Если и можно что-то сказать о динозаврах с уверенностью, так это то, что наши представления о них будут продолжать меняться. За последние 200 лет наши любимые доисторические существа пронеслись в нашем воображении в образе громадных ящериц, прыгающих чудовищ, волочащих хвост тугодумов и радужных пушистых комочков. Сейчас мы знаем динозавров лучше, чем когда-либо, но каждое новое открытие ставит новые вопросы. Иначе и быть не может. Основываясь на количестве известных на сегодняшний день динозавров и количестве потенциально содержащих окаменелости горных пород по всему миру, мы обнаружили лишь около трети сохранившихся остатков динозавров. Мы пытаемся понять их, еще не найдя всех, и знание о подавляющем большинстве известных видов значительно изменится, если мы найдем более полные скелеты. Понимание динозавров всегда будет требовать соотнесения того немногого, что мы нашли, с тем, чего мы не знаем.
Но было бы глупо утверждать, что какая-то из загадок о динозаврах окажется неразрешимой или что мы никогда не получим достоверный ответ. На протяжении десятилетий до настоящего времени ни одна дискуссия о динозаврах не обходилась без мнения, что никто на самом деле не знает, что с ними случилось, и мы, вероятно, никогда не узнаем. Теперь мы знаем: катастрофа была настолько беспрецедентной, что удивительно, как даже четверти всех видов Земли удалось пережить огонь и холод. Окраска динозавров также традиционно считалась недоступной для изучения областью, поэтому палеохудожники и дети с карандашами могли одинаково свободно раскрашивать динозавров как им угодно. Кто мог дать четкий ответ, был ли тираннозавр розовым? Мы по-прежнему можем пользоваться воображением, но палеонтологи все же нашли способы восстановить цветовую гамму динозавров, обнаружив, что у них было много оттенков и узоров, общих с современными птицами. Палеонтология десятилетиями прикладывала усилия, чтобы превратить динозавров из монструозных созданий в некогда живых животных, которые были частью сложных экосистем, в организмы, к которым мы можем подступиться и попытаться понять их так же, как ныне живущие виды.
Илл. 62. Подавляющее большинство динозавров так и не попало в палеонтологическую летопись. От всех когда-либо живших динозавров до нас дошла ничтожная, но удивительная часть
В науке однажды установленные факты не кладут на полку. Факты и теории постоянно взаимодействуют друг с другом, и неожиданное новое открытие всегда может привести к тому, что смутная догадка оказывается правдой. При всем том, что палеонтологи XIX века еще слабо понимали динозавров, они начинали осознавать, насколько огромная часть их ископаемой летописи неизвестна и что окаменелости-сюрпризы, несомненно, будут поражать ученых в будущем. Перед лицом такой неполноты знания воображение становится решающим.
Наука и воображение не противопоставлены друг другу. Наука процветает именно тогда, когда ученые рассматривают возможные варианты развития событий и позволяют себе логически осмыслить то, что может показаться надуманными или необоснованным. Идея, что птицы могут быть динозаврами, возникла не только потому, что имелись четкие, неопровержимые доказательства. Эта гипотеза зародилась как спекуляция, догадка, основанная на поверхностном сходстве. Идея закрепилась в умах ученых, продолжавших искать доказательства, проверяемые самой летописью окаменелостей. Наш современный взгляд на «оружие» динозавров как на украшения и социально обусловленные структуры также потребовал от палеонтологов прекратить думать об образованиях, похожих на копья и щиты, как об оружии, и рассмотреть предположение, что эти странные черты производили такое же впечатление на самих динозавров, какое они сейчас производят на нас. Гипотеза – это формализованный способ сказать «А что, если?», отправная точка, которая направляет экспертов в пустыни и заставляет их внимательно изучать коллекции костей, чтобы подвергнуть гипотезу логической проверке. Наши любимые меняющиеся динозавры являются результатом здорового научного процесса, в котором представления о внешнем виде динозавров трансформируются благодаря усилиям нескольких поколений людей, очарованных окаменелостями рептилий.
Каждый палеонтолог, отправляясь в поле, мечтает о полных скелетах и остатках мягких тканей, но, как бы нас ни расстраивала неполнота ископаемой летописи, именно пробелы в ней позволяют нам постигать динозавров так, как мы это делаем. Если бы у нас была абсолютно полная летопись для каждого когда-либо жившего динозавра, было бы невероятно сложно проводить различия между видами и прослеживать пути их эволюции. Тот факт, что мы получаем лишь крупицы, доходящие до нас по частям и с большим трудом, предоставляет нам пространство, в котором мы можем работать, двигаясь от общих контуров к деталям. Более того, поскольку мы очарованы странной природой динозавров, наша неудовлетворенность пробелами в летописи окаменелостей помогает нам выдвигать новые идеи о том, как динозавры связаны между собой, как они жили и как выглядели. Неопределенность является важным фактором, стимулирующим наше воображение, а природа часто превосходит даже наши самые смелые мечты.
История одного загадочного динозавра служит примером тех чудес, которых нам стоит ожидать в грядущие годы и десятилетия. В 1970 году польские палеонтологи Зофья Келан-Яворовская и Ева Роневич описали гигантского динозавра, имея в распоряжении лишь пару внушительных конечностей длиной 2,4 метра. Описанный дейнохейрус, «ужасная рука», был огромным тероподом. Мало что еще можно было сказать о нем. Шли годы без каких-либо новых значимых находок. Некоторые эксперты полагали, что этот динозавр был одним из «страусоподобных» динозавров, таких как струтиомим, но гораздо крупнее всех известных ранее. На первоначальном месте раскопок больше ничего не обнаружилось, а дополнительные скелеты найти не удалось. Но в 2013 году на ежегодной встрече Общества палеонтологии позвоночных в Лос-Анджелесе, Калифорния, палеонтолог Юн-Нам Ли предстал перед собравшейся аудиторией и объявил, что были найдены два дополнительных скелета дейнохейруса. Несмотря на повреждения, нанесенные браконьерами, и временное попадание некоторых костей на частный рынок окаменелостей, Ли и его соавторы смогли собрать вместе весь известный материал, чтобы наконец раскрыть облик загадочного динозавра. Присутствующие ахнули, когда на экране была представлена новая реконструкция. Дейнохейрус был не просто похож на большого страуса или любого из его близких родственников. Динозавр был размером с тираннозавра рекс, но имел длинную клювообразную морду, низкий «парус» на спине и хвост, увенчанный мощными перьями. Дейнохейрус был орнитомимозавром, но таким, который каким-то образом сочетал в себе черты утконосых гадрозавров, парусных спинозавров и своих непосредственных родственников, – это было всеядное существо, обитавшее в болотистых местностях Монголии около 70 миллионов лет назад. Ни одна иллюстрация предполагаемого облика этого животного, созданная за прошедшие годы, даже отдаленно не приблизилась к истинному облику дейнохейруса.
Илл. 63. Изначально известный лишь по нескольким костям передних конечностей дейнохейрус оставался загадкой на протяжении десятилетий. Когда были найдены остальные части тела, оказалось, что этот динозавр был даже страннее, чем предполагали палеонтологи
Даже знакомые нам динозавры претерпели изменения – как незначительные, так и существенные. Небольшой рогатый динозавр пситтакозавр получил имя в 1923 году, но щетинки на его хвосте были неизвестны до 2002 года. Эдмонтозавр уже был известен по нескольким скелетам с сохранившимися мягкими тканями, но окаменелость, описанная в 2013 году, показала, что у него на голове был округлый «петушиный гребень», которого раньше никто не видел. Такие находки, без сомнения, будут продолжаться, знакомя палеонтологов со странными новыми видами и изменяя то, что нам, казалось, уже известно. И, даже узнав больше о динозаврах со страниц этой книги, продолжайте относиться к своему представлению о них с осторожностью, ведь оно, несомненно, будет меняться, оставаясь частью длящихся веками отношений, подпитываемых нашим увлечением. Уже завтра мы можем проснуться и обнаружить, что наши любимые динозавры стали немного другими по сравнению с тем, какими мы их представляли, ложась спать. Изменения – это сама природа динозавра.