Глава 14. Советник

Пэриш, 1050 год

Признаться, когда я узнал, что Нивис пытается покорить силу огня, я был потрясен. Зачем ей это? Что она пытается сделать? Огонь ей не подчинится. Да и с чего ей это взбрело в голову? Мне казалось, она решила вернуть себе свое имя. Я не верил, что в предсказании говорилось о ней. Оно хоть и не слишком иносказательное, и все же кое-какие вопросы имелись. Пока что самой загадочной частью было про золото, холод и ледяную грудь. Если Ирбэ за решеткой, тогда что может угрожать отныне Неоре?

О Богини… Что я должен сделать? Я хотел уехать. Даже говорил об этом с Вреникой, просил собрать детей, но оставался на месте. Мне нужен был развод. Я перевез бы детей куда-нибудь, где климат теплее, освободившись от монарших обязанностей. Но просить об этом в письме казалось мне кощунством, и при этом я знал, что не могу даже в глаза Нивис смотреть.

После отъезда братьев я временно перебрался в академию, чтобы приглядывать за ней вне занятий. Я не хотел лишний раз встречаться, доставляя боль и ей, и себе, поэтому оставался в стороне.

Я забрел в холл. Он был полон студентов, сновавших туда-сюда между занятиями. Невольно вспомнилось, как мы с братьями вместе жили и учились когда-то. Славное было время.

– Полярис!

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто стоял у меня за спиной. Нивис сделала еще пару шагов, стуча каблучками по полу, и снова позвала, но уже менее уверенно:

– Полярис?

Я молчаливо обернулся, кивком дав ей понять, что слушаю.

– Хорошо, что я тебя встретила, мне нужна твоя помощь.

– В чем?

– Помоги мне со знатью, пожалуйста.

По сомкнутым губам и напряженному выражению лица я мог с точностью сказать, какое усилие она сделала над собой. Она нуждалась в моей помощи и готова была наступить себе на горло. И я поступлю так же.

– Уточни, что ты имеешь в виду.

– Мне нужно разобраться, кто из знати поддержит мою кандидатуру, а кого можно склонить к этому решению. Совет можно будет собрать, когда братья вернутся, и я хочу быть готова.

– Идем, я помогу.

Она развернулась и повела меня по коридорам академии. Я тенью следовал за ней на некотором расстоянии. Ни разу после возвращения не видел ее в платье. Сложно было представить, что раньше все было иначе. Наконец мы зашли в ее комнату. Даже меньше, чем моя. Односпальная кровать, шкаф, рабочий стол и туалетная комната. Однако комната была рассчитана на одного студента, а многие жили с соседями. Видимо, братья рассудили, что это наилучший вариант, и это в самом деле было так.

– Я изучила летописи прошедших лет, – начала она, сев на кровать и указав мне рукой на стул напротив, – смогла оценить положение многих знатных родов, но боюсь ошибиться. Поэтому мне нужен тот, кто в этом разбирается, понимаешь? Я бы не стала просить тебя, будь Никос или Ичес в академии, но не хочу терять время. Уверяю, я быстро.

Она перебирала свои записи, нахмурившись, а затем начала называть имена тех, от кого получила письменные ответы. Я внимательно ее слушал, сопоставляя с тем, что знал сам. Эти семьи действительно с готовностью поддержат ее. Дальше она перечислила имена тех, кто высказал ей свое недовольство.

– Семья комитисы Якинской обижена на тебя. Я хотел сказать…

Нивис махнула рукой, поморщившись.

– Это неважно, обижены они все равно на меня. Продолжай.

– Ты выгнала сестру Тератуса из столицы с позором, ее семья тебе это не простит. Нужно будет возвращать ее и как-то заглаживать вину.

– А за что ее прогнали?

Я правда не знал, это случилось не так давно, поэтому Ее Хладнодушие уже не посвящала меня в детали своей «политики». Пришлось пожать плечами.

– Снежно, – выдохнула Нивис, делая какую-то пометку в записях. – А Рэнские? Как думаешь, на них можно рассчитывать?

– Да, ведкине Ютте пострадала меньше всех, так что шансы точно есть. Да и Метриопа в браке с Девотом.

Она закивала, будто я подтвердил какие-то ее мысли, и продолжила. Она называла мне фамилию – я обрисовывал ситуацию.

– Коэльюм был ее фаворитом, – выдавил я на очередное имя. Нивис вскинула брови от услышанного. – Его отец, впрочем, хотел только нажиться на войне. Так что род Монтем, скорее, нет, чем да. У них довольно шаткое положение в обществе, так что отложи их на самый крайний случай.

– Хорошо, а что насчет ведкинса Гнистеса?

– У него разногласия с Ютте по поводу соседних земель, поэтому… если он согласиться, то ты потеряешь Ютте. Он тебе ответил?

– Нет, – покачала она головой.

– Я попробую с ним связаться. Дальше?

– Комитиса Эхно и комитис Тутмис.

– Хладнодушие отобрала немногочисленные земли первой и не представила к награде второго за участие в захвате юга Вернума. – Когда я договорил, Нивис приуныла. – Но мы все им возместили после твоего свержения. Они будут сомневаться в тебе.

– Не густо, конечно, – подвела итоги Нивис, пересчитав что-то в своих заметках. – Большая часть недовольных. Еще часть, как ты говоришь, были лишены титулов или земель, это настоящая катастрофа.

Она прижала колени к груди и положила на них голову. Никогда прежде за ней такого не замечал.

– Ты можешь на меня рассчитывать, – твердо сказал я, поднимаясь на ноги. Если я останусь, то сделаю то, о чем потом буду жалеть.

– Ты поможешь мне вернуть престол? – удивилась она, вскидывая голову.

– Да.

– Но зачем тебе это?

– Я хочу снять с себя это бремя. Ты вернешь себе страну, я обрету долгожданную свободу.

Ликование на ее лице сменилось разочарованием. Нивис медленно поднялась с постели: сначала спустила одну ногу на пол, затем вторую. Она держалась невероятно стойко.

– Спасибо за честность. Я ценю твою помощь. – Нивис буквально выдавливала из себя слова. Она сглотнула и подняла голову повыше, как будто намеренно демонстрируя блеск в глазах.

– Я давно хотел поговорить с тобой начистоту.

Нивис встрепенулась.

– Наверное, меньше всего после возвращения ты хотела увидеть меня таким. Но я тебя больше не люблю. Больше не испытываю к тебе прежних чувств. Я бесконечно рад, что ты вернулась, я рад, что ты больше не во власти Ирбэ, но так же я ненавижу себя за то, что оказался слеп. И я хочу развестись не потому, что мне нравится мучить тебя, совсем наоборот. Я хочу освободить тебя.

– Но я не просила эту свободу.

Прости, яд моего сердца, но я не могу держать тебя при себе, надеясь, что что-то во мне изменится.

– Однажды попросишь, – пожал я плечами. – Не вижу смысла тянуть. Я знаю, ты веришь, что не все потеряно, но вот я здесь, перед тобой, и я открыто признаюсь тебе, что не смогу больше тебя любить, как прежде. Я каждый раз вспоминаю Хладнодушие при виде тебя и не могу избавиться от этой картины перед глазами. Я виноват перед тобой, что не смог сохранить свои чувства, и все же не виноват ни в чем. И ты не виновата. Поэтому прости меня и отпусти. Ради самой себя.

Она долго смотрела прямо мне в глаза, будто пыталась прочесть что-то в них. Она цеплялась за надежду, которой не осталось. И лучшее, что я мог ей дать, – правду.

– Спасибо тебе за признание, Полярис. Дай мне время свыкнуться, и я отпущу тебя. Даю слово.

Передо мной снова была женщина, которой я когда-то восхищался. И любил. Я не мог не признать, что горжусь ею. Меня самого никогда не интересовал престол, но, оказывается, мне не все равно, есть ли он у нее. Совсем недавно я не хотел этого, а теперь желал обратного. Я прислушался к себе и опять не ощутил ничего. Я гордился ею, но не любил. Может быть, возлюбленный из меня никудышный, но опыт последних лет показал, что я превосходный советник.

Я вышел за пределы академии и решил прогуляться до Пэриша пешком. Погода благоволила. В кои-то веки Аэтерну укрыло снегом, жаль, это временных эффект усилий братьев. Калор просила назначить новый совет как можно скорее. Как будто можно что-то решить разговорами. Нам нужно восстановить Вернум, а кого посадить на трон? Не осталось ни одного известного нам наследника. Хотя, может, Калор нашла кого-то? Тогда она бы сказала…

До сих пор не могу себе простить, что разругался с Ее Хладнодушием в тот злополучный день. Возможно, будь она не так раздражена, то пощадила бы Папавериса.