Глава 16

Боль пронзила так резко, что я задохнулась, вырываясь из поцелуя. Метка горела — не просто пульсировала, агорела , как раскалённое железо, вдавленное в кожу. Келен отстранился, глядя с испугом.

— Рен? Что случилось?

Я прижала руку к бедру, пытаясь отдышаться. Жар бежал по венам, сжимая лёгкие, заставляя сердце колотиться бешено. И где-то на краю сознания ячувствовала его — дракона, далёкого, но присутствующего. Предупреждение. Угроза. Напоминание, кому я принадлежу.

Попробуй отдаться другому, и узнаешь, что значит настоящая боль.

— Старая травма, — выдохнула я, заставляя себя улыбнуться. — Ничего серьёзного. Просто… резко дёрнуло.

Келен нахмурился, явно не убеждённый, но я не дала ему времени на расспросы. Взяла его за руку, притянула к себе, поцеловала снова — медленно, глубоко, с отчаянием утопающего, хватающегося за последнюю соломинку.

Метка вспыхнула, но слабее. Предупреждающе, но не убийственно.

Значит, можно.

Дракон разрешает.

Или просто хочет посмотреть, как я буду мучиться.

— Пойдём, — прошептала я, беря Келена за руку и ведя к спальне.

Он шёл за мной молча, но я чувствовала напряжение в его теле — предвкушение, волнение, нежность. Он так долго ждал этого момента. Три месяца ухаживаний, целомудренных поцелуев, клятв вечной любви. Для него это было важно. Священно.

А для меня — фарс.

Ещё одна ложь в бесконечной цепи лжи.

Ещё одна попытка убедить себя, что я могу вернуться к нормальной жизни.

Я закрыла дверь спальни, прошла к окну и задула свечи одну за другой. Комната погрузилась в полумрак — только лунный свет пробивался сквозь занавески, бросая серебристые блики на пол.

— Рен? — Голос Келена звучал неуверенно. — Почему ты гасишь свечи?

— Мне так… комфортнее, — ответила я тихо, поворачиваясь к нему. — В темноте. Не хочу, чтобы ты видел меня слишком ясно.

Не хочу, чтобы ты видел метку.

Не хочу, чтобы ты видел, как я притворяюсь.

Не хочу, чтобы ты видел пустоту в моих глазах.

Он подошёл, обнял за талию, притянул к себе. Поцеловал снова — медленно, нежно, с таким обожанием, что хотелось плакать. Руки скользнули под мою блузку, касаясь кожи осторожно, словно я была фарфоровой куклой, способной разбиться от неловкого движения.

Как же он не похож на дракона.

Как же он… пресен.

Мысль пришла незваная, ужасная, и я попыталась прогнать её прочь. Но она засела занозой, отравляя каждое прикосновение, каждый поцелуй.

Келен снял с меня платье — медленно, любуясь, шепча комплименты. Я стояла, позволяя раздевать себя, и чувствовала себя манекеном в витрине. Красивым, но неживым.

Он отступил, чтобы снять собственную одежду, и я воспользовалась моментом, забираясь на кровать и ложась так, чтобы метка на бедре оказалась скрыта в тени. Простыни были прохладными, пахли лавандой — успокаивающе, уютно, безопасно.

Так почему же мне хочется сбежать?

Келен лёг рядом, притянул к себе, целуя плечи, шею, ключицы. Прикосновения были нежными, осторожными, исполненными любви. Именно такими, о каких мечтает каждая женщина.

А моё тело оставалось холодным.

— Ты прекрасна, — прошептал он, целуя грудь. — Так прекрасна, Рен. Я не могу поверить, что ты моя.

Я не твоя.

Я никогда не буду твоей.

Потому что дракон пометил меня, и метка не даёт забыть.

Я провела рукой по его волосам, притягивая ближе, заставляя себя откликнуться. Тело подчинялось механически — правильные движения, правильные звуки, правильные реакции. Театр одного актёра, где зритель не подозревает о постановке.

Келен целовал живот, спускаясь ниже, и метка вспыхнула — коротко, предупреждающе. Я застыла, сжимая простыни, молясь, чтобы боль не усилилась. Но она утихла, оставив только тлеющее напоминание.

Дракон наблюдает.

Чувствует каждое прикосновение.

И наслаждается моими муками.

— Рен, — прошептал мой жених, поднимаясь и нависая надо мной. — Ты уверена? Мы можем подождать, если ты не готова…

— Я готова, — соврала я, притягивая его к себе. — Хочу тебя. Прямо сейчас.

Ложь.

Такая наглая, что тошнит от собственных слов.

Он вошёл медленно, осторожно, целуя меня и шепча признания в любви. Движения были нежными, ритмичными, наполненными заботой. Идеальный любовник. Идеальный муж. Идеальный мужчина.

А я лежала под ним и чувствовала… ничего.

Пустоту.

Тело не откликалось, не разогревалось, не таяло под прикосновениями. Оставалось холодным, безразличным, словно он гладил мраморную статую, а не живую женщину.

Что со мной не так?

Почему я не чувствую ничего?

Почему его нежность кажется пыткой?

Я застонала — громко, убедительно, — царапая ногтями его спину, изображая наслаждение. Келен ускорился, дыхание сбилось, и я поняла — он близко. Ещё немного, и всё закончится.

Спасибо богам.

Я выгнулась под ним, вскрикивая, симулируя оргазм с той убедительностью, что заставила бы позавидовать актрис из борделя. Сжалась вокруг него, дрожа всем телом, впиваясь ногтями в кожу.

Келен замер, содрогаясь, и я почувствовала, как он кончает внутри — горячо, пульсируя. Он рухнул на меня, тяжело дыша, целуя шею, плечи, лицо.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и голос дрожал от эмоций. — Так сильно люблю, Рен. Ты моя. Навсегда.

Нет.

Не навсегда.

Потому что другой уже заявил права.

Я обняла его, прижимая к себе, и чувствовала, как внутри медленно разрастается ужас. Холодный, липкий, удушающий.

Келен откатился на бок, утягивая меня с собой, обнимая со спины. Дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным — он засыпал, счастливый и удовлетворённый.

А я лежала с открытыми глазами, уставившись в темноту, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

Что со мной не так?

Почему его нежность чувствуется как издевательство?

Почему тело, которое горело под руками дракона, остаётся холодным под прикосновениями мужчины, которого я должна любить?

Метка пульсировала — тихо, насмешливо, торжествующе.

Ты привыкла к жестокости.

Привыкла к доминированию.

Привыкла к боли, смешанной с наслаждением.

И теперь нежность кажется пыткой.

Потому что ты сломана.

Потому что дракон сломал тебя.

И ты уже не вернёшься назад.

Я закусила губу до крови, пытаясь сдержать рыдание. Келен спал, обнимая меня, вдыхая запах моих волос, улыбаясь во сне.

А я понимала с леденящим ужасом — это была ошибка.

Грандиозная. Непоправимая. Разрушительная.

Я не могла быть с ним. Не могла притворяться, что метка не существует. Не могла обманывать его, зная, что через три дня после свадьбы дракон потребует своё.

Ты разрушишь его жизнь.

Разобьёшь его сердце.

Превратишь его любовь в ненависть.

Но ты не остановишься.

Потому что альтернатива — остаться наедине с драконом.

А это страшнее.

Метка полыхнула снова, посылая волну жара, от которого захотелось закричать. Но я сжала зубы, глотая крик, вжимаясь в объятия Келена.

И понимала — игра окончена.

Дракон больше не будет ждать.