Глава 5

Он не спешил.

Это было худшей частью — то, как он двигался, медленно снимая рубашку, не отрывая взгляда от меня, как будто смакуя каждую секунду моего унижения. Свет луны, пробивавшийся сквозь окно, очерчивал линии его торса — широкие плечи, рельефные мышцы груди, жёсткий пресс, шрам, идущий от ключицы к рёбрам. Древний, наверное. Память о битве за сокровища?

Красивый.

Мысль проскользнула предательски быстро, и я возненавидела себя за неё.

— Не подходи, — выдавила я, отползая к изголовью кровати, хотя понимала всю бессмысленность этого жеста.

Кьяртан усмехнулся, расстегивая ремень.

— Ты же не веришь, что я послушаюсь?

Нет. Конечно, нет.Но инстинкт требовал сопротивляться, даже когда тело кричало о другом, даже когда метка на бедре пульсировала так сильно, что я едва не задыхалась от этого ритма.

Он опустился на колено на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. Потянулся ко мне, и я попыталась увернуться, но его рука поймала мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Темные. Омуты. С легким оттенком насмешки.

— Три дня, — произнёс он тихо, и его пальцы скользнули по моей щеке, вниз, к шее, обхватывая её не сжимая, но давая почувствовать силу. — Три дня назад ты пыталась сбежать. Как ощущения?

Я молчала, стискивая зубы, но моё дыхание выдавало меня — рваное, частое, отчаянное.

— Думала, что можешь? — продолжил он, наклоняясь ближе, и его дыхание коснулось моих губ. — Метка не отпускает, Ренелин. Никогда. Чем дольше сопротивляешься, тем хуже будет. А в конце… — он провёл большим пальцем по моей нижней губе, медленно, словно изучая текстуру, — ты будешь умолять меня прийти.

— Никогда, — прошептала я, но голос дрогнул, и мы оба это услышали.

Его улыбка стала шире.

— Посмотрим.

Он развернул меня одним резким движением, уложил на живот, и я вскрикнула от неожиданности, уткнувшись лицом в подушку. Руки рефлекторно вцепились в простыню, когда я почувствовала, как он задирает край моей рубашки, обнажая спину, бёдра, и холодный воздух коснулся разгорячённой кожи.

— Не смей…

— О, замолчи, охотница. Сегодня ты – моя добыча. И еще десять лет.

А потом? А что потом?Его голос был спокойным, почти безразличным, но в нём звучал приказ, от которого что-то внутри меня сжалось и подчинилось.

Ненавижу это.

Ненавижу себя за это.

Его ладони легли на мои бёдра, раздвигая их, и я задрожала, чувствуя, как уязвима, как обнажена перед ним. Он не торопился — провёл пальцами по внутренней стороне бедра, близко к метке, и она вспыхнула в ответ, посылая волну тепла вверх, в живот, заставляя выгнуться против воли.

— Посмотри на себя, — произнёс он, и в его голосе звучала насмешка, смешанная с чем-то тёмным. — Ты уже готова. Твоё тело знает, кому принадлежит.

Я сжала пальцы в простыне сильнее, пытаясь найти хоть какую-то опору, хоть что-то, за что можно ухватиться, но его рука легла на мою поясницу, прижимая вниз, не давая пространства для движения.

Он вошёл одним толчком.

Глубоко. Безжалостно. И я закричала — от боли, от облегчения, от того, как тело мгновенно откликнулось на него, сжимаясь вокруг, принимая, будто ждало этого целую вечность.

Господи.

Жар начал спадать. Мгновенно. Будто кто-то открыл клапан, выпуская наружу весь накопившийся яд. Температура падала, метка переставала гореть, оставляя после себя только тепло — приятное, разливающееся по венам, успокаивающее.

Нет.

Нет, нет, нет.

Это неправильно.

Но тело не слушалось разума. Оно выгибалось под ним, встречая каждый толчок, каждое движение, и удовольствие нарастало волнами — медленными сначала, потом всё быстрее, острее, пока я не задохнулась от первого оргазма, который накрыл меня так внезапно, что я даже не успела подготовиться.

Кьяртан не остановился.

Он продолжал двигаться, размеренно, глубоко, держа меня за бёдра так, что я не могла сбежать, не могла даже пошевелиться, только принимать то, что он давал. Его дыхание было ровным, спокойным, будто это не требовало от него никаких усилий, будто он мог продолжать вечно.

— Ещё? — спросил он тихо.Но разве это был вопрос?

Тело слушалось его.Мое.Собственное.Ни разу не предававшее во время охоты.

Второй оргазм был сильнее первого — я вскрикнула в подушку, чувствуя, как мышцы сжимаются, как волна накрывает с головой, не оставляя ничего, кроме белого шума в голове и дрожи, пробегающей по всему телу.

Он замедлился, дал мне секунду передышки, и я думала, что всё закончено, но потом его рука скользнула вниз, нашла то самое место, где я была слишком чувствительна, и начала круговые движения — точные, и настолько невыносимо-приятные, что я подошла к пику за несколько секунд.

— Нет… — прошептала я, но это вышло скорее как мольба, чем протест.

— Да, — ответил он, и его голос был низким, бархатным. — Ты можешь больше.

Третий оргазм разорвал меня на части.

Я кричала, сжимаясь вокруг него так сильно, что грань между болью и удовольствием стёрлась полностью, и мир сузился до ощущения его внутри, его рук на моём теле, его дыхания, которое наконец-то участилось, выдавая, что и он близок.

Он кончил, толкаясь последний раз так глубоко, что я ощутила каждый сантиметр, и его пальцы впились в мои бёдра, оставляя следы, которые завтра станут синяками.

Потом тишина.

Он вышел медленно, и я почувствовала пустоту — острую, почти болезненную, — которая заставила сжаться внутри, будто тело уже скучало по нему.

Проклятие.

Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, дрожащая, мокрая от пота, неспособная пошевелиться. Метка на бедре светилась тихо, довольно, как сытое животное, свернувшееся клубком.

Кьяртан поднялся с кровати, и я услышала, как он натягивает брюки, застёгивает ремень. Потом его шаги, направляющиеся к балкону.

Я повернула голову, с трудом фокусируя взгляд на его силуэте.

— Почему ты это делаешь? — прохрипела я.

Он остановился у двери, обернулся, и лунный свет упал на его лицо, высвечивая острые черты, холодные глаза.

— Потому что могу, — ответил он просто. — Потому что ты моя. И чем раньше ты это примешь, тем легче тебе будет.

Он шагнул на балкон, и я услышала взмах крыльев, когда он превратился обратно в дракона и взмыл в небо, оставив меня одну.

Я лежала, слушая, как за дверью раздаются приглушённые всхлипывания Элси, и пыталась игнорировать правду, которая медленно, безжалостно оседала в сознании.

Моё тело будет требовать его снова.

И снова.

И снова.

Как наркотик, от которого невозможно отказаться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы — от ярости, от стыда, от осознания, что выхода нет.

Я его ненавижу.

Но где-то глубоко внутри, в месте, о существовании которого я не хотела знать, тихий предательский голос прошептал:

А твоё тело — нет.