Звуки голосов, смех, чей-то крик с улицы прорезали тишину, как нож. Они не просто донеслись до меня — они ударили в сознание, выдернув его из мягкой, вязкой пустоты. Я дёрнулся и открыл глаза.

К моему немалому удивлению, я стоял на ногах, прислонившись плечом к сырой кирпичной стене узкого переулка. Никакой плавной материализации, никаких лучей света и возвышенной музыки. Просто — стою. Живой. Здесь.

Я моргнул несколько раз, пытаясь согнать остатки безвременья из глаз, затем медленно развёл руками, разминая тело. Суставы тихо хрустнули, мышцы отозвались тупой болью, как после долгой дороги. Ощущение было странным — словно я только что проснулся после векового сна, в котором успел прожить ещё одну жизнь. Память при этом оставалась кристально ясной: разговор с Хранительницей Судьбы, её спокойный голос, синяя тьма и звёзды вокруг, слова о Хранителе Знаний… о том, что он вырвался из своей судьбы так же, как когда-то и я.

Все мои товарищи и знакомые мертвы. Тех, кто ещё мог сопротивляться, Хранитель Знаний уже превратил в трофеи для своего фонаря. И если бы я не ввязался во всё это, рано или поздно туда же отправились бы Констанция и моя дочь.

Так что да. Как всегда, Дункан должен взять всё в свои руки.

Как же это надоело.

— Ким.

— Рикон.

Мир чуть дрогнул, и перед внутренним взглядом вспыхнули привычные строки:

Способность: Призыв Души — активировано.

Воздух передо мной уплотнился, потемнел, стал похож на дым, из которого что-то вырывается наружу. Две знакомые фигуры начали медленно выходить из моей груди, проступать в переулке — сначала как бледные силуэты, затем панцирь за панцирём, черта за чертой.

— Господин Дункан, приказывайте, — девушка склонила голову вниз, всё ещё полупрозрачная.

— Босс, — воин почтительно наклонился, и его голос глухо отозвался в каменных стенах.

— Вы ведь слышали весь наш разговор с Хранительницей Судьбы, не так ли? — спросил я.

Обе души одновременно кивнули. Даже в таком виде в их движениях чувствовалась привычная слаженность.

— Значит, понимаете, — продолжил я, — что это, скорее всего, наша последняя задача.

Ким подняла взгляд. В её глазах, даже призрачных, читалась не страх, а усталое размышление.

— Господин Дункан, не кажется ли вам, что этому не будет конца? — тихо спросила она.

— Что ты имеешь в виду? — я активировал ещё одну способность, уже почти автоматически.

Перед глазами всплыло знакомое уведомление:

Способность Искажение Души — Уровень 1

Активная классовая способность. Активировав способность, Эмиссар Владыки Смерти может на время вернуть смертный вид любой, своей, душе на выбор.

Стоимость: 45 манны

Магия мягко прошла по невидимым нитям, связывающим меня с резервом душ. Тени Ким и Рикона начали густеть, наполняться цветом и фактурой, словно кто-то аккуратно дорисовывал их мирской краской.

— Я имею в виду, — продолжила Ким, — что неважно, сколько злодеев мы победили. Скольких убили, скольких заставили пожалеть о своих поступках. Всё это… будто бы не имеет значения. В конце концов всё равно появляется кто-то сильнее, кто снова хочет уничтожить мир.

Пока она говорила, её тело окончательно принимало материальный вид. Исчезла бледная прозрачность, на смену пришла кожа, лёгкий румянец, знакомые черты лица. Передо мной вновь стояла красивая девушка с живыми глазами, которые уже видели слишком много смерти.

— Да, босс, — буркнул Рикон, чьё тело тоже обрело плоть. — Рикону, конечно, нравится убивать врагов босса… — он ухмыльнулся по-старому, но в голосе прозвучала та же усталость, что и в словах Ким, — но иногда кажется, что мы делаем это только потому, что нам постоянно что-то угрожает. А не потому, что мы сами этого хотим.

Правое плечо Рикона оставалось зияющим напоминанием: руки у него так и не было. Пустой рукав висел, словно оторванная строка текста, а из-за спины всё так же выглядывала тяжелая руническая секира.

Я вздохнул.

— Ну да. Согласен, — признал я. — Но всё же думаю, что с этим нам придётся столкнуться в последний раз. Разве что сам бог явится и решит нас всех уничтожить. Тут уж мы точно ничего сделать не сможем.

Ким улыбнулась — теперь уже нормальной, человеческой улыбкой. Оба моих призванных спутника выглядели теперь вполне живыми и привычными, в своей обычной одежде. Только отсутствие правой руки у Рикона слишком бросалось в глаза.

Я оглядел переулок. Куча хлама, деревянные ящики, какие-то старые доски, на которых, кажется, кто-то когда-то сушил ткань. На перекладине висели потрёпанные, когда-то яркие балдахины и куски матерчатых покрывал. Я подошёл ближе, поднял несколько досок и извлёк оттуда большой грязный кусок плотной парчи, когда-то, наверное, дорогой.

— Ты ведь не из брезгливых? — спросил я у Рикона, чуть усмехнувшись.

— Босс, я вообще-то мёртвый, — без тени обиды ответил Рикон и с какой-то детской радостью накинул парчу себе на плечи, как накидку.

Теперь он выглядел как грязный нищий с воинственным взглядом. Огромная секира за спиной совсем не сочеталась с образом, но, возможно, так было даже лучше: мало кто захочет спорить с нищим, от которого веет войной.

— Ладно, сойдёт, — решил я. — Пошли.

Мы двинулись к выходу из переулка.

Улица встретила нас ударом запахов и звуков. На узкой, жилой, явно не рассчитанной на такой наплыв людей улице раскинулся большой базар. Широкие прилавки, лотки, бочки, навесы из выцветших тканей. Торговцы наперебой зазывали покупателей, перекрикивая друг друга. Солнце било сверху, отражаясь от медных мисок и стеклянных бутылей.

Запах специй — острых, сладких, пряных — смешивался с ароматами свежих фруктов, овощей и… менее приятным, резким запахом рыбы, которую только что вытащили из ящиков со льдом и бросили на деревянные столы. Всё это вместе создавали густой, почти осязаемый сор самого живого города.

Хранительница Судьбы не сказала, где именно искать Хранителя Знаний, но дала другую точку отсчёта: таверна «Щит и Меч». Я должен был стать свидетелем некого события, связанного с ним. До этого момента — ни шага в сторону судеб людей этого времени.

Я находился в прошлом. И любое лишнее движение могло отпечататься в чьей-то судьбе, как грязный след на чистом полу.

— Мы ведь ищем таверну «Щит и Меч», верно? — спросила Ким, указывая в дальнюю часть улицы.

Я проследил за её взглядом и увидел вывеску — большой деревянный щит, на котором был вырезан меч, скрещённый с этим самым щитом. Корявые, но уверенные линии, заметные издалека.

— Верно, Ким, — кивнул я. — Туда.

Мы протиснулись сквозь поток людей, миновали несколько лавок с тканями и пряностями, и наконец оказались у двери таверны. Изнутри доносился гул голосов, звон кружек и приглушённая музыка.

Внутри всё выглядело как в учебнике по классическому фэнтези. Низкий потолок с потемневшими от дыма балками, грубые деревянные столы, лавки, крошечные окна, пропускающие полосы света. Люди, эльфы, гномы — все вперемешку, сидели за столиками и неторопливо пили своё пиво, ели похлёбку или что-то, подозрительно похожее на жареное мясо неустановленного происхождения.

В правом углу, на шатком стульчике, сидел полурослик с лютней. Он медленно перебирал струны, наигрывая простую, но цепляющую мелодию, периодически прерывая её коротким, сухим кашлем. Кашель звучал некрасиво, надрывно, но никто, похоже, не обращал внимания — привычное дело для завсегдатаев.

За барной стойкой стоял коренастый мужчина невысокого роста, с широкими плечами и вечным тряпьём в руке. Он лениво протирал кружку, будто это был ритуал, а не необходимость.

Я кивнул Ким и Рикону. Они, не привлекая лишнего внимания, прошли к свободному столику у стены и уселись спинами к стене, лицом к залу. Я же направился к стойке.

— Добрый день, — сказал я.

— Добрый, — бармен даже не удивился. — Что будете пить? Может, поесть?

— Что есть выпить? — спросил я, мысленно поблагодарив либо систему, либо Нити Мироздания — за то, что язык этого мира звучал для меня как родной. Хранительница, похоже, позаботилась об этом заранее.

— Огненный эль сойдёт? — невыразительно спросил он.

— В самый раз, — кивнул я. — Нам три.

— Ща будет, — буркнул тавернщик и начал наполнять кружки густым янтарным напитком.

Я остался стоять, наблюдая за его движениями. В какой-то момент он почувствовал на себе мой взгляд и поднял глаза.

— Чё-нить ещё? — спросил он, чуть щурясь.

Я уже собирался спросить про Хранителя Знаний, но вовремя вспомнил слова Хранительницы Судьбы. До определённого момента я не имел права вмешиваться.

По крайней мере — напрямую.

— Нет, — покачал я головой. — Всё в порядке.

Я взял три кружки и вернулся к столику. Через несколько минут перед нами стояли три дымящиеся напитка. Огненный эль оказался на вкус таким себе — слишком резкий, слишком жгучий, будто в него забыли добавить вкус, оставив только эффект. Но мне нужно было изображать обычного человека, пришедшего сюда выпить, а не Эмиссара, выслеживающего отступника среди нитей времени.

Бард в углу продолжал играть, иногда прерывая мелодию кашлем. Таверна жила своей жизнью. Люди пили, смеялись, спорили. Журчала в кружках пена, стукались кости о деревянный стол где-то в дальнем углу, чья-то рука уже в третий раз тянулась к чужому кошелю. Ничего необычного. Ничего, кричащего «тут замешан Хранитель Знаний».

— Мы просто будем ждать? — спросила Ким, наклоняясь ко мне.

— Да, — кивнул я. — Как бы мне ни нравилось, но пока — просто ждать.

— Если эти люди напьются так сильно, что не смогут себя контролировать и захотят подраться… — осторожно начал Рикон. — Я ведь могу принять бой?

— Нет, — я покачал головой.

Иногда я чувствовал себя не Эмиссаром, а воспитателем в младшей группе. Только вместо кубиков у детей секиры, стрелы и склонность к насилию.

— Господин Дункан… — Ким легонько тронула меня за руку. — Смотрите.

Я проследил за её взглядом. В дверь только что вошёл человек в длинном плаще с глубоким капюшоном. Он ничего не сказал, не стал заказывать выпивку, просто прошёл в дальний конец таверны и сел за отдельный стол. Лицо скрывала тень, но глаза… глаза поблёскивали в полутьме, наблюдая за залом.

Он был слишком подозрителен, чтобы быть просто посетителем.

— Я могу его проверить, — предложила Ким.

— Не стоит, — покачал я головой и поднялся. — Я сам. Следите за залом.

Всё нутро подсказывало, что если в этой таверне и должно произойти что-то, связанное с Хранителем Знаний, то начнётся это либо с тихих глаз в капюшоне… либо с того, кто окажется рядом с ним.

Я подошёл к столу и остановился рядом.

— Приветствую, — сказал я. — Я могу к вам присесть?

— Нет, — коротко ответил он, даже не поднимая головы.

— Я настаиваю, — произнёс я и уже без разрешения сел напротив. — Могу угостить вас выпивкой.

— Не стоит, — раздражённо бросил мужчина. — Прошу, уйдите. У меня здесь встреча.

— С кем? — спросил я.

— Вас это не касается.

Я медленно, демонстративно достал из воздуха свою саблю и положил её на стол, так, чтобы металлический звон привлёк внимание не только его, но и пары ближайших соседей. Лезвие легло между нами, разделив пространство над столом на две равные половины.

— Послушайте, — мягко сказал я, не меняя тона. — Я тоже кое-кого жду. Или кое-что. Сложно сказать заранее. Но если вы к этому причастны, лучше скажите об этом сейчас. В противном случае я просто разрежу вас пополам.

Слова подействовали сильнее, чем я рассчитывал. Мужчина резко поднял голову, и я впервые увидел его лицо — бледное, вспотевшее, с дрожащими губами. Он вздрогнул и поднял руку, будто прося пощады.

— Я… я просто жду свою любовницу, — выдавил он. — Она скоро придёт, и мы… уединимся в комнате.

Я закатил глаза.

Чёрт возьми. Опять не то.

Я уже собирался забрать саблю, кивнуть и уйти, когда из угла, где всё это время играл бард, донёсся новый кашель. На этот раз он был не просто тяжёлым — в нём слышался хрип, надрыв, словно изнутри кто-то рвал ему горло.

Мелодия оборвалась. Бард согнулся пополам, ухватившись за грудь, и резко закашлялся. Из его рта брызнула тёмная, густая кровь, забрызгавшая лютню и пол.

— Эй, с тобой всё в порядке? — кто-то вскочил со стула и бросился к нему.

— Я… да… — бард попытался ответить, но в следующий миг снова захрипел. Его лицо посерело, жилы на шее вздулись. Он судорожно схватился за горло, будто пытался вытащить оттуда что-то руками, и выпустил ещё один поток крови.

Зал притих. Несколько человек поднялись, кто-то отпрянул, кто-то наоборот подошёл ближе.

Бард резко обмяк и рухнул на пол, словно марионетка, у которой перерезали нити.

— Он… он умер? — прозвучал чей-то дрожащий голос.

Один из мужчин наклонился, чтобы проверить пульс. Его пальцы едва коснулись шеи полурослика, как тот распахнул глаза.

Глаза были мёртвые. Пустые. И в этой пустоте плескался хищный голод.

Рука барда молниеносно метнулась вверх. Он схватил руку мужчины и рывком вывернул её в неестественном направлении. Послышался отвратительный хруст — суставы разошлись, кости выскочили. Крик так и не успел сорваться с губ жертвы: бард тут же впился зубами ему в горло.

Кровь фонтаном брызнула на ближайшие столы.

— Вот дерьмо, — выдохнул я.

Таверна взорвалась. Люди вскрикивали, опрокидывая кружки и стулья. Кто-то кинулся к выходу, кто-то — под стол. Ким и Рикон одновременно посмотрели на меня. В их взглядах не было вопроса. Там было ожидание приказа.

Я коротко кивнул.

Рикон одним движением выхватил из-за спины секиру. Руна на лезвии вспыхнула тусклым светом. Он легко, как будто это была не тяжёлая боёвая секира, а обычная палка, раскрутил её несколько раз, расчищая вокруг себя пространство, и ринулся вперёд, на барда.

Секира свистнула в воздухе, опускаясь на голову противника, — и застыла. Бард поднял руку и… удержал удар голой ладонью. Правда, цена была немалой: несколько пальцев отлетели в сторону, оставив кровавые клочья.

— Да ладно… — выдохнул Рикон, глаза которого расширились.

Ответом стал удар. Бард ударил кулаком в грудь Рикона. Удар был такой силы, что рунный воин отлетел назад, как тряпичная кукла, с грохотом рухнув на ближайший стол, разбив его пополам. Доски разлетелись, кружки полетели в стороны.

Бард рванулся следом, уже открывая рот, чтобы вцепиться в шею Рикона. Но в его грудь врезалась стрела. Тонкая, почти незаметная на фоне хаоса, но точная.

Ким стояла у нашего столика, уже натягивая вторую тетиву.

Бард резко развернулся к ней, зарычав. Я перехватил момент и шагнул между ними. Сабля сама легла в руку, как продолжение мысли. Одним движением я всадил клинок ему в грудь, под тем угол, под которым обычно с одного удара отправлял подобных существ в небытие.

Лезвие вошло в тело с привычным сопротивлением… но того не произошло, к чему я привык.

Он не умер.

Я вырвал саблю обратно. Бард пошатнулся, но не упал. Из раны потекла густая чёрная кровь, но в глазах не потухло ни капли ярости. Он потянулся ко мне руками, пытаясь дотянуться.

— Серьёзно? — вырвалось у меня.

С моим уровнем я обычно убивал таких с первого удара. Сейчас же передо мной стояло нечто, что упорно отказывалось признавать факт собственной смерти.

Я отмахнулся, раз за разом нанося удары. Клинок резал плоть, ломал кости, но монстр всё ещё держался на ногах, медленно оседая, но не сдаваясь. В этот момент в него вонзилось ещё несколько стрел — Ким работала без заминки, одна стрела за другой находили цель.

Рикон, уже поднявшийся на ноги с хриплым ругательством, врезался в барда сбоку и, рыча, вогнал секиру тому в бок, по самую рукоять. Тварь дёрнулась, раскрыла рот, выдав какой-то чужой, не человеческий, режущий уши звук… и наконец обмякла.

Тишина, наступившая после этого, была почти оглушительной.

У меня было ощущение, будто мы только что уложили босса высокого уровня, а не какого-то захлебнувшегося кровью музыканта из придорожной таверны.

— Мир того времени будет сильным, — всплыли в памяти слова Алуры.

Да, Хранительница Судьбы не шутила.