до Зиняла?

Два ледяных озерца смотрели на меня с сомнением.

– Зачем тебе в столицу?

– Хочу увидеться с Калор. Но одной мне будет сложно.

– Могу. Но с верблюдами не перенесу, а ехать отсюда своим ходом около суток, хватит воды и провизии?

Она медленно побрела к верблюду и показала мне скудные пожитки. Мало, чтобы довезти нас двоих.

– Вернемся к Оасис, предупредим и двинемся в Зинял.

Ее ладонь коснулась моего плеча, и по телу прошла волна. В прошлом я бы решил, что это от неприязни, но сейчас с трудом понимал свою реакцию.

– Спасибо, что спас.

– Не за что, – только и сказал я, когда она взобралась на горб верблюда. Я побрел к своему.

После заката мы вернулись в дом Оасис. Не знаю, что Нивис ей сказала, но та впустила меня к себе и даже нашла койку, на которой я смог переночевать.

– Знаете что, Полярис, – сказала хозяйка дома, застилая небольшой диван на первом этаже, – если обидите Нивис Вьерго, я лично вас в песках закопаю.

А затем тихо удалилась наверх. Всю ночь я ворочался с бока на бок, но вовсе не из-за неудобства лежанки. В голове роились мысли о том, что мне теперь делать. Даже если представить, что я разберусь с ощущениями и Нивис сможет меня простить, даже если согласится выслушать, как быть с Саянусом? Аче вряд ли помнил что-то о Ее Хладнодушии, маленький еще. Мила больше боялась, но не ненавидела. В отличие от Саянуса. Своей жестокостью она разожгла в его сердце горячую ненависть, которую я долгие годы подпитывал. И мне придется приложить колоссальное количество усилий, чтобы исправить это. Особенно после произошедшего пять лет назад.

Я смог задремать перед самым рассветом, а потому пробуждение выдалось не самым приятным. Солнце беспардонно заглянуло в окна кухни, заставляя подняться. Открыв глаза, я с удивлением обнаружил напротив себя девочку с прижатым к груди жирафом.

– Ясной зари, – поздоровалась она, смущенно улыбаясь. Я ответил ей широкой улыбкой. Дочка Оасис была ее копией: такой же русой и кареглазой.

– Ясной зари, я Ярис, а тебя как зовут?

– Магра, не тревожь гостя, садись за стол, – послышалось с лестницы, а следом спустилась хозяйка дома. Ее дочь махнула мне ручкой и убежала. – Ясной зари, Полярис. Нивис уже встала, скоро тоже спустится. Чего желаете на завтрак?

– Что угодно, Оасис. Ясной зари. Не хочу вас обременять.

Оасис только кивнула и начала греметь посудой. Вскоре появилась Нивис. Она сухо мне кивнула и села рядом с Магрой за стол. На ней было вчерашнее длинное платье, волосы она собрала в хвост.

Мы позавтракали в полной тишине и, распрощавшись с Оасис, перенеслись в столицу.

* * *

Когда-то Аэста стала моим настоящим домом. И если Аурум, точнее то, чем он являлся сейчас, я давно перестал считать таковым, обретя себя в снежных покровах Аэтерны, то воспоминания о жизни в Аэсте по-прежнему отзывались во мне непередаваемым теплом. Я был счастлив, что Калор отстояла границы своей страны, и Аэста меньше всего пострадала от Ее Хладнодушия. И моего бездействия. Я покачал головой, отгоняя эту мысль, вернувшись к настоящему.

Я открыл портал к подходу к городу, чтобы Нивис смогла оценить размах Зиняла, в котором очутилась впервые. Мы уже подходили к широко распахнутым воротам столицы.

Даже окраина города впечатляла: высокие каменные дома проветривались горячими ветрами, которые то и дело норовили задуть в оконные проемы как можно больше песка. Огромное, кажущееся ниже, солнце уже нагрело каменные дорожки, по которым мы ступали. Нивис крутила головой, с нескрываемым удивлением разглядывая все вокруг, но заговаривать со мной не спешила. Я и сам не знал, стоило ли прерывать это молчание.

– А где дворец Калор? – спросила она, когда мы подходили к центральной площади. Я взял ее за плечи и аккуратно повернул ее корпус направо, где за каменными джунглями было видно верхушку белого купола.

– Там. Видишь купола?

– Да, – пробормотала Нивис, высвободившись от моих рук. – Идем?

– Не хочешь прогуляться по городу?

Она обернулась, уже сделав пару шагов в сторону дворца.

– Может, позже, – ответила она, неопределенно пожав плечами. – Хочу увидеться с Калор и… в тенек. Очень жарко.

Я мысленно дал себе затрещину и создал вокруг нас прохладный купол.

– Ой, Полярис, холодно же! – воскликнула она и поежилась. – Но спасибо.

– Мне тоже жарковато. Идем. Я знаю короткий путь. – И протянул ей руку. Нивис окинула меня подозрительный взглядом.

– Полярис. Кажется, нужно обсудить сложившееся положение дел. – Нивис вздохнула и обняла себя, а затем повернула голову чуть вбок. Я сжал ладонь в кулак и стыдливо убрал его за спину. – Ты слишком хорошо дал мне понять, что эти годы многое изменили между нами. Я собирала себя по кусочкам два раза. Третьего я не переживу. Я поехала с тобой только потому, что ты предложил помощь. Давай пока что так все и оставим.

Я только молча кивнул, принимая ее позицию. Мне нечего было ей сказать, незачем было оправдываться: мы оба все прекрасно понимали.

«Ты хотел от нее избавиться, и ты этого добился».

Я потерял ее давным-давно, когда перестал за нее бороться. Тогда просто останусь рядом, пока не погонит.

– Достаточно того, что ты рядом, – добавила она в ответ на мое молчание. Она подошла ближе и уверенно и четко сказала: – Я все еще люблю тебя, но слишком слаба, чтобы рисковать своим сердцем снова.

Я вдохнул лишь спустя пару мгновений. После всего, что я сделал?..

– Идем, не будем стоять на солнцепеке, – пересохшими губами предложил я, указывая на переулок впереди. На самом деле хотел, чтобы она отвернулась и тело перестало пронзать иголками. Она любила меня. Не взирая на то, каким убожеством я наверняка ей показался, когда раз за разом отталкивал от себя. Хотелось ударить себя в грудь, чтобы узнать, почему этот камень внутри ничего не чувствовал?!

– Смотри! – воскликнула она, указывая на дворец впереди. Белоснежные шарообразные башни со строгими колоннами раскинулось пред нашим взором в полном своем великолепии.