Глава 15. Шрамы и раны

Пэриш, 7 лет назад

Я заметил Оролоджима, вышедшего из покоев королевы и мысленно выругался. Вот уже кого не желал видеть сейчас, так это одного из ее фаворитов. Ведкинс на мгновение бросил на меня уничижительный взгляд, его ноздри дернулись пару раз. Но, приблизившись на достаточное расстояние, Оролоджим решил не ограничиваться мимолетным приветствием, заставив меня остановиться.

– Ваше величие, мягкого снега. – Ведкинс слегка склонил голову, впрочем, не снимая шляпы.

– Снежной зимы, ведкинс. – Я был удивлен тем, что Оролоджим ко мне обратился. Мы несколько раз пересекались на мероприятиях, но до сих пор не разговаривали, и у меня сложилось впечатление, что ведкинс намеренно меня избегал, что, в целом, не так уж плохо.

– Найдется минутка? Кажется, ранее нам не представлялось такого случая? – Слова, которые говорил ведкинс, и тон его голоса разнились, что заставило меня напрячься. Да его вообще не должно здесь быть. Если я не ошибался, то сейчас он должен был обедать, а затем отправить на учения к солдатам.

– Говорите, я вас слушаю.

– Видите ли, – начал фаворит, кашлянув и жестом руки предлагая не стоять, а идти, – я бы настоятельно хотел вас попросить следить за расписанием королевы и приближенных к ней магов. Ведь это входит в ваши обязанности как советника, верно? Я ничего не путаю?

Я промолчал. Мало того, что я занимался расписанием Ее Хладнодушия, так еще и вынужден был учитывать ее свидания с фаворитами. Хуже ситуацию сложно было представить. Слава Богиням, с учетом их количества, вопрос об исполнении супружеского долга больше не вставал.

– Что стряслось? – процедил я, меня коробило от напускной важности ведкинса. «Чтобы какой-то ведкинс мне указывал! Да тебя спасает только то, что ты фаворит ее величия, старый ты индюк».

– Видите ли, сегодня я обедал со своей женой, а почему-то оказался в покоях королевы. Странно, не правда ли? Сегодня была очередь Солиса, не моя.

Я кашлянул в кулак от услышанного. Оролоджим женат?

– Вы в браке? – спросил я зачем-то. Какое мне дело?

– Да, – немного удивленно ответил ведкинс, вздернув бровь. – Я этого не скрывал. – Через мгновение Оролоджим усмехнулся своей догадке. – Мальчик мой, неужели вы смели надеяться, что фавориты все, как один, будут холосты?

Зубы свело от его высокомерного «мальчик мой», но к своему унижению должен был признать, что мое положение в стране намного ниже фаворитов ее величия.

– Из нынешних фаворитов королевы только Коэльюм не обременен отношениями.

«Спасибо за экскурс».

– Я правильно понял, вас заботит только то, что жена может узнать?

– Верно, – сухо откликнулся ведкинс.

– Подождите, то есть вы хотите меня убедить в том, что ваша жена не знаете о дожде, стоя под ним?

– Даже если она о чем-то догадывается, то держит это при себе, – бросил Оролоджим, пригладив седые виски. – Мы уже не в том возрасте, чтобы бросаться из снега в жар. Ревность – веяние юношества.

Я и забыл, что он старше меня на добрых два столетия.

– А коли вас так уж впечатлило, что взрослые маги изменяют своим супругам, то позвольте вас просветить.

«Да нет, что ты, куда мне?» – промелькнула горькая усмешка в голове.

– Знаете ли вы, на какие деньги живет повеса Линьюм? Его семья растратила почти все, что у них было, кроме знатного происхождения. Зато неудачный брак помог ему закрепить за собой титул кондеса[1]. На родине ему отказываются давать кредиты, потому его молодая жена предложила попытать удачи у любвеобильной Снежной королевы. Иначе, думаете, ее сиятельство перебрались бы из теплого Тиллака сюда, в морозный Пэриш? А Чинис? Он ведь из Аурума, как и вы. Не мне вам объяснять, по какой причине даже марчион[2] Солис более желанен в обществе, чем крафинин[3] Чинис. Полагаете, что и его жена не знает, благодаря чьему расположению она посещает балы, одевается в дорогие ткани и содержит целое поместье с прислугой?

– Однако ваша супруга не в курсе? – процедил я. Да что тебе надо?!

– Я знаю, о чем говорю. Мое положение и уважение в обществе позволяют мне оставаться вполне независимым от королевы. В конце концов, я истинный аэтернец, в отличие от некоторых. И хочу вам напомнить, что королева уже выгнала всех стихийников, и ей ничего не мешает пройтись по более высокопоставленному социальному сословию других стран. Поэтому не надо меня упрекать или читать нотации. Выполняйте свою работу, как полагается. К тому же, я слышал, вы провидец. Так в следующий раз проверяйте адекватность некоторых фаворитов до их появления в покоях королевы. А теперь, прошу меня извинить. Снежной зимы, советник.

– Роло, почему ты еще здесь? – раздался властный голос моей жены, прозвучавший так же резко, как треснувший лед под ногами. Она вышла из своей комнаты и приближалась к нам в гневе ледяного спокойствия. Мне даже показалось, что она вышла в одном из своих пеньюаров, настолько открытым и фривольным выглядело платье на ней. Грудь вздымалась очень медленно, что свидетельствовало о крайней степени возмущения и злости. Оролоджим поспешил извиниться.

– Прошу меня простить, ваше величие, уже ухожу.

– Ты мне нужен, иди за мной, – бросила она, пройдя мимо меня.

«Снежной зимы, Полярис. Как у тебя дела, Полярис?» – горько усмехнулся я про себя.

– Что стряслось? – Я сразу начал прощупывать ледяную корку, как только закрыл за собой дверь ее кабинета. И так старался лишний раз ее не драконить, но в последнее время выходило все хуже.

– Случилось! – ответила она, резко запрыгивая на стол. Она скрестила ноги, которые благодаря распахнувшемуся длинному разрезу были открыты полностью. Я стал ненавидеть ее фривольность и какую-то вульгарность, уже давно не узнавая в ней свою жену. Ее Хладнодушие недолго помолчала, по щекам ходили желваки, и, постреляв глазами туда-сюда, наконец выложила: – Коэльюм посмел меня шантажировать!

Не позднее, чем пару дней назад, я случайно подслушал беседу Коэльюма с отцом, который приезжал якобы проведать сына. Разумеется, у его сиятельства не нашлось дел поважнее, чем приезжать на два дня с другого конца страны, чтобы только повидаться с сыночком. Мать Коэльюма умерла неделю назад, положение его отца в обществе пошатнулось: он потерял поддержку семьи своей жены, которые никогда не были от него в восторге. Финансовое положение комитиса нисколько не пострадало: он стал наследником всего состояния супруги. Однако, деньги без положения – это не орудие, а бремя. Там, где ты бы хотел находиться, тебя не принимают, а где ты есть – все пытаются поиметь что-то от твоих капиталов и поживиться за твой счет. Вот он и решил не терять времени даром.

– Ты должен с ней поговорить! – шепотом приказал он сыну.

– Я не стану ее шантажировать!

– Надо же, такой праведный, весь в мать пошел! Тьфу! Тошно от тебя. Мы с тобой по миру пойдем, если ты еще не понял! Тебе всего-то нужно попросить ее о небольшой услуге.

– Я еще раз… – насупился Коэльюм и поправил очки. Я мысленно бы поаплодировал этому юному правдоборцу, если бы он не спал с моей женой.

– Не желаю слушать! – зажмурился и отмахнулся его отец. – Если не станешь – я все равно уведу войска. Не думаю, что ее величию это понравится. Если я пойду на дно – утащу тебя за собой! Больше тебя некому защищать, маменька почить изволили!

Коэльюм был еще совсем молодым парнем, отец довлел над ним и помыкал, как хотел. На том они и разошлись. И, видимо, сегодня Коэльюм решился воплотить в жизнь план отца.

– Если они выведут войска, я потеряю эту территорию, осуществление моего плана встанет на месяцы, если не годы! Ты понимаешь, Пол? Этого нельзя допустить! Этот мерзавец посмел потребовать, чтобы я открыто признала его своим фаворитом, и чтобы его отец тоже стал жить при дворце! Неслыханно!

– Так казни его, не он первый… – флегматично предложил я, но королева не оценила:

– Ты в своем уме?! Думаешь, я такая дура, что решила посоветоваться с тобой, когда могла просто казнить его папашу?! – Мне показалось, что в ее глазах вспыхнули огоньки синего пламени.

– Я не понимаю, а почему нет?

– Порой я удивляюсь, что доверила тебе роль моего советника. Ты знаешь, на чьи средства кормится армия, благодаря которой нам удалось одержать все наши победы в кампаниях?

– Из казны, а также из средств знати, которая заинтересована в твоих завоеваниях.

– Тогда я поясню: она целиком и полностью обеспечивается средствами знати. А вот семья Коэльюма, я имею в виду, в том числе, и его родственников по материнской линии, знатный и древний род Монтем, оплачивает услуги наемников. Которых, насколько я помню, треть от всех наших воинов. И стоят они не абы где, а в наиболее важных для кампании точках. Позволишь напомнить по чьему совету? – Королева немного наклонила корпус вперед.

«А ты больше слушай меня», – злобно ухмыльнулся я про себя, обрадованный этой случайно вышедшей диверсией.

– И что же теперь выходит? Если я откажу – он выведет войска. И мы проиграем, потому что переброс солдат из ближайших стоянок займет ценное время грядущей атаки. А согласиться – значит унизить других спонсоров, в том числе родственников по материнской линии Коэльюма. Я в замешательстве. А раз ты эту грязь намешал – тебе и убирать.

Я не выдержал. Разговор с ведкинсом сильно меня взбесил. Я и так изо дня в день притворялся, опасаясь, что она снова тронет детей, но в тот момент дал слабину.

– Я давно тебе говорил, что поход на Вернум ничем хорошим не закончится. Папаверис страну не отдаст, ты прогоришь и утянешь за собой не только свою родину, но и мою!

Ее глаза сузились, она швырнулась в меня ледяным заклинанием, заставив скорчиться от пронзившей легкие боли. Я не мог ей ответить, меня сворачивало в трубочку каждый раз, стоило мне только руку на нее вскинуть.

– Ты никак забыл, с кем разговариваешь, Полярис? Или так давно не бывал в моей спальне, что не припомнишь, чей ты муж?!

Следом она заморозила и сломала мне указательный палец на правой руке. Я взвыл, сквозь зубы выпуская воздух.

– Думаешь, достаточно не попадаться мне на глаза, чтобы я забыла про тебя? Или про твоих ненаглядных отпрысков?

– Нет.

– Молчать! – Раздался хруст еще одного пальца, скованного льдом. Я рухнул на пол, давясь ненавистными слезами. Сука. Своими бы руками придушил…

Она схватила меня за горло, впившись ногтями, и посмотрела сверху вниз:

– Ты будешь наказан, Полярис.

– Что ты сделаешь? Прикажешь выпороть меня? Избить? Что?! Чем ты можешь меня удивить? – игнорируя боль, выдавил я. Меня испугал блеск ее глаз.

– Ты пожалеешь о своих словах.

Мы вмиг перенеслись в подземелье.

– Подвесьте его на цепи, – приказала Ее Хладнодушие двум стражникам. Они подняли меня подмышки и в два счета закрепили мои руки к висящим кандалам так, что я оказался к стене лицом. Боль от пальцев мгновенно разлилась по телу из-за отрезанной магии. Я готовился к худшему, но молился, чтобы ее гнев вылился только на меня. – Выжгите ему на спине мое имя, а потом оставьте здесь до завтра. Не кормить и не поить, пока я не вернусь. А я пойду завоевывать Вернум. Не скучай, любимый!

Она вернулась на третьи сутки и с радостью сообщила, что Вернум пал, а Папаверис мертв. Я с трудом помню тот день, потому что оставался в сознании по божественному стечению обстоятельств. Нивис милостиво велела снять кандалы, накормить меня объедками и обработать раны на спине. А затем гаденько сообщила, что отослала детей из замка до конца сезона, а я должен отправиться на передовую и довести войну до конца.

__________________________________

[1] Конде с(са) – один из низших титулов знати Вернума.

[2] Марчио н(и) – низший титул знати Аурума.

[3] Крафини н (крафи нна) – один из низших титулов знати Аурума, но выше марчио н(и).