Американский музей естественной истории строил грандиозные планы в отношении двух скелетов Tyrannosaurus rex. В начале XX века коллекционер окаменелостей Барнум Браун обнаружил два впечатляющих экземпляра в Монтане, причем второй был даже лучше первого. Наличие нескольких скелетов нового динозавра, самой крупной известной хищной рептилии, предоставляло редкую возможность. В 1913 году музейные палеонтологи начали планировать монтаж двух этих частичных скелетов, а также костей вида-жертвы в драматической реконструкции схватки мелового периода. В миниатюре, где каждая реальная и факсимильная кость была проработана художником Эрвином Кристманом, один из тираннозавров должен был присесть с разинутой пастью, а второй шагал к туше утконосого динозавра, расположенной между ними. Диорама была воплощением того, как в то время воспринимали динозавров – одновременно могучими и неповоротливыми, со сложным поведением, но движимыми лишь базовым инстинктом. В конце концов, динозавр, чье имя означало «король ужасных ящеров», требовал эффектной презентации для посетителей.

Илл. 49. В Американском музее естественной истории изначально планировалась такая экспозиция: два скелета Tyrannosaurus rex запечатлены в схватке за тушу гадрозавра

Реконструкция 1913 года так и не была осуществлена. В музее предпочли смонтировать второй скелет, тот, чей череп лучше сохранился, а первый, менее полный экземпляр, был продан Музею естественной истории Карнеги в Питтсбурге в 1941 году – в разгар Второй мировой войны – на случай, если авиабомбардировки достигнут восточного побережья США. (Позже Музей Карнеги создаст собственную версию модели 1913 года, изобразив своего тираннозавра в противостоянии с другим в экспозиции, представленной в 2008 году.) Тем не менее первоначальные планы Американского музея естественной истории намекали на предположение, которое лишь оставалось таковым вплоть до 1970-х годов. Несмотря на волочащийся хвост и медлительность, присущую холоднокровным, задуманная реконструкция представляла тираннозавров рекс как социальных животных, которые, чтобы выжить, должны были взаимодействовать друг с другом, равно как и со своими несчастными жертвами. Предпочитали ли они уединение или стаю, динозавры, должно быть, имели социальную жизнь.

В случае с тираннозавром рекс остается загадкой, были ли эти хищники одиночками бо́льшую часть своей жизни или формировали социальные группы. Более ранние виды тираннозавров, судя по всему, иногда собирались вместе, о чем свидетельствуют три параллельные цепочки следов, найденных в породах возрастом примерно 70 миллионов лет провинции Британская Колумбия в Канаде, но подобные свидетельства пока не обнаружены в случае с крупнейшим из всех тираннозавров. Но, по крайней мере, у нас есть свидетельства того, что встречи тираннозавров не всегда были дружелюбными: у нескольких особей Tyrannosaurus rex обнаружены зажившие следы укусов на черепах, включая лучше всего сохранившуюся окаменелость ювенильной особи.

Джейн – Tyrannosaurus rex, которому было 11 лет на момент смерти, как раз на пороге «подросткового» скачка роста, который превратил бы его в многотонного хищника. Однако, несмотря на юный возраст Джейн, на окаменелости были обнаружены травмы, которые ранее встречались только у более взрослых тираннозавров. На верхнечелюстной кости с левой стороны черепа имеются четыре следа от проколов. Судя по расположению ран, такой ущерб мог нанести только другой молодой динозавр того же вида. Джейн сражалась с другой молодой особью незадолго до смерти, но достаточно давно, чтобы раны зажили, – точно так же как и у более взрослых особей Tyrannosaurus rex. Подобные повреждения были найдены и на черепах других хищных динозавров, таких как аллозавр, родственный крупному тероподу синраптору, и палеонтологи отметили, что современные аллигаторы и крокодилы также кусают друг друга за морду во время драк. На протяжении сотен миллионов лет архозавры неоднократно прибегали к укусам в морду для разрешения своих конфликтов.

Не то чтобы каждая встреча хищных динозавров заканчивалась кровопролитием. В конце концов, динозаврам всех видов приходилось хотя бы на мгновение находить общий язык, чтобы создать следующее поколение. До недавнего времени палеонтологическая летопись хранила почти полное молчание о том, как динозавры могли впечатлять друг друга, чтобы найти партнера (не говоря уже о том, что механизм самого спаривания динозавров остается скорее в области гипотез, чем фактов). До сих пор не было найдено ни одной окаменелости динозавра в разгар брачного ритуала, и палеонтологам в значительной степени оставалось только гадать о том, как вели себя «влюбленные» динозавры. Однако некоторые ископаемые свидетельства, оставленные ими, по крайней мере дали нам возможность взглянуть на эти, как мы полагаем, громкие, вонючие и нелепые сцены мезозойской романтики.

В 2016 году палеонтолог Мартин Локли и группа его коллег из нескольких учреждений описали то, что было названо «демонстрационными аренами». Их создавали крупные тероподы, сходные с аллозаврами или тираннозаврами. Палеонтологи обнаружили мелкие чашеобразные углубления шириной до 1,8 метра, отмеченные длинными царапинами, мало отличающимися от тех, которые оставляют некоторые современные нелетающие птицы. Динозавры, возможно, вели себя подобно современным страусам, которые в попытке впечатлить потенциальных партнеров скребут по земле там, где собираются гнездиться. Распушали ли перья большие динозавры, оставившие эти меловые царапины, издавали ли звуки, трясли ли хвостами или иным образом пытались покрасоваться, мы, возможно, никогда не узнаем, но широкое распространение следов их поведения в виде царапин в меловых породах Колорадо, Канады, Южной Кореи и, вероятно, других, еще не известных местонахождений указывает на то, что тероподы, большие и малые, выставляли себя напоказ с помощью царапания на протяжении миллионов и миллионов лет.

Илл. 50. Некоторые тероподы скребли когтями землю на обширных «демонстрационных аренах», привлекая потенциальных партнеров

Драки и брачные демонстрации составляли, конечно, лишь мимолетные мгновения в жизни динозавров. Бо́льшую часть времени дискуссии о социальном поведении динозавров обычно ведутся вокруг того, жили ли представители того или иного вида в социальных группах, таких как стада или стаи, или в относительном одиночестве. Например, покрытый перьями «ужасный коготь» дейноних изначально представлялся как стайный охотник, а костеносные слои из канадской Альберты, сохранившие сотни шипастых центрозавров, не оставляли сомнений в том, что эти рогатые динозавры перемещались вместе огромными группами, подобно современным бизонам. Но так же, как и дискуссия о том, были ли рептилии теплокровными или холоднокровными, наша картина социальной жизни динозавров не укладывается в строгую бинарную схему. Все больше данных свидетельствует о том, что многие виды динозавров жили в социальных группах часть своей жизни, но позже становились одиночками, или, возможно, собирались вместе только в необычных обстоятельствах, таких как засуха или особенно обильный источник пищи. Сам дейноних, который помог запустить дискуссию о социальной жизни динозавров во время «Ренессанса динозавров», является наглядным примером того, насколько сложно бывает найти однозначные доказательства поведения динозавров в палеонтологической летописи. Нам хочется знать, как динозавры двигались и взаимодействовали – именно это любопытство заставляет нас смотреть, как рептилии несутся по экранам кинотеатров, и играть с игрушечными ящерами. Однако ископаемая летопись – это не та книга, которую можно читать буквально. Палеонтологи находят динозавров в их последнем пристанище, которое иногда формировалось через много дней, недель или даже месяцев после смерти животного: беспорядочные скопления фрагментов скелетов часто принадлежат особям, погибшим в одном месте, но чьи останки были перенесены водой в другое место внезапным паводком. Целые туши, порой вздутые от газов разложения, проплывали большие расстояния, прежде чем погрузиться в осадочную породу, – порой они даже попадали в море. Воссоздание живых животных по таким костяным могильникам требует не только воображения, но и огромной осторожности.

Хотя кости нескольких дейнонихов еще в 1960-х годах были обнаружены в непосредственной близости от их возможной добычи, клювоносого тенонтозавра, и предположения об охоте стаей подпитывали образы рапторов из романа «Парк юрского периода», лишь в 1990 году палеонтолог Джон Остром формально выдвинул гипотезу, что эти небольшие хищники действовали сообща, чтобы одолеть крупную добычу. Карьер, подаривший лучшую коллекцию костей дейнониха, содержал остатки по крайней мере четырех особей хищников, а также одного неполовозрелого тенонтозавра. Разбросанные по всей территории зубы дейнониха намекали на то, что хищники кормились, когда какое-то странное обстоятельство привело к их гибели. В конце концов, как иначе несколько дейнонихов могли быть погребены в одном месте с травоядным, если они не питались вместе? А если они питались вместе, то можно ли предположить, что динозавры охотились сообща, чтобы одолеть более крупную жертву? Некоторые из хищников, по-видимому, потерпели неудачу: более крупный тенонтозавр, судя по всему, убил нескольких из них, прежде чем сам пал в этой невероятно жестокой схватке. Эта идея вдохновила множество палеохудожников на изображения дейнонихов, взбирающихся на тенонтозавра и рассекающих его когтями на ногах, пытаясь выпустить внутренности и нанести достаточно травм, чтобы повалить травоядного гиганта.

Со временем, однако, идея, что дейнонихи охотились вместе, стала выглядеть все более шаткой. Местонахождение окаменелостей, описанное Остромом, не предоставило никаких четких доказательств того, что дейнонихи охотились согласованно или помогали друг другу. Карьер представлял собой беспорядочное скопление костей и частей тел, не показывающее прямого взаимодействия между хищниками и травоядным. Вероятно, тела животных находились в непосредственной близости в момент смерти, но были разнесены и перемешаны водой, несшей осадок, который их похоронил, что еще больше запутало картину. Дополнительные местонахождения, где окаменелости дейнониха и тенонтозавра были найдены вместе, также не показали никаких явных признаков скоординированной охоты. Эта картина просто не соответствовала тому, что эксперты ожидали увидеть от группы социальных хищников, и не совпадала с тем, как современные ящерицы, крокодилы и птицы одолевают крупных животных. Хищные рептилии, в частности комодские вараны и нильские крокодилы, гораздо более враждебны друг к другу, даже при преследовании одной и той же добычи. Рептилии иногда атакуют и даже убивают друг друга в процессе поедания пищи – сценарий, который лучше соответствует тому, что палеонтологи обнаружили в карьерах с дейнонихом. Хищники, вероятно, были привлечены в одно место перспективой раздобыть пищу и сражались друг с другом за свою долю, создав эфемерную экосистему, сосредоточенную вокруг раздела большой туши травоядного. Даже с учетом открытий, указывающих, что некоторые родственные велоцираптору динозавры, вероятно, перемещались вместе, палеонтологи до сих пор не нашли никаких свидетельств того, что нептичьи динозавры занимались скоординированной или основанной на иерархии охотой, как это делают волки или львы. Эти рептилии, вероятно, были больше похожи на своих дальних, живущих сегодня родственников: они приближались к источникам пищи при непрочном перемирии, которое легко могло перерасти в каннибализм, пока каждый динозавр боролся за свою порцию. Более того, местонахождения, где дейноних и тенонтозавр найдены вместе, вероятно, являются редкими находками, здесь сложилось особое сочетание благоприятных обстоятельств, которыми хищники воспользовались, создав кратковременный союз. Исследования когтей дейнониха показали, что они не вспарывали брюхо крупной добыче и не карабкались на спины более крупных динозавров, а прижимали к земле относительно небольшую добычу, подобно краснохвостым ястребам и другим хищным птицам. Дейноних не был охотником на крупных травоядных, он скорее охотился на млекопитающих, более мелких динозавров и других существ, которых можно было прижать к земле, пока дейноних работал челюстями.

Давление со стороны хищников, вероятно, подталкивало динозавров к социализации, но в иной форме. Объединение в стада или подобные им социальные группы – один из способов снизить вероятность того, что каждая отдельная особь будет съедена. Больше глаз, носов и ушей с большей вероятностью заметят приближение хищника, и, даже когда аллозавр или другой плотоядный ящер уже выскакивает из леса, жизнь в группе уменьшала вероятность нападения на одну отдельную особь. Учитывая, что все динозавры вылуплялись из яиц и начинали жизнь с малых размеров, даже самые крупные и внушительные виды проводили первые годы своей жизни под угрозой быть съеденными целым рядом хищников. Неудивительно, что палеонтологи продолжают находить небольшие группы ювенильных особей динозавров.

Илл. 51. Одни из лучших свидетельств социального поведения динозавров – тропы с их следами, вроде следов нескольких тираннозавров из Британской Колумбии, которые шли куда-то вместе

Одно такое местонахождение окаменелостей было обнаружено в национальном парке Биг-Бенд в Техасе. Позднемеловые породы здесь буквально переполнены костями аламозавров – завропод, которые могли достигать длины более 30 метров и веса свыше 27 тонн. Однако все особи на участке Биг-Бенд оказались ювенильными, куда более мелкими в сравнении со своими взрослыми сородичами. Палеонтологи обнаружили не стадо, состоящее из детенышей, ювенильных и взрослых особей, как предполагалось на основе некоторых троп со следами завропод, а скопление молодых особей примерно одного возраста. Учитывая, что завроподы, предположительно, практически не проявляли родительской заботы, а слишком крупных для хищников взрослых особей часто находят поодиночке, складывается картина, согласно которой молодые животные жили группами, чтобы повысить свои шансы на выживание. Если им удавалось вырасти достаточно большими, чтобы стать слишком сложной добычей для тираннозавра, аламозавры могли начать жить самостоятельно, не нуждаясь больше в том, чтобы делить со сверстниками богатые растительностью места, где они питались. Местонахождение аламозавров в Биг-Бенде не является единичным случаем. Палеонтологи обнаружили аналогичные скопления ювенильных особей завропод и других представителей динозавров в позднеюрских породах Северной Америки в карьерах Мазерс-Дэй в штате Монтана и Хэнксвилл-Берпи в Юте. Трицератопс, по-видимому, следовал схожей модели: костеносные слои редко содержат несколько молодых особей, в то время как более зрелые трицератопсы часто встречаются поодиночке. Молодых теропод также находили в подобных группах: в одном из местонахождений было обнаружено 14 особей страусоподобного динозавра синорнитомима (по крайней мере 11 из них были ювенильными), которые, вероятно, жили вместе, чтобы эффективнее предупреждать нападения хищников. Жизнь в группах не была для динозавров моделью поведения, используемой на протяжении всей жизни, она, по-видимому, была временной ситуацией для многих видов динозавров с различной эволюционной историей. Близкое нахождение друг к другу увеличивало шансы вырасти достаточно крупными и зрелыми, чтобы начать самостоятельную жизнь.

Илл. 52. Длинношеий аламозавр, которого вы можете увидеть на заднем плане, на ювенильной стадии своего развитии формировал социальные группы, чтобы избежать угрозы хищников

Илл. 53. На западе Северной Америки было обнаружено множество костеносных слоев с рогатыми динозаврами. Один слой – с центрозаврами – содержал тысячи особей, погибших при наводнении

Если и существуют свидетельства того, что некоторые динозавры рождались в стадах и оставались в них, их с наибольшей вероятностью можно найти среди рогатых динозавров, живших около 75 миллионов лет назад. В частности, в позднемеловых породах Альберты и Монтаны палеонтологи обнаружили множество костеносных слоев рогатых динозавров, таких как центрозавр, вендицератопс и медузацератопс. Все они различаются по распространению и числу сохранившихся особей, но удивительное количество скоплений костей, содержащих останки нескольких особей, которые эксперты продолжают обнаруживать, по-видимому, объясняется последствиями древнего климата и географических особенностей.

Северная Америка в течение большей части позднего мелового периода была фактически разделена пополам. Средние температуры планеты были настолько высокими, что на полюсах было мало или вообще не было льда, а значит, уровень моря был выше. Возросший уровень воды в океане привел к затоплению центра Северной Америки от современного Гудзонова до Мексиканского залива, образовав Западное внутреннее море, которое изолировало два субконтинента: Аппалачию на востоке и Ларамидию на западе. Костеносные слои, содержащие остатки рогатых динозавров, находят на стороне Ларамидии. Несмотря на то что сегодня эти местонахождения находятся на суше в глубине континента, в меловом периоде эти места были влажными равнинами, шедшими вдоль берегов внутреннего моря. Мощные штормы обрушивались на эти побережья, буквально заливая местность проливными дождями, из-за чего водоемы разливались и выходили из берегов. С их низко расположенными ртами и носами, телами, не особенно приспособленными к плаванию, рогатые динозавры часто становились жертвами этих штормов, будучи буквально не в состоянии удержать головы над водой. Костеносный слой 43 в Альберте, возможно, крупнейший из всех, содержит кости сотен, если не тысяч центрозавров, которые все погибли за короткий временной промежуток, утонув в бурных паводковых водах, а позднее их останки были разорваны падальщиками – тираннозаврами и рапторами. Хотя условия формирования меньших костеносных слоев иногда вызывают споры, само обилие костей центрозавров, сконцентрированных в одном месте, не оставляет сомнений в том, что эти динозавры жили в социальных группах, включавших все возрасты – от ювенильных особей до взрослых. Динозавры погибли трагически, но зато благодаря этому неудачному стечению обстоятельств ученые теперь знают, что некоторые динозавры рождались в социальных группах и оставались в них на протяжении всей жизни.

Жизнь в группе давала детенышам короткорогих центрозавров защиту от хищников вроде горгозавра и других опасностей. Травоядные динозавры, в частности, нуждаются в бактериях, помогающих им переваривать растения. Более взрослые центрозавры могли передавать свои бактерии детенышам, живя бок о бок с ними. Вылупившиеся детеныши росли, перенимая поведение, свойственное своему виду, у тех, кто их окружал, по сути обучаясь тому, как быть центрозавром, у своих сородичей. Эти динозавры не бодались, как это делали трицератопсы, – на их черепах не находят повреждений, характерных для их более поздних родственников, – и более вероятно, что они принимали определенные позы или демонстрировали себя иным образом, чтобы донести свою точку зрения. Это была поведенческая установка, которая хорошо работала у динозавров, иначе они не просуществовали бы около миллиона лет меловой истории.

От драк до семейной динамики – у динозавров развился широкий спектр форм социального поведения, которые породили различные жизненные стратегии и способы взаимодействия с окружающей средой. Тот факт, что не существовало единственного способа «вести себя как динозавр», является свидетельством того, насколько разнообразны были эти рептилии. Разработанные методы взаимодействия с представителями своего вида включали все – от низких, басовитых зовов паразауролофа до кусания за морду у тираннозавра рекс. Если бы динозавры не столкнулись с ужасной катастрофой, они, вероятно, до сих пор бы собирались в стада и демонстрировали огромный спектр социального поведения.