Второй плевун поджидал в тридцати метрах от первого. Я почувствовал его раньше, чем увидел — восприятие, даже на жалкой тройке, уже начинало работать. Лёгкое покалывание в затылке, едва уловимый запах кислоты, чуть более густой, чем фоновая вонь шахты. Я остановился, поднял факел повыше и увидел шесть красных точек на потолке.

На этот раз я не стал ждать атаки. Метнул второй нож Торна — последний метательный — и попал твари в переднюю лапу. Не смертельно, но достаточно, чтобы она сорвалась с потолка и шлёпнулась на пол, потеряв преимущество внезапности.

Бой был короче, чем первый. Я уже знал анатомию этих тварей: мягкое место под хитиновым гребнем, слепая зона справа при повреждённом глазе, задержка в полторы секунды между плевками. Знание — это оружие, которое не ржавеет от кислотной крови.

Три удара. Тварь легла.

Внимание! Вы победили Шестиглазого Плевуна.

Уровня не дали — видимо, для перехода на шестой нужно было больше опыта. Я залутал тушу: хитиновый щиток, ещё одна железа кислоты и — наконец — кристалл.

Душа: Шестиглазый Плевун.

Третий кристалл в коллекции. Разбойник, вепрь, плевун. Не армия, а скорее кружок юных натуралистов. Но для начала сойдёт.

Правый проход оказался длиннее, чем я ожидал. Он вился вниз, как кишка, постепенно расширяясь, и привёл меня в просторную камеру, где когда-то, судя по остаткам инструментов и ржавым тележкам, находилась перевалочная точка для руды.

Здесь я убил ещё троих плевунов. Каждый бой давался легче предыдущего — не потому что я становился сильнее (рост от четвёртого до пятого уровня почти не ощущался), а потому что моё тело вспоминало. Мышечная память, выкованная сотнями сражений, потихоньку просачивалась сквозь слабость нового тела. Я начинал двигаться не как библиотекарь с мечом, а как боец, которого временно лишили силы.

После третьего плевуна система наконец сжалилась.

Внимание! Получен Уровень 6.

Пять очков. Я задумался. Интеллект до сих пор оставался на двойке, и это бесило. Раньше, с интеллектом за девяносто, я мог анализировать бой в реальном времени, просчитывая действия на три хода вперёд. Сейчас мне приходилось полагаться на рефлексы и опыт, а голова работала как калькулятор на севших батарейках.

Два в силу, одно в скорость, два в интеллект. Компромисс.

Статус: Дункан Смит

Уровень: 6

Здоровье: 140/140

Манна: 100/100

Усталость: 38%

Сила: 7

Ловкость: 5

Скорость: 6

Выносливость: 5

Интеллект: 4

Восприятие: 5

Как только интеллект перешёл с двойки на четвёрку, я физически ощутил разницу. Не откровение, не вспышка гениальности — скорее, как если бы кто-то протёр запотевшее стекло. Мысли стали чётче, связи между фактами — яснее. Я вдруг понял, что камера, в которой я стоял, была не просто перевалочной точкой. Рельсы на полу вели в три направления: два назад, к уже зачищенным проходам, и один — вниз, в темноту. Главный ствол шахты.

Вот там и будет гнездо. И босс.

* * *

Главный ствол шахты уходил вниз под крутым углом. Рельсы здесь были шире и крепче — по ним когда-то гоняли тяжёлые вагонетки с рудой. Стены блестели от влаги, и с каждым шагом запах кислоты усиливался, превращаясь из неприятного в удушающий.

Я обмотал лицо полоской ткани, которую дала Марфа, — травница предупреждала, что в шахте может быть «дурной воздух». Помогло слабо, но хоть что-то.

Через пятьдесят метров спуска я услышал их. Не одного и не двух — десяток, может больше. Шорох лап, тихое клацанье клыков, влажное бульканье в глотках, готовых выплюнуть кислоту. Свет факела выхватил из тьмы множество красных точек. Глаза. Десятки пар глаз.

— Твою мать, — прошептал я.

Гнездо выглядело как ночной кошмар арахнофоба. Огромная каверна, вся затянутая чем-то похожим на паутину, но плотнее и липче. На стенах, потолке, полу — коконы. Внутри некоторых угадывались очертания животных: коз, собак, чего-то крупнее. В центре каверны, на возвышении из спрессованной паутины, громоздилось нечто, при виде чего мой желудок сделал попытку покинуть тело через горло.

Матка Плевунов

Уровень: 8

Она была раз в пять крупнее обычных плевунов. Восемь глаз вместо шести, каждый размером с мой кулак. Толстый хитиновый панцирь покрывал всё тело, а из-под брюха свисал раздутый мешок, пульсирующий зеленоватым светом — там зрели яйца.

Вокруг матки сновали семь обычных плевунов. Рабочие. Охрана. Они суетливо бегали между коконами, что-то подтаскивали, что-то жевали.

Семь плевунов пятого уровня и одна матка восьмого. Против меня — четвёртого. Нет, уже шестого, но разница всё равно чудовищная.

В прежней жизни я бы призвал армию и просто задавил их числом. Сейчас — у меня три кристалла: разбойник, вепрь и плевун. Даже если призову всех троих, четверо против восьми — самоубийство.

Я отступил за выступ стены и задумался. Интеллект, даже на четвёрке, требовал плана. И план пришёл — неуклюжий, грязный, отчаянный. Но единственный, который мог сработать.

Железы кислоты. У меня их было три — с каждого убитого плевуна по одной. Система определила их как ингредиенты, но я-то знал, что кислота — это оружие. Вопрос в том, как его использовать.

Я достал из инвентаря все три железы и осторожно положил на камень. Каждая была размером с яблоко, полупрозрачная, с мутной зеленоватой жидкостью внутри. При надавливании мембрана прогибалась, но не лопалась. Прочная штука.

Затем я осмотрел каверну ещё раз, уже с тактической точки зрения. Вход один — тот, через который я пришёл. Потолок высокий, но неровный, с выступами и сталактитами. Паутина на стенах — легковоспламеняемая? Скорее всего, да. Пауки-мутанты, кислота, органическая паутина — всё это должно гореть.

План:

Первое — поджечь паутину на входе, отрезав путь к отступлению. Для них, не для меня. Я знал, что огонь заставит мелких плевунов паниковать — насекомоподобные существа боятся огня инстинктивно.

Второе — швырнуть железы кислоты в скопление рабочих. Кислота своих не щадит.

Третье — призвать все три души и натравить их на матку, пока рабочие разбегаются в панике.

Четвёртое — добить матку, используя «Эхо Памяти». Один приём. Один шанс. Нужно выбрать правильно.

Чей приём? Я закрыл глаза и начал перебирать воспоминания. Рикон — грубая сила. Ким — точность. Мастер Йо — скорость и техника. Княгиня Шафак — телекинез, но у меня нет магии такого уровня. Камилла — ярость, но слепая.

И тут я вспомнил. Не человека. Не эмиссара. Вспомнил тварь. Утакату Таила — универсальное оружие генетиков из книги первой. Монстра, который мог выпускать из спины длинные острые шипы, пробивая ими всё на своём пути.

Нет. Это способность монстра, а не приём. «Эхо Памяти» копирует движение, технику, не магическую способность.

Тогда — мастер Фу. Запретная техника «Удар девятой ступени Троит». Один точный удар сложенными пальцами в грудь, пробивающий внутренние органы. Мастер Йо умер от этого удара. Значит, удар существует как физическая техника, а не магия.

Решено. «Удар девятой ступени Троит» мастера Фу.

Я зажёг второй факел — запасной, который носил в инвентаре с таверны — и ступил в каверну.

Плевуны заметили свет. Ближайшие два развернулись ко мне, оскалившись. Матка подняла массивную голову, и её восемь глаз сфокусировались на мне, как прицелы снайперских винтовок.

— Привет, мамочка, — сказал я и швырнул горящий факел в паутину слева от входа.

Паутина вспыхнула мгновенно. Огонь побежал по стенам, жадно пожирая органические нити, и за секунды каверну залил неровный, пляшущий свет. Плевуны завизжали — тонко, пронзительно, как ногтем по стеклу. Двое ближайших метнулись к огню, пытаясь затоптать пламя. Ещё трое сбились в кучу у дальней стены, толкаясь и переползая друг через друга.

Момент. Я схватил первую железу и швырнул в кучу паникующих тварей. Мембрана лопнула при ударе, и кислота брызнула во все стороны. Плевуны, попавшие под свою же отраву, завыли дурными голосами. Их хитин шипел и плавился, лапы подгибались.

Вторую железу — в тех двоих, что боролись с огнём. Попал. Они покатились по полу, пытаясь стряхнуть кислоту и одновременно потушить горящую паутину на себе.

Третью — прямо под ноги матке. Та зарычала — низким, утробным звуком, от которого задрожали стены — и спрыгнула с возвышения, уклоняясь от кислоты. Быстрая. Слишком быстрая для своего размера.

— Души! — крикнул я и разбил все три кристалла одновременно.

Способность Призыв Души — Активировано.

Способность Призыв Души — Активировано.

Способность Призыв Души — Активировано.

Дункан Смит: Манна: 70/100

Призрачный разбойник, призрачный вепрь и призрачный плевун материализовались передо мной. Не самый грозный отряд в истории, но сейчас они были всем, что у меня было.

— Разбойник — отвлекай матку! Вепрь — бей в ноги! Плевун — плюй ей в глаза! — команды вылетали автоматически, как в лучшие дни.

Разбойник ринулся к матке. Вепрь врезался клыками в переднюю левую ногу. Плевун — мой собственный карманный кислотоплюй — выпустил струю прямо в морду матки. Она взревела и мотнула головой, на мгновение ослеплённая.

Мгновение — это всё, что мне было нужно.

Я рванулся вперёд. Не к матке — мимо неё, вдоль стены, по дуге. Мои ноги, пусть и слабые, несли меня туда, куда указывал тактический инстинкт: за спину.

Матка скинула с себя разбойника одним ударом лапы — бедняга отлетел и рассыпался в призрачную пыль. Вепрь продержался на секунду дольше, вцепившись намертво, но второй удар размозжил и его. Плевун продолжал обстрел, но матка уже шла на него, и жить моему последнему призванному оставалось считанные секунды.

Но мне хватило.

Я оказался за спиной матки. Пульсирующий мешок с яйцами висел прямо передо мной — раздутый, уязвимый. Под ним, там, где хитин расступался, открывая доступ к мягкому брюху, я увидел то, что искал: просвет.

— Эхо Памяти, — прошептал я.

Способность Эхо Памяти — Активировано.

Воспроизведение приёма: Удар девятой ступени Троит.

Воспроизведений осталось: 0/1.

Мои пальцы сложились в домик сами собой. Тело приняло стойку, которую я видел лишь однажды. Локти прижаты, центр тяжести низко, вся энергия — от пяток через бёдра, спину, плечи — в одну точку на кончиках пальцев.

Удар.

Пальцы вошли в мягкую плоть под хитином, как нож в масло. Техника компенсировала то, чего не хватало в силе. Это был не удар грубой мощи — это была игла, направленная в единственную точку, где сопротивление равно нулю.

Матка захрипела. Всё её громоздкое тело содрогнулось. Лапы подогнулись, как карточный домик, и туша рухнула на бок, придавив собственные яйца. Из раны, оставленной моими пальцами, хлынула мутная жидкость.

Я отскочил назад, стряхивая с руки зелёную дрянь, и выхватил меч. Но добивать не пришлось. Матка сделала ещё два слабых движения лапами — скребущих, бессильных — и затихла.

Внимание! Вы победили Матку Плевунов.

Внимание! Получен Уровень 7.

Внимание! Получен Уровень 8.

Два уровня разом. Босс оправдал себя.

Я упал на колени. Вокруг догорала паутина, воняло кислотой и палёным хитином, а я стоял на коленях посреди этого ада и смеялся. Тихо, хрипло, как сумасшедший.

* * *

С матки выпало щедро. Четыре предмета — рекорд для моего нынешнего состояния.

Хитиновый Панцирь Матки

Класс: Зелёный

Тип: Нагрудная броня

Прочность: 15/15

Броня: +12

Особенность: Сопротивление кислоте 30%.

Первая нормальная броня. Я тут же надел её поверх кожаного жилета. Хитин оказался легче, чем выглядел, и сидел на удивление удобно — как будто панцирь был создан для человеческого тела.

Железа Королевской Кислоты — ингредиент, в три раза мощнее обычных. Два Яйца Плевуна — ингредиент для зельеварения. И наконец — кристалл.

Душа: Матка Плевунов.

Я сжал кристалл. Он был крупнее обычных, тяжелее, и внутри пульсировал густым багровым светом. Босс-монстр восьмого уровня. Самая сильная душа в моём арсенале.

Оставшихся мелких плевунов — трёх выживших после хаоса — я добил без труда. Без матки они потеряли организованность и бросались поодиночке, как обезглавленные муравьи. С каждого — лут и опыт. С одного — ещё один кристалл.

Внимание! Получен Уровень 9.

Я раскинул очки за седьмой, восьмой и девятый уровни. Пятнадцать свободных очков — целое состояние по нынешним меркам. Четыре в силу, три в ловкость, три в скорость, два в выносливость, два в интеллект, одно в восприятие.

Я сжал кулак и почувствовал разницу — мышцы отозвались упруго, уверенно. Не те сотни единиц, что были раньше, но достаточно, чтобы чувствовать себя воином, а не жертвой обстоятельств.

* * *

Я выбрался из шахты на рассвете. Утренний воздух, свежий и холодный, ударил в лёгкие так сладко, что я едва не расплакался. За спиной остался ад из кислоты, хитина и мёртвых тварей. В инвентаре — хитиновая броня, горсть ингредиентов и новая способность, которая уже спасла мне жизнь.

Мирта ждала у входа. Она не ушла. Сидела на камне, завернувшись в грубое шерстяное одеяло, и смотрела на восход.

— Живой, — констатировала она без вопросительной интонации.

— Живой, — подтвердил я и сел рядом. — Шахта чистая. Матку убил, мелких тоже. Какое-то время монстры не вернутся.

Мирта молча кивнула. Потом достала из-под одеяла глиняную флягу и протянула мне. Внутри оказался горячий отвар — травяной, горьковатый, но согревающий до костей.

— Марфин сбор, — пояснила она. — Восстанавливает силы.

Я пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу. Усталость отступала, рана на предплечье перестала ныть, а в голове прояснилось.

— Ты обещала информацию, — напомнил я.

Мирта посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Затем кивнула.

— Недавно через деревню прошёл странный человек. Высокий, в длинной мантии цвета пыли. Лица не видно — капюшон. В руках нёс фонарь, но свет в нём был… неправильный. Зеленоватый, холодный. Фонарь светил, а тени от него не падали.

Сердце пропустило удар.

— Куда он шёл?

— На север. К Железным Холмам. Там старые руины, которым больше тысячи лет. Говорят, раньше это был город магов. Но от него осталась только башня, и даже самые отчаянные охотники туда не суются. Нехорошее место.

— Он что-нибудь говорил? С кем-нибудь разговаривал?

Мирта покачала головой.

— Железные Холмы, — повторил я. — Далеко?

— Пять дней пешком. Три, если найдёшь лошадь. Но я бы не советовала, — Мирта допила свой отвар и встала. — Те, кто ходил к башне, возвращались… изменившимися. Или не возвращались вовсе.

— Я привык к таким местам, — ответил я, тоже поднимаясь.

Мирта посмотрела на меня снизу вверх — она была на голову ниже — и впервые за всё время нашего знакомства её лицо смягчилось.

— Ты странный человек, — сказала она. — Слабый, как котёнок. Но глаза у тебя — старика, который видел больше, чем должен.

— Вы даже не представляете, насколько вы правы, — ответил я и слабо улыбнулся.

* * *

Я провёл в Тихом Доле ещё один день. Отоспался в настоящей кровати — первый раз за всё время в этом мире. Поел нормальной еды: каша, хлеб, молоко. Простая, грубая крестьянская пища, но после кислотной вони шахты и сырого мяса на костре она казалась королевским пиром.

Торн-кузнец, узнав, что я убил матку, молча выковал мне ещё один нож и заточил меч заново. От платы отказался. У Марфы я обменял ингредиенты из шахты на три порции её травяного сбора и пучок кровянки. Мелочь, но в долгом пути каждая мелочь важна.

Перед уходом я зашёл к Борису — тому самому мужику, которого покалечили плевуны. Он лежал в кровати с перевязанной ногой и смотрел на меня с выражением человека, увидевшего призрака.

— Ты правда их всех перебил? — спросил он. — И мамку ихнюю?

— Перебил, — кивнул я.

— Один?

— Один.

Борис помолчал, потом протянул мне что-то из-под подушки. Маленький, потрёпанный компас на кожаном шнурке. Стрелка была костяная, циферблат — из полированного дерева.

— Мой дед был охотником, — сказал Борис. — Он говорил, что этот компас всегда указывает на то, что ты ищешь. Враньё, конечно, он просто показывает север. Но мне он уже не пригодится с такой ногой. Возьми.

Компас Охотника

Класс: Белый

Тип: Аксессуар

Особенность: Указывает направление на ближайший источник опасности в радиусе 500 метров.

Враньё, значит. Я посмотрел на стрелку. Она медленно, но уверенно повернулась в направлении, совпадающем с тем, что указала Мирта. Север. К Железным Холмам.

— Спасибо, — сказал я Борису и повесил компас на шею.

На окраине деревни меня провожал мальчишка-козопас. Он бежал рядом, размахивая палкой, как мечом.

— А вы вернётесь? — крикнул он мне вслед.

Я обернулся и посмотрел на деревню. Маленькую, тихую, обычную. Дымок из труб, мычание скота, Мирта у колодца, Торн у наковальни. Обычные люди, живущие обычную жизнь. Ту самую жизнь, ради которой я когда-то отказался от всех своих сил.

— Может быть, — ответил я. — Когда всё закончится.

Я развернулся и зашагал на север. Компас на груди тихо покачивался в такт моим шагам, а стрелка уверенно указывала вперёд — туда, где среди Железных Холмов стояла древняя башня, и где, возможно, Хранитель Знаний уже начал свою следующую жатву.

Я шёл, и с каждым шагом чувствовал, как возвращается то, что невозможно отнять: не сила, не уровни, не магия. А упрямство. Глупое, слепое, человеческое упрямство, которое заставляет подниматься после каждого падения и идти дальше, даже когда весь мир говорит — лежи.

Уровень девять. Парочка кристаллов. Хитиновая броня, тупой меч и компас, показывающий на беду.

Ким бы сказала: «Этого недостаточно, господин Дункан».

Рикон бы буркнул: «Босс, кого бить?».

А я… я просто шёл. Потому что останавливаться — значит проиграть. А проигрывать я разучился давным-давно, в гробнице Эрика Триста, когда мертвец с топором пробил мне голову, а я вместо того, чтобы сдаться, разгадал загадку скрижали.

Пожертвуй тем, чем дорожишь больше всего.

Ответ: жизнью.

Тогда я пожертвовал жизнью и получил вторую.

Сейчас я жертвовал гордостью и начинал с нуля.

И это, пожалуй, было сложнее.