Глава 24

Я бежала по улицам столицы, не разбирая дороги, спотыкаясь о булыжники мостовой и задыхаясь от рыданий, которые не унимались всю ночь. Рассвет только начинал окрашивать небо в серые тона, и город ещё спал, но я знала, куда бежать.

Площадь перед дворцом.

Где ещё Келен устроит свой безумный спектакль?

Метка на бедре пульсировала раскалённым железом с того момента, как Келен хлопнул дверью и ушёл. Всю ночь она жгла, посылая волны боли, которые заставляли меня сгибаться пополам и кусать кулаки, чтобы не закричать. Кьяртан знал. Он всегда знал, когда я думала о нём, говорила о нём, когда кто-то планировал против него.

И сейчас он знает, что его вызвали на дуэль.

Знает и идёт.

Потому что не сможет устоять перед шансом доказать своё превосходство.

Я выбежала на площадь, когда солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая камни дворца в золотистые тона. И замерла, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз.

Келен стоял в центре площади — в полном боевом снаряжении, с мечом в руке, в кольчуге. Лицо было бледным, но решительным, в глазах горела та яростная уверенность, что не оставляла места для сомнений.

Вокруг него уже собралась толпа — горожане, стражники, придворные, которые явно не спали всю ночь, узнав о предстоящем поединке. Они стояли на безопасном расстоянии, перешёптывались, показывали пальцами, и в их глазах я видела любопытство, страх и то болезненное возбуждение, что всегда вызывают чужие катастрофы.

Идиоты.

Они пришли посмотреть на спектакль.

Не понимая, что сейчас увидят смерть.

Келен поднял меч над головой, и голос его прозвучал громко, уверенно, эхом разносясь по площади:

— Кьяртан Пепельный! Явись и сразись, или признай себя трусом!

Повисла тишина — звенящая, полная ожидания. Толпа замерла, затаив дыхание, все взгляды устремились в небо. А я стояла у края площади, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови, и молилась всем богам разом, чтобы он не пришёл.

Но боги не слушали меня уже давно.

Небо потемнело.

Я подняла голову и увидела, как над дворцом появилась тень — огромная, чудовищная, заслоняющая солнце. Крылья расправились, перекрывая полнеба, и воздух наполнился тем низким гулом, что исходил от взмахов драконьих крыльев. Толпа ахнула, отступая, кто-то закричал, кто-то упал на колени.

А я просто стояла и смотрела, как Кьяртан опускается на камни площади.

Он был огромен в драконьем обличье — чёрная чешуя отливала серебром на рассветном свете, когти оставляли глубокие борозды в камне, хвост обвивался вокруг колонны, оставляя на ней трещины. Голова повернулась в сторону Келена, и глаза сверкнули той хищной насмешкой, что обещала медленную, мучительную смерть.

Потом тело затянулось дымкой, чешуя растворилась, и через мгновение передо мной стоял мужчина — высокий, стройный, в чёрной рубашке и тёмных брюках, с волосами цвета воронова крыла, с той усмешкой на губах, что говорила: «Я знаю, чем это закончится».

— Капитан стражи хочет смерти? — произнёс Кьяртан, и голос звучал почти весело, будто всё это было забавной игрой. — Получит.

Келен не ответил. Просто поднял меч, принимая боевую стойку — ноги на ширине плеч, вес равномерно распределён, клинок направлен точно в горло противника. Я видела его сотни раз в таком положении. Знала каждое движение, каждый рефлекс, каждую технику, которой он владел в совершенстве.

Лучший фехтовальщик столицы.

Победитель десятков турниров.

Мужчина, которого я любила. Или…

И всё это ничего не значило перед тем, кто стоял напротив него.

Кьяртан даже не достал оружия. Просто стоял и усмехался, глядя на Келена с тем снисходительным интересом, каким смотрят на играющего котёнка.

— Начинай, — разрешил он, кивая. — Покажи мне, на что способны лучшие воины человечества.

Келен атаковал.

Движение было молниеносным — выпад вперёд, рывок, клинок описал дугу, нацеленную точно в сердце. Кьяртан отклонился вправо — плавно, почти лениво, — и меч просвистел в сантиметре от его груди, не задев даже ткани рубашки.

Келен развернулся, нанёс удар слева, потом справа, потом снова вперёд — быстро, точно, используя всё мастерство, накопленное годами тренировок. Клинок сверкал на солнце, описывая смертоносные дуги, и я слышала, как толпа ахает от восхищения.

Прекрасно.

Он прекрасен.

И это ничего не изменит.

Кьяртан уворачивался от каждого удара — не напрягаясь, не торопясь, будто танцевал под музыку, которую слышал только он. Лицо выражало лёгкую скуку. Он даже не использовал магию, не превращался, не делал ничего, кроме как уклонялся от атак, которые для любого другого противника были бы смертельными.

Через минуту Келен начал задыхаться. Через две — замедлился. Кольчуга была тяжёлой, меч весил немало, а Кьяртан даже не вспотел.

Хватит.

Боги, пусть он остановится.

Пусть признает поражение и уйдёт.

Но Келен не был из тех, кто сдаётся.

Он нанёс последний удар — отчаянный, вложив в него всю оставшуюся силу, — целясь в шею.

Кьяртан перехватил его запястье — легко, небрежно, — и сжал.

Я услышала хруст сломанной кости, потом крик Келена, потом звук меча, падающего на камни. Толпа ахнула. Кто-то закричал. А я просто стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, как Кьяртан разворачивает Келена и прижимает его к земле коленом в спину.

Рука легла на горло — крепко, сжимая трахею, перекрывая дыхание.

— Умри, благородный дурак, — произнёс Кьяртан, и в голосе не было ни злости, ни торжества. Только констатация факта.

Время замедлилось.

Я увидела, как лицо Келена начинает краснеть, как глаза расширяются, как руки бьются о камни, пытаясь вырваться. Увидела, как пальцы Кьяртана сжимаются сильнее, выдавливая последний воздух из лёгких. Услышала, как толпа кричит, как кто-то зовёт стражу, но никто не двигается, потому что все боятся приблизиться.

И что-то внутри меня сломалось окончательно.

Я бросилась вперёд.

Не думала, не рассчитывала, не строила планов. Просто побежала через площадь, пробиваясь сквозь толпу, спотыкаясь о камни и едва не падая, но не останавливаясь ни на секунду.

— Стой! — крик вырвался из груди, когда я упала на колени рядом с Кьяртаном, хватая его за руку, что сжимала горло Келена. — Стой! Прошу! Не убивай его!

Кьяртан замер, глядя на меня, и в жёлтых глазах мелькнуло что-то неразборчивое — удивление, насмешка, а может, и нечто другое, чего я не могла расшифровать.

— Не убивай, — повторила я, и голос дрожал от слёз, что заливали лицо. — Прошу тебя. Сделай что угодно. Забери меня прямо сейчас. Убей меня. Но не трогай его. Пожалуйста.

Повисла тишина — абсолютная, звенящая.

Кьяртан медленно разжал пальцы, отпуская горло Келена. Встал, глядя на меня сверху вниз, и в глазах мелькнула та усмешка, что говорила: «Знал, что ты придёшь».

Повернулся к Келену, который лежал на камнях, хрипло дыша и держась за сломанную руку.

— Живи, — произнёс Кьяртан, и голос звучал холодно, финально. — Но видеть её больше не смей. Если попытаешься приблизиться — следующий удар будет последним.

Я опустилась на колени рядом с бывшим женихом, протягивая руки, чтобы помочь ему подняться, но он отшатнулся — резко, болезненно, глядя на меня с таким выражением, что сердце разорвалось на части.

— Не прикасайся ко мне, — прохрипел он, и в голосе была та боль, которую невозможно вынести. — Ты сделала выбор.

Потом отвернулся, поднимаясь на ноги с помощью стражников, которые наконец осмелились подойти. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как что-то внутри окончательно умирает, как в груди остаётся только пустота, холодная и бездонная.

Кьяртан протянул мне руку.

Я посмотрела на неё, потом на него, потом снова на руку — и медленно вложила свою ладонь в его пальцы.

Конец.

Это конец.

И в этот момент по всей столице загудели колокола.

Я замерла, поднимая голову и глядя на башни дворца, откуда исходил звук — протяжный, траурный, возвещающий о том, чего никто не ожидал услышать так скоро.

Толпа замерла. Кто-то перекрестился. Кто-то упал на колени.

А я просто стояла, держась за руку Кьяртана, и чувствовала, как мир рушится окончательно.

— Король умер, — выдохнул кто-то из толпы, и слова прозвучали как приговор.

Старый король — последний из драконоборцев.

Мёртв.

А значит, драконоборцев больше нет.

А значит, никто не защитит людей от тех, кто правит небесами.

Кьяртан усмехнулся, глядя на колокола, и в глазах вспыхнуло что-то хищное, торжествующее.

— Как своевременно, — произнёс он, сжимая мою руку. — Не находишь?

И потянул меня к себе, не давая возможности вырваться.