Глава 23

Я не шевелилась, чувствуя, как его пальцы сжимают мою руку — жёстко, требовательно, не давая возможности увернуться. Взгляд Келена был таким, каким я никогда его не видела: холодным, беспощадным, полным той ярости, что кипела под поверхностью, готовая вырваться наружу.

Всё.

Конец.

Сейчас он узнает правду, и тогда…

Я медленно опустилась на край кровати, потому что ноги больше не держали, и дрожащими руками подняла подол юбки. Ткань задралась выше колена, обнажая внутреннюю сторону бедра, и я услышала, как Келен втянул воздух — резко, словно получил удар в солнечное сплетение.

Метка Кьяртана была чёрной, как выжженная плоть. Даже сейчас, в полумраке комнаты, она слабо пульсировала, будто живая.

Повисло молчание — тяжёлое, звенящее, полное ужаса.

Я не поднимала глаз, не могла посмотреть на Келена, боясь увидеть то, что неизбежно отразится на его лице. Сидела неподвижно, держа юбку в руках, и чувствовала, как слёзы снова текут по щекам — горячие, солёные, бесполезные.

— Метка пепла, — выдохнул Даррен наконец, и голос прозвучал так, словно произносил приговор. — Боги проклятые. Это метка дракона из определенного клана. Пепельных.

Я кивнула, не в силах произнести это вслух.

Слышала, как он отступает на шаг, потом ещё один. Слышала его дыхание — тяжёлое, рваное, словно он только что пробежал марафон. А потом — тишина. Долгая, мучительная тишина, в которой каждая секунда тянулась вечностью.

Я медленно подняла голову, встречаясь с его взглядом, и то, что увидела, заставило что-то внутри сжаться от боли.

Лицо Келена было бледным, почти серым. Глаза широко распахнуты, полны шока, ужаса и чего-то ещё — того самого осознания, от которого рушатся целые миры. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Словно передо ним стояла совершенно чужая женщина.

— Когда? — Вопрос прозвучал хрипло, с трудом. — Когда он поставил её?

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается от комка, и заставила себя ответить:

— Десять месяцев назад. Когда я убила его брата.

Вот и всё.

Теперь он знает.

Теперь узнает всё остальное.

Келен молчал. Потом медленно опустился в кресло у окна — резко, будто ноги подкосились, — и провёл руками по лицу.

— Расскажи, — приказал он, и в голосе не осталось ничего, кроме той холодной решимости, что не терпела возражений. — Всё. С самого начала.

Я опустила юбку, прикрывая метку, и обхватила себя руками, словно это могло защитить от того, что сейчас произойдёт. Дышала медленно, глубоко, пытаясь собраться с мыслями и найти слова, которые объяснят необъяснимое.

С чего начать?

С того дня, когда всё пошло к чертям?

— Десять месяцев назад, — начала я, и голос прозвучал тихо, почти на шёпоте, — в деревнях возле столицы начались нападения. Драконы — раньше они держались в горах, не трогали людей, но этот… — Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тошнота от воспоминаний. — Этот был другим. Он терроризировал деревни, убивал, жёг дома. Целые семьи сгорали заживо. Дети…

Остановилась, потому что дальше говорить было невыносимо. Закрыла глаза, пытаясь прогнать образы, которые преследовали меня по ночам: обугленные тела, запах жжёного мяса, крики, обрывающиеся на полуслове.

— Гильдия послала отряд, — продолжила я, открывая глаза и глядя в пол. — Я возглавляла его. Мы выследили дракона, загнали в ущелье и… убили. Это было чудовище. Безумное, жестокое. Оно нападало без причины, убивало ради удовольствия. Я не жалею, что убила его.

— Но у него был брат, — тихо произнёс Даррен, и в голосе появилась та горечь, что заставляла сжиматься сердце.

Я кивнула.

— Кьяртан. — Имя прозвучало как проклятие. — Он пришёл за местью. Явился в человеческом облике, и потребовал меня. Сказал, что я убила его брата, и теперь должна заплатить.

Келен молчал, сжимая подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. Я видела, как напряглась его челюсть, как по лицу прокатилась волна ярости, которую он с трудом сдерживал.

— И ты согласилась на метку, — выдохнул Келен, и в голосе не было вопроса. Только констатация факта.

— Да. Он угрожал Элси.

Голос сорвался, и я замолчала, закрывая лицо руками и пытаясь унять рыдания, которые душили. Келен не двигался, не произносил ни слова, и его молчание было хуже любых обвинений.

— Он сказал, что я принадлежу ему теперь. Что долг крови должен быть оплачен, и я буду платить его десять лет. Поставил метку.

—Ты носишь ее десять месяцев.

Я кивнула, не в силах говорить.

— И что? — Он резко поднялся с кресла, и голос сорвался на крик. — Что ты делала эти десять месяцев? Спала с ним?

Вот оно.

Вот то, чего я боялась больше всего.

Я встретилась с его взглядом, видя в нём ту боль, которую причинила, и заставила себя сказать правду:

— Да. Я спала с ним. Потому что если бы отказалась… — Голос задрожал, но я заставила себя продолжить. — Он угрожал Элси. Но он знает о ней, о тебе, о Торгусе. Знает всех, кого я люблю.

Келен отвернулся к окну, и я видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. Молчал долго, и в этом молчании было столько ярости и боли, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Десять месяцев, — произнёс он наконец, не оборачиваясь, и голос звучал так, словно каждое слово причиняло физическую боль. — Десять месяцев ты спала с чудовищем. Десять месяцев жила двойной жизнью. Приходила ко мне, улыбалась, целовала… а потом возвращалась к нему.

— Келен…

— Ты собиралась выйти за меня замуж, — продолжал он, и в голосе появилась та горечь, от которой что-то внутри разрывалось на части. — Прикрываясь мной. Думала, это спасёт тебя? Думала, он отступится, если ты станешь чужой женой?

Я встала с кровати на дрожащих ногах и шагнула к нему, протягивая руки:

— Думала, что брак испугает его. Думала, что если я официально стану твоей женой, он… — Голос сорвался, и я задохнулась от рыданий. — Я не знала, что делать! Понимаешь? Не знала, как вырваться! Метка связывает нас. У меня не было выбора!

Келен резко обернулся, и то, что я увидела в его глазах, заставило отступить на шаг. Лицо было искажено от ярости и боли, в глазах плескалось что-то страшное — смесь любви и ненависти, желания защитить и желания уничтожить.

— Ты осквернена, — произнёс он, и слова прозвучали как приговор. — Метка проклятия на твоём теле. Ты принадлежишь дракону. Полностью. Навсегда.

Я качнулась, словно получив удар, и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть.

— Не говори так, — прошептала я, и голос дрожал. — Пожалуйста, не говори так.

— Но это правда, — выдохнул Келен, шагая ближе и глядя на меня сверху вниз. — Его метка на твоей коже. Его прикосновения на твоём теле. Его семя в тебе. Ты осквернена им, Рен. И ничто не изменит этого.

Слёзы хлынули потоком, и я покачала головой, тянясь к нему дрожащими руками:

— Помоги мне снять её. Должны быть способы. Древние ритуалы, заклинания… что-то, что разорвёт связь. Помоги, и я…

— Есть один способ, — оборвал он, и в голосе появилась та ледяная решимость, от которой кровь застыла в жилах.

Келен развернулся и направился к двери, где на крюке висел его меч — длинный, тяжёлый, с рукоятью, обмотанной кожей. Снял его, вытащил клинок из ножен, и металл зазвенел в тишине комнаты — зловеще, финально.

Я застыла, глядя на него широко распахнутыми глазами, и чувствовала, как сердце колотится так сильно, что вот-вот вырвется из груди.

— Что ты делаешь? — прошептала я, и голос дрожал от ужаса.

Келен обернулся, встречаясь со мной взглядом, и в его глазах я увидела ту решимость, что не оставляла места для сомнений.

— Я вызываю дракона на поединок, — произнёс он, и слова прозвучали как клятва. — Завтра на рассвете. Убью его — ты свободна.

Время остановилось.

Мир сузился до этих слов, до их значения, до ужаса того, что они означали.

— Нет! — крик вырвался из груди, и я бросилась к нему, хватая за руку, в которой он держал меч. — Нет, Келен, ты не понимаешь! Метка… если он умрёт…

— Тогда умрёшь и ты, — закончил он, и в голосе не было ни страха, ни сомнений. Только холодная, беспощадная уверенность. — Знаю. Но если я не убью его, ты всё равно потеряна. Для меня. Для всех. Навсегда.

Я вцепилась в его руку обеими руками, чувствуя, как слёзы заливают лицо, как внутри разрывается что-то важное, без чего невозможно жить.

— Ты умрёшь, — прошептала я, и голос сорвался на рыдание. — Он убьёт тебя. Ты не представляешь, насколько он силён. Келен, пожалуйста…

Он высвободил руку из моей хватки — легко, почти небрежно, — и шагнул к двери. Остановился на пороге, не оборачиваясь, и я видела, как напряглись его плечи.

— Я не позволю дракону владеть тобой, — произнёс он, и в голосе зазвучала та боль, что разрывала сердце. — Лучше ты умрёшь, чем останешься его рабыней.

Дверь распахнулась с глухим стуком, и Келен вышел, не оглядываясь, оставляя меня в абсолютной тишине.

Я стояла посреди комнаты, глядя на пустой проём двери, и чувствовала, как внутри что-то рушится окончательно. Ноги подкосились, и я опустилась на пол, обхватив себя руками и раскачиваясь взад-вперёд.

Метка на бедре вспыхнула яростным жаром — так сильно, что я застонала от боли.

Кьяртан знал.

Он всегда знал.А я теперь знала, что Келен любит не настоящую Рен.